Но было нечто и похуже этого:
Источник чистый нашей веры праведной,
1705 Что в Троице узрела и Единицу
(Как то в Никее было проповедано), —
Так вот, источник этот загрязняться стал
Людьми, чья вера, скажем так, изменчива:
Верь в то лишь, что угодно власти, — суть ее.
1710 Они ни с кем все не сближались якобы,
И что же? Оказались в стане вражеском.
Епископы, а веру постигают лишь!
Учители вчера, сегодня учатся,
Избранники — быть избранными вновь хотят!
1715 Наставники народа почему-то вдруг
В своих ошибках перед всеми каются,
Но как? Без слез! Не правда ль, дело странное —
Не сокрушаясь сердцем, исповедаться?
Вот так-то. Но зависит все, по их словам,
1720 От обстоятельств. Как смешно, не правда ли?
Смешливости подобной ни трудом добыть,
Ни деньгами, ни силой не получится.
О, сколь же благодушными мы стали вдруг,
Кричим везде, с амвонов проповедуем:
1725 «Ей, кто желает, смело заходи в алтарь!
И не беда, что веру ты не раз менял,
1726 а Открыт театр, и праздник продолжается!
Никто пусть безучастным не останется!
Брось кости снова, время переменчиво,
И то, чего ты прежде не сумел достичь,
1730 Теперь легко добудешь. Так не медли же!
Всегда одной держаться веры стоит ли,
Коль существует много и в обход путей?»
И что же вышло? Не кумира ль ветхого
Из серебра, железа, бронзы с золотом,
1735 С ногами земляными мы воздвигли здесь[71]?
Боюсь, что камень снова разобьет его.
Увы, законы преступая древние,
Сынов Моава в Церковь допустили мы[72].
Но ты не сам ли это одобрял, скажи?
1740 И власть на тех соборах у кого была? —
Конечно, чья-то власть была там (большего
Я не скажу, чтоб не сказать постыдного),
Но власть уж очень многих, а всевластие
В конце концов, является анархией.
1745 К тому же мне болезнь пришла на выручку,
И, к счастью, часто дома оставался я,
Мечтая все, как отойду ко Господу
И как тогда все эти беды кончатся... —
Что ж, что выходит, то принять и следует.
1750 Там, правда, были люди, в общем, честные,
Что те решенья приняли с трудом большим.
Им пусть незнанье будет в оправдание!
Их обманула проповедь лукавая,
С ученьем православным внешне схожая,
1755 По сути же истокам веры чуждая.
Но был и сброд христопродавцев мерзостный;
Таких приму, лишь если станут смешивать
С благоуханной миррой грязь зловонную:
В смешенье зло добра сильней окажется.
1760 Им «новизну вводящий» не понравился[73]
(Так мудрых называют безрассудные)
Но и они едва ли мудрым нравятся;
И вот, как Лот и Авраам, пошли они
В свои пределы каждый, да никто из них
1765 Впредь не смутится теснотою пастбища[74].
Немало ж сил вы, о друзья, потратили,
Уговорить пытаясь седину мою!
Вы отдали мне первенство, взамен прося
Еще какой-то верности. Так верен я!
1770 Но верностью не вашей злонамеренной.
Во всем согласья вы хотели полного.
Во всем? Да кто ж до этого додумался?
Кому служу я большинству иль Господу?
Скорей огонь вам ледяным покажется
1775 И реки вспять теченье обратят свое,
Чем отступлю я от пути спасения.
С тех пор и стал открыто сторониться я
Всех ваших дел, из омута церковного
С трудом пытаясь выбраться, навек уйти
1780 От подлецов, собраний и речей пустых.
Те ж, кто меня поддерживал, все люд простой,
Весьма тогда скорбели из-за этого,
Они стенали, воздевали к Господу
В молитве руки. Что там! Как умершего,
1785 Меня живого принялись оплакивать!
Скажите, кто все это может вынести?!
Вот их слова «Неужто оставляешь нас,
Свои колосья, жатву изобильную?
Народ, тобой же обращенный к Истине?
1790 Кто при дверях пока, а кто внутри уже,
А кто и внешним вышел проповедовать.
И что? Кому вручаешь ты детей своих?
Трудов хотя бы ради, здесь положенных,
Остаток дней нам посвяти и Господу,
1795 А после дай сопроводить твой дух к Нему».
Больших усилий стоило мне выстоять,
Но скоро избавленье Бог пожаловал...