Светало. Приятная прохлада начала постепенно сменяться крепчающей духотой. Мы с Сарой, Норманом и Льюисом шли позади группы, подсчитывая, как много живых людей успели застать за утро: проезжавшие машины, доносимые ветром голоса, эхо от выстрелов, мелькнувшие тени, предпочитающие прятаться и не попадаться на глаза. Пережившие первые кульминационные часы вспышки эпидемии боязливо показывались на улицах, стараясь спастись и покинуть город, где отныне властвовала смерть… Как многим это удастся? Ибо раз за разом тишину прерывали крики агонии, боли и ужаса.

Двое суток прошло. Третий день бок о бок со хтонью – и время тянулось долго, заставляя вкушать каждый эпизод сполна горечью, хотя воспоминания скорее отпечатывались эмоциями, нежели четкими моментами. Это потом оно помчится, побежит, вспыхнет и пожрет, а пока минуты обращались в век.

Понять, уже наступил третий, или еще только наступал третий день, крайне сложно. Такая тонкая грань, абсолютно меняющая восприятие и сознание.

– Засесть дома было лучшим решением, чем пытаться сразу уехать, – продолжал меж тем Норман. – Никто не скажет точно, что той ночью убило больше людей: зараженные твари, обезумевшие люди или паника.

Во всеобщий безотчетный страх и смятение поверить легко. Я прекрасно помнила, что чувствовала сама в тот первый день. Да, впрочем, я и после не могла похвастаться спокойствием.

– Третий день начался, – интонационно подчеркнула Сара, – но ничего так и не предпринимается.

– Мы не знаем наверняка, – к нам обернулся Стивен. Льюис скривился, качнув головой:

– Нет, но может говорить с уверенностью. Если бы правительство действовало, хотя бы какая-то весточка да долетела бы, любого малозначительного знака оказалась бы достаточно. Ты сам это прекрасно знаешь.

– Да и вспомнить Север, – Сэм пожал плечами, – все опять постараются забыть. Никто карт не раскроет и правды не покажет.

– Короче, вот вам два варианта на выбор, – Норман глотнул из фляжки. – Первый: Трое опять решили замять ситуацию разряда "гребанный пиздец". Второй: ситуация разряда "гребанный пиздец" распространилась и на Старые Рубежи, накрыла систему связи и поставок, и теперь даже если какие-то контрдействия и предпринимаются, мы об этом не узнаем, пока не очутимся в части.

– Поставки наверняка обрушились, – поддакнул Стивен. – Это первое, что разбивается при любой катастрофе. Насколько бы специализированной и прочной цепочка не была, и одно звено, выведенное из строя, разваливает всю пирамидку. Как говорится "одна вспышка на заводе по производству пороха – и патронов сразу не хватает".

– Меня больше волнует, насколько произошедшее отразится на правлении Трех, – вырвалось из меня. – Так много людей погибло, так много очнулось монстрами. Нельзя такое скрывать. Нам бы обнародовать хотя бы что-то…

– Сначала покинем город. Остальное решится позже, – бросил Михаэль через плечо.

Уже скоро мы миновали другую, более обширную сторону полузатопленной стройки, а вдали, наконец, показалась объездная. Прямо за ней располагался частный сектор, и до стоянки машин военных оставалось немного.

– Льюис, – опасливо начала я, понизив голос и склонившись в сторону Кристофера. – Ведь Роберт, все же, не решит оставить затею с сейфом Гивори нереализованной?

– Не знаю. Но идея явиться в рассадник заразы даже мне кажется слишком опасной и опрометчивой. Поэтому, скорее всего, придется тебе самой искать документы. Разве что найдется какой-нибудь идиот, который рискнет на это пойти вместе с тобой.

Джону стало значительно легче. Он энергично шагал, практически не хромая, усиленно жестикулировал, продолжал много разговаривать и остроумно шутить, чем отчасти разбавлял напряженную обстановку – отчасти, ибо горгоновцы оставались слишком сосредоточенными. Я постаралась ненавязчиво узнать в чем дело, но Крис лишь отмахнулся, сказав, что нет резона привносить лишнего беспокойства.

Солнце припекало, и жара особенно остро опускалась липким удушьем: последние месяцы выдались непривычно холодными и дождливыми, журналистское расследование привело нас еще севернее, где я успела в полной мере ощутить пронизывающие ветра Перешеечной области. Внезапное наступление тем утром палящего зноя лишь усугубляло беспорядочный отток мыслей. Голова ужасно гудела, кружилась, дыхание спиралось в груди, а в ногах и спине ощущалась болезненная тяжесть.

Сэм завел с Норманом спор о том, как следует обходиться с зараженными до выяснения всех деталей; к дискуссии подключились почти все горгоновцы. Главный вопрос, который и создавал больше всего страха и смятения, заключался в понимании, живы ли зараженные вовсе? Ибо, с одной стороны, оживший мертвец напрочь противоречил логике и здравому смыслу, но так же логике и здравому смыслу противило и то, что эти твари могли быть живыми людьми в бессознательном состоянии. Что это, в принципе, могли быть еще живые люди. Но все в одночасье согласись с Сарой, убежденной, что лучше вообще не пересекаться с зараженными.

Вскоре мы вышли на совершенно пустую дорогу. Марево. Подрагивающий раскаленный воздух. После нескончаемой грязевой дороги ожидалось, что и дорожное покрытие начнет обмякать под нашими ногами. Вокруг ни машин. Ни людей. Ни живых, ни мертвых. Ни души.

Отсутствие на объездной дороге автомобилей удивило сразу, как только мы приблизились; казалось, люди должны были выезжать из города или хотя бы сейчас пытаться уехать. Наверное, большинство действительно покидало °22-1-20-21-14 через основные дорожные развязки.

Впрочем, с полным отсутствием транспортных средств я все же ошиблась. Когда мы сошли с дороги и отошли от нее метров на сто пятьдесят, с диким грохотом и на бешеной скорости пронеслась легковушка с прицепом; вслед за ней – еще машин пять. Военные почти не обратили на них никакого внимания, но мы с Сэмом тоскливо провожали взглядом авто, пока те не скрывались из вида.

Скорый шаг, практически бег. Молчание никто не прерывал. Джон выглядел неестественно бледным, белок его глаз приобрел какой-то желтоватый оттенок, но сам горгоновец чувствовал себя словно бодрее всех нас вместе взятых. Я бы не придала этому особого значения, если бы ранее горгоновцы не встревожились таким поведением, и потому теперь внимательнее наблюдала за раненым мужчиной, не понимая, стоит ли опасаться, а если и стоит, то чего именно. Сэм поглядывал на меня, становясь все беспокойнее; хотел поговорить о терзавшем его, но не решался.

Погруженная в себя, я очнулась среди аккуратных улиц кирпичных домиков – и не заметила, как мы попали в частный сектор, – фасады здесь были украшены изысканными лепными элементами, на воротах висели изящные изображения символики Трех… Но и общая атмосфера не отличалась от центра города: все мрачно, грязно и пугающе. На глаза то и дело попадались следы от пожарищ, кровь и трупы людей. Битые стекла, машины. Сорванные крыши домов и развороченные строения. Поваленные деревья. Раздробленная тротуарная плитка. Остатки грязевых потоков на дорожном полотне. Затопленные участки. И вновь останки.

Замершая меж ребер паника заструилась по венам. Я шла, постоянно озираясь по сторонам. В одном из домов мелькнули тени. Где-то, очень отдаленно, раздалось эхо голосов.

Наконец мы свернули с очередного проспекта, и перед нами возникла небольшая парковка с заправкой – дорога затем шла дальше, скрываясь среди домов и, судя по всему, выводила на объездную с другого конца частного сектора, – где стояло пять высоченных бронированных армейских внедорожников. Один черного цвета, два камуфляжной расцветки, отличающихся тоном, и два серо-бежевых.

Шумный облегченный выдох. А затем взгляд зацепил за двухэтажный белый панельный домик, полностью огороженный полосатой красно-белой лентой. Стекла выбиты, зеленый газон превратился в грязевую кашу, цветочные клубы разрушены. Из-под входной двери по белоснежным ступеням на дорожку натекла большая лужа крови.

– Здесь?.. – я повернулась к Роберту, не в силах окончательно и вразумительно сформулировать свой вопрос. Мужчина отрицательно качнул головой, понимая меня без лишних слов.

– Идем, – Льюис, стоявший позади меня, первым отвел от дома взгляд и направился к машинам. Вслед за ним направились и другие горгоновцы.

–Роберт, – Сара замялась на месте, – пока вы заводить машины будете, я на заправку схожу. Возьму воды и, может, что-нибудь перекусить.

– Хорошая идея, – Стивен тоже замер и обернулся к командиру. – Я могу тоже направиться; посмотрю, что необходимо взять с тобой. Наши запасы крайне ограничены, и ближайшее время прояснений обстановки, судя по всему, не предвидится.

Сборт махнул рукой, мол, идите. Я вновь глянула на дом, на машины, на уходящего вперед Сэма… Густой воздух, давящий, обжигающий. Дыхание неспокойное, сбитое, словно я боролась за каждый вдох, пытаясь удержать себя на поверхности этой бушующей внутри бури. Кошмар, наполненный тенями и отголосками прошлого; страшными мороками, терзающими меня ночами. Отвлечься. Сменить фокус внимания.

– А я могу сходить? – нерешительно спросила я, стараясь придать голосу твердости. Роберт в удивлении поднял брови, но согласно кивнул, переглянувшись с улыбнувшейся Карани.

– Давайте бегом, – поторопил нас Сборт. – Чтобы через пять минут в машинах сидели.

Я хотела подойти к Сэму, позвать с собой, но рядом оказалась Сара; она взяла меня под руку и бодро кивнула.

На душе кошки скребли. Мне вроде хотелось выговориться, да только говорить-то особо было не о чем. Вокруг хаос, который никто не мог объяснить, и перед нами единственная цель – выбраться из города здоровыми и невредимыми. Живыми. Разговоры стоило оставить до лучшего времени, но и от осознания этого легче не становилось.

Я глубоко вдохнула горячий сухой воздух. По ощущениям – глотнула смесь пепла и пыли. Самочувствие паршивое; и без того расшатанное восприятие реальности происходящего полностью рушилось.

Когда загудели моторы машин, сердце забилось быстрее. Хотелось верить, что стоит немного подождать, и все закончится. Мы уедем, и случившееся за эти три дня останется навсегда в °22-1-20-21-14. Мы уедем и никогда не вспомним об этом.

Стивен постучал по стеклу небольшого магазинчика, стоящего на заправке и, когда через минуту никто не появился, резко распахнул дверь внутрь, сразу вскидывая оружие и нацеливаясь. Я опасливо прошла за проверяющими помещение горгоновцами. Ни души. И ни капли крови. Маленькое светлое квадратное помещение, с несколькими стеллажами и полками.

– Сара, посмотри за обстановкой, – Стивен качнул головой в сторону двери; девушка, кивнув, скинула с плеча оружие и осталась у входа. Затем Стив протянул мне грубый тканевый мешок, – Штеф, помоги собрать все полезное, что сможешь найти: долгохранящиеся продукты, спички… В общем, думаю, сама разберешься.

– Поняла, сделаю.

Я не зацикливалась на том, что именно закидывала в мешок – торопилась, дергалась и нервничала, – главное, чтобы оно соответствовало не особо строгим критериям Стивена. Тот, в свою очередь, вытаскивал из-под прилавка запечатанные ящики с водой.

Проходя между стеллажами, я замерла у стенда с журналами и газетами – цветные заголовки кричали и привлекали внимание острыми формулировками, но достаточно обтекаемыми, чтобы не вызвать гнева цензуры. Среди ярких тем не было ничего про Штиль. Ничего про Север. Ни одного заголовка про расползающуюся заразу. Зато были статичные постановочные фотографии счастливых студентов, подающих документы в престижные вузы Центра. Громкий развод второсортного актера и посредственной певички (племянницы одного из таможенных баронов). Открытие новой картинной галереи в Мукро, основным экспонатом которой "удивительно" стала скульптурная композиция Трех – бесконечная по счету. О затяжных дождях в Западных землях… В одной из невзрачных сереньких газетенок, правда, нашелся инфоповод, повествующий о двух жнецах, что пытались тайно бежать из столицы – смелый редактор позволил оставить заголовок "Крысы бегут с корабля", – и о том, как этих "предателей и изменников" поймали. Судебный процесс предполагался показательным и открытым, и планировалось провести его… Я нахмурилась. Вчерашняя дата. Процесс хотели провести вчерашним днем. Видимо, сама судьба воспротивилась этому комичному балагану, этой пародии на честное судопроизводство.

– Давай все-таки я Нормана позову? Пусть перетягивает потихоньку, – голос Сары, обращенный к Стивену, выдернул из ступора. Я поспешно закинула в мешок еще несколько пачек с орехами, стопку газет и цветных журналов; бумага пойдет на разведение огня, если потребуется.

– Да. Давай, – Дэвис, окинул скептическим взглядом магазин, сдвинул брови. – Пусть помогает перетаскивать. Заберем все, что сможем. Лучше оказаться паникующими мародерами, чем остаться пустыми в дороге.

Пока Норман помогал Стивену относить коробки с водой и заполненные мешки, мы с Сарой собрали еще пару сумок. Карани выгребла все салфетки, сухие полотенца, одноразовые бритвы и прочую гигиеническую утварь.

Я все ждала, что Роберт будет нас поторапливать, но он этого не делал.

Просматривая оставшиеся товары в магазине, казалось, что больше и брать-то нечего… Я сначала без внимания прошла мимо стеллажа с табаком, но затем замерла и сделала шаг назад.

– А какие сигареты курит Льюис? – вдруг спросила, посмотрев то на Сару, то на Стивена с Норманом, которые как раз вернулись за очередными ящиками. Роудез по-доброму усмехнулся.

– Когда спокоен, не курит совсем, – пожал плечами Стивен. – Когда волнуется, то дымит все подряд.

Я коротко кивнула. Не мешкая, выбрала чёрные пачки посолиднее и потянулась за ними. Придирчиво осмотрела, покрутила в руках. И отправила в полупустой мешок. Затем взяла сигареты в синей упаковке, следом – красные, после них – серые. Пачки и блоки один за другим исчезали в мешке, пока стеллаж не опустел. Я на мгновение задержала на нём взгляд и затянула мешок, полный сигарет всех крепостей и марок.

Пожалуй, это вполне могло сойти за благодарность для Криса.

– Если он столько не выкурит сам, то, уверена, выкурит ими кого-нибудь, – и не успела хихикнуть от собственного глупого каламбура, как загоготал Норман.

Сара, улыбнувшись, легонько подтолкнула меня вперед. И все вчетвером, нагруженные последними мешками и ящиками, двинулись обратно к машинам.

– Крис будет признателен за курево.

В ответ на слова Сары пожала плечами:

– Он спас меня. С моей стороны было бы кощунством забыть взять ему сигареты.

Погрузились быстро. Я попала в черную машину, за водительским сидением который находился нахмуренный Льюис. Здесь же были и Сэм с Робертом; командир смотрел в окно, закрыв нижнюю часть лица рукой. Мешок с сигаретами я небрежно оставила рядом с собой на сидушке.

Тронулись почти сразу после погрузки. Никто не хотел задерживаться в черте города, всем хотелось уехать как можно скорее. Кристофер и Роберт молчали; оба были напряжены до предела, и можно было догадаться, что они успели обсудить переговорить, когда не было лишних ушей. Мы с Сэмом сидели позади. Он полулежал на широком кресле, откинув голову и закрыв глаза, а я опустилась на его плечо, глядя в окно. Через тёмное стекло мир видился старым пленочным фильмом. Солнце играло бликами на окнах домов. Деревья у горизонта обрамлялись золотым ореолом.

Если не думать о случившейся катастрофе, можно было увидеть красоту в проплывающем пустынном пейзаже, окутанном дымкой. Я неосознанно подняла руку, потянулась пальцами к окну – стекло толстенное, невооруженным взглядом видно, – и они казались мне неестественно худыми. Вены и косточки очертили теплые тени.

И такая дрожащая тишина стояла, что казалось, уже ничего не могло произойти, но, когда мы выехали на объездную, голос Криса вывел всех (меня так точно) из оцепенения: "Я брежу? Или ты тоже это видишь?"

Вопрос, без сомнения, был адресован Роберту, но поднялись и я, и Сэм. Впереди, по трассе, в нашу сторону двигалась колонна – её вёл полицейский автомобиль. За ним – пара легковушек и несколько крупных автобусов.

– Притормози, – бросил Роберт в тот же момент, когда фары полицейской машины несколько раз моргнули.

Когда наши колонны поравнялись, машины остановилась. Роберт кивнул Льюису, и окно тут же было опущено. Я выглянула из-за плеча Криса: за рулем полицейской сидел военнослужащий. Он явно узнал горгоновцев и, глядя на Сборта, отдал честь:

– Ваше превосходительство, – военнослужащий склонил голову. – Рад застать вас в добром здравии, – только затем он кивнул на следующую за ним колонну. – Это все, кого мы смогли собрать. В городе слишком много тварей, опасно оставаться и пытаться еще кого-то вытащить. Но живые определенно есть, по домам и квартирам прячутся.

– Сколько у тебя людей?

– Сто девяносто три гражданских, два конвоира, пятеро полицейских и четверо солдат. Мы постараемся уехать на юг Перешеечной, прорваться в Центральные земли.

– Удачи, сержант, – коротко кивнул Роберт. – Я знал, что ты до последнего останешься, – его собеседник благодарно кивнул:

– Поедете с нами?

– У нас остались дела, – качнул головой Сборт, – не будем вас задерживать, поезжайте сами, – секундная пауза. – Есть информация по резервным схемам источников питания электроэнергии в области?

– Все выведены из строя. Не знаю, что убило их раньше, взрывы в районе подстанций или буря, но связи мы лишились почти сразу. По дополнительным каналам пусто. ВГшки молчат, Рубежи не отвечают.

Понятия не имела, что крылось за аббревиатура ВГ, но и вникнуть не шибко горела; мы с Сэмом вовсю глядели на заполненные людьми автобусы. На живых людей. Кто-то обеспокоенно смотрел из окон, кто-то задергивал скорее шторы.

– …а если бы что и передавали, то сценарий был бы Северный. "Избегайте любого контакта с зараженными, соблюдайте социальную дистанцию и санитарные нормы". Но им стоило бы добавить: если избежать инфицированных невозможно, защищайте свою жизнь любыми способами, – военнослужащий из полицейской машины нервно посмеялся. – Сейчас же даже военное положение по всем территориям ничего не изменит. Поздно. И кредит доверия исчерпан. Теперь нам всем остается только ждать и уповать на милость Матери. Может, наши мольбы будут услышаны.

– Ага, конечно, Небеса же всегда отличались особенными навыками коммуникации, – буркнул себе под нос Крис.

– Не хочу драматизировать, – сержант еще раз кинул взгляд в сторону автобусов, – но мне кажется, что это действительно начало конца. Так ведь его предрекали, верно? Те, северные, кто глаза в лучах рисовали? И вправду мертвые поднялись…

Посмотрела на Сэма, который зажмурился, запустил руки в волосы и в бессилии склонился. Мне же сделалось так плохо, что почудилось, будто упаду без сознания. Схватилась за переднее кресло и подалась вперед, опираясь лбом о спинку. Буквально на мгновение… А следом нахмурилась и выпрямилась, переваривая услышанное.

Предрекали? Северные? Глаза в лучах?

– И все же, драматизировать действительно не стоит, – голос Роберта убаюкивающий. – Дождемся момента, когда все сведения и доказательства будут у нас на руках. Тем более, сейчас драматизировать нельзя тебе. За твоей спиной люди, которые ждут от тебя действий и помощи. Их сохранность, их хладнокровие зависит от тебя. Да сохранит вас Матерь! – военнослужащий приложил руку к сердцу. – Время выдвигаться, и вам, и нам. Выбиваться из графика не стоит.

Военные простились, и Льюис, не глядя, переключил передачу. Машина тронулась вперед. Колонна с выжившими быстро оказалась позади, но мы с Сэмом еще долго смотрели вслед удаляющимся машинам.

Рация заскрипела:

– Сборт, – встревоженно начал Михаэль, – Джону поплохело… Сильно поплохело.

Роберт глянул на Льюиса, который в эту же секунду ударил ладонями по рулю.

– Тогда ускоримся, – коротко ответил командир, в то время как Кристофер вдавил педаль газа, и скорость на спидометре начала стремительно расти; я стиснула зубы, глядя, как пейзаж за пределами машины слился в единое темное пятно. – Осмотришь его на месте. И, Михаэль, – Роберт ненадолго убрал рацию от лица, выдыхая. Я поняла, что он старается успокоить голос, дабы звучать более уверено, – помни о том, что тебе сказали ранее.

Минут через пять перед нами уже возвышалась больница, а я, еле держась на ногах, выползала из машины, оставив внутри рюкзак. Хлопали двери. Выскакивали на улицу горгоновцы. Джона, бьющегося в конвульсии, вытащили на руках. Роберт сразу же рванул к нему, Льюис замер на мгновение, не решаясь сделать и шаг. Михаэль проводил над Джоном манипуляции; не смогла смотреть. Отвернулась.

Вокруг дым, копоть, трупы, останки, разбитые машины, обрывки, ошметки, мусор, принесенный ливнем. Вокруг грязные лужи, поломанные ветки, поваленные фонари, битые стекла, гильзы, кровяные потеки… И, несмотря на ужасную жару, меня прошиб холодный пот.

– Штеф, наш трейлер! – Сэм затряс меня за плечо, и я, наверное, никогда еще не слышала столько радости в его голосе. На парковке стоял наш старый и потрепанный, но настолько родной трейлер. – Эндрю не уехал! Он дождался нас!

Но во мне радости не было. Во мне ширились испуг и ужас. Вокруг царила смерть. И среди нее возвышался трейлер. В одну секунду я поняла, что все, к чему стремилась эти три дня – иллюзия. Вот он, трейлер, прямо передо мной… Но я стояла, как вкопанная, слыша, как позади Михаэль пытался привести хрипящего Джона в чувство, как переговаривался Роберт со Стэном, как чиркнула зажигалка Льюиса, как выли воздушные потоки среди пустых улиц. И все произошедшее проносилось перед глазами.

И я не хотела идти к трейлеру. Не хотела.

– Штеф, мы