Иосиф Виссарионович Джугашвили, будущий Иосиф Сталин, получил образование в Тифлисской духовной семинарии – одном из самых престижных учебных заведений Грузинской православной церкви того времени[57]. Семинария была создана для подготовки будущих священнослужителей, и её программа охватывала широкий спектр дисциплин, включая богословие, древние языки (греческий и латынь), философию, историю, литературу и логику. Однако именно в этой среде молодой Джугашвили столкнулся с жёсткой дисциплиной, догматизмом и консервативным подходом к обучению, что стало одной из причин его отхода от религии.

С семьей Джугашвили очень близко дружил православный священник Чарквиани, который всячески старался помочь семье Сталина и оказывал на него самого серьёзное влияние[58].

Мать Сталина неоднократно рассказывала о том, что у маленького Иосифа были способности к обучению, и поэтому она твёрдо решила отдать мальчика в школу – ни в семье Бесо, ни в семье Кеке раньше никто школу не посещал. «Я всегда мечтала, чтобы он стал епископом, потому что, когда из Тифлиса приезжал епископ, я в восхищении не могла оторвать от него глаз». Друг семьи священник Чарквиани помог матери Сталина устроить его в духовную семинарию, вообще поступить туда было очень сложно, и брали в основном детей знати и духовенства.

Каких-то свидетельств о том, был ли верующим Сталин на момент поступления в семинарию, нет, но учитывая тот уклад общества, который был в провинциальной Грузии в конце XIX века, можно предположить, что, скорее всего, он вместе со всеми посещал церковь и выполнял все религиозные обряды, какие выполняла его мать. Многие исследователи называют отношение Сталина к религии на тот период и вплоть до 1917 года «фрагментарным»[59], то есть фактическое исполнение религиозных обрядов шло рука об руку с глубокими душевными сомнениями.

Тифлисская духовная семинария была не просто учебным заведением, а важным институтом, который воспроизводил идеологию православия и самодержавия. Именно здесь Сталин познакомился с традиционными ценностями православной церкви, её ритуалами и канонами. Однако семинария также стала местом, где он начал задумываться о противоречиях между религиозными догмами и реальной жизнью. По свидетельствам современников, молодой Джугашвили часто критиковал учителей за их негибкость и неспособность ответить на сложные вопросы, связанные с наукой, философией и обществом.

Одним из ключевых факторов, повлиявших на мировоззрение Сталина, было его знакомство с марксистскими идеями. В духовной семинарии читать было необходимо, читать требовалось много. Однако сопоставление книжных знаний, которые он приобретал, с условиями его реальной жизни ставило перед ним все новые и новые вопросы[60]. И на них найти ответ в книгах было невозможно.

В подпольных кружках, которые он посещал параллельно с учёбой, Сталин изучал труды Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Владимира Ленина. Эти тексты предлагали научное объяснение социальных процессов и призывали к борьбе за права рабочего класса. В отличие от религии, которая обещала царствие небесное после смерти, марксизм говорил о возможности построения справедливого общества здесь и сейчас. Это глубоко повлияло на мировоззрение Сталина и стало одной из причин его отхода от религии.

Сталин покинул семинарию в 1899 году, официально не завершив обучение. Причины этого шага до сих пор активно обсуждаются историками. Одни исследователи считают, что это было связано с его политической активностью: семинария строго следила за поведением студентов, и участие в подпольных кружках могло стать основанием для исключения. Другие полагают, что Сталин сам принял решение покинуть учебное заведение, так как его интересы и взгляды уже значительно расходились с религиозной доктриной.

К моменту поступления Сталина в Тифлисскую духовную семинарию (1894 г.) учреждением управляла «мрачная троица»: ректор – архимандрит Серафим, инспектор Гермоген и отец Димитрий (Давид Абашидзе)[61] – бывший князь, ставший фанатичным сторонником русификации, навязываемой в Российской империи. Он называл себя «смиренным и недостойным рабом Божиим и слугой царя», но на деле был жестоким надзирателем.

Какие методы контроля существовали тогда в семинарии? Например, имелся запрет на национальную культуру. Грузинская литература была под строжайшим запретом, как и русские авторы после Пушкина (Толстой, Достоевский, Тургенев). Имела место и система слежки: инспекторы ежедневно проверяли учеников, фиксируя малейшие нарушения в журнале. Наказания следовали за любое проявление свободомыслия.

Исключение из семинарии считалось позором, но для революционно настроенных учеников, включая Сталина, оно стало «знаком почёта» – символом сопротивления системе. Жёсткие правила и унижения (например, наказания за чтение светских книг) усилили его бунтарский дух. Чтобы обойти цензуру, семинаристы тайно передавали запрещённую литературу, что позже помогло Сталину в подпольной работе. Абашидзе, боровшийся с «грузинским духом», сам был грузином – это подчёркивало лицемерие системы, которую Сталин позже разрушал.

Сам Сталин в 1931 году в интервью вспоминал: «В богословской семинарии, где я тогда учился, всё было иначе. В знак протеста против унизительного режима и иезуитских методов, царивших в семинарии, я был готов стать, и в конце концов стал, революционером, приверженцем марксизма как единственной подлинно революционной доктрины»[62]. «Каменный мешок» (как называли семинарию) фактически стал интернатом для будущих революционеров.

Историки сходятся во мнении, что семинария сыграла двоякую роль в жизни Сталина. С одной стороны, она дала ему прочную базу в области гуманитарных наук и развивала его аналитические способности. С другой стороны, именно здесь он окончательно разочаровался в религии как мировоззрении. Как пишет известный исследователь Роберт Сервис в своей биографии Сталина («Stalin: A Biography»)[63], «семинария стала для него школой критического мышления, но одновременно источником глубокого недоверия к религии».

Марксизм стал для Сталина не только новой идеологией, но и способом взглянуть на мир через призму классовой борьбы. Он полностью принял тезис Карла Маркса о том, что «религия – это опиум для народа», и начал рассматривать церковь как инструмент угнетения трудящихся. В своих ранних работах Сталин неоднократно критиковал религию за то, что она отвлекает людей от борьбы за свои права и укрепляет власть эксплуататоров. Он считал, что религия препятствует освобождению трудящихся, так как укрепляет моральные нормы, которые поддерживают существующие порядки. Эта позиция нашла отражение в его статьях и выступлениях, например, на траурном заседании II Всесоюзного съезда Советов, посвящённом памяти Ленина, Сталин говорил: «Десятки и сотни раз пытались трудящиеся на протяжении веков сбросить с плеч угнетателей и стать господами своего положения. Но каждый раз, разбитые и опозоренные, вынуждены были они отступить, тая в душе обиду и унижение, злобу и отчаяние и устремляя взоры на неведомое небо, где они надеялись найти избавление»[64].

В своих ранних работах Сталин рассматривал РПЦ как часть самодержавной системы, которая активно сотрудничала с монархией и поддерживала феодальные порядки. Он видел в церкви не только религиозный институт, но и политическую силу, которая мешает прогрессу общества.

Критика Сталина в адрес РПЦ основывалась на марксистской теории, которая рассматривала религию как производное экономической и социальной структуры общества. В своих выступлениях он подчёркивал, что религия возникает как реакция на несправедливость и нужду, но затем используется правящими классами для удержания власти. Кроме того, роль религии антинаучна по своей природе, что противоречит принципам общественного развития и научному знанию.

Об этом сам Сталин говорил следующее: «Партия не может быть нейтральна в отношении религии, и она ведёт антирелигиозную пропаганду против всех и всяких религиозных предрассудков, потому что она стоит за науку, а религиозные предрассудки идут против науки, ибо всякая религия есть нечто противоположное науке»[65].

Эта позиция стала основой его отношения к церкви не только до революции, но и в последующие годы, хотя прагматизм временами заставлял его менять подходы. При этом он всегда говорил о необходимости мягкой, осторожной и вдумчивой позиции по религиозным вопросам. Кроме того, ещё в 1913 году он указывал, что партия защищает право всех граждан исповедывать любую религию и вместе с тем борется против всех видов религии (да, вот такая диалектика).

«Социал-демократия, – писал он, – всегда будет протестовать против гонений на католицизм и протестантизм, она всегда будет защищать право наций исповедывать любую религию, но в то же время она, исходя из правильно понятых интересов пролетариата, будет агитировать и против католицизма, и против протестантизма, и против православия, с тем чтобы доставить торжество социалистическому мировоззрению»[66].

Газета «Правда» от 20 марта 1940 года в статье «Ленин и Сталин о религии» дает следующее описание пожеланий Сталина об антирелигиозной борьбе: «В своих указаниях о постановке антирелигиозной пропаганды товарищ Сталин дает яркие образцы применения марксистского материализма, подчёркивает, что в борьбе с религией надо учитывать всю конкретную обстановку, всё своеобразие условий жизни, все особенности психологии масс. Так, в отношении национальных окраин товарищ Сталин указывал на необходимость особенно осмотрительного и вдумчивого подхода к преодолению религиозных предрассудков»[67].

Сталин считал марксистско-ленинскую философию передовой, в том числе и по причине её атеизма. Это мы можем увидеть из следующей мысли Сталина: «Характеризуя свой материализм, Маркс и Энгельс ссылаются обычно на Фейербаха как на философа, восстановившего материализм в его правах. Однако это не означает, что материализм Маркса и Энгельса тождествен материализму Фейербаха. На самом деле Маркс и Энгельс взяли из материализма Фейербаха его “основное зерно”, развив его дальше в научно-философскую теорию материализма и отбросив прочь его идеалистические и религиозно-этические наслоения. Известно, что Фейербах, будучи в основном материалистом, восставал против названия – материализм. Энгельс не раз заявлял, что Фейербах, “несмотря на материалистическую основу, ещё не освободился от старых идеалистических пут”, что “действительный идеализм Фейербаха выступает наружу тотчас же, как мы подходим к его этике и философии религии”»[68].

Дореволюционные и послереволюционные работы, выступления Сталина показывают, что он воспринимал религию как часть эксплуататорской системы, которую необходимо устранить для победы социализма. Его критика основана на трёх ключевых идеях: религия – инструмент угнетения, церковь разъединяет трудящихся, научный материализм должен заменить религию во имя прогресса всего общества. Эти принципы позже повлияли на политику большевиков после революции и СССР в 1920-х–1930-х годах.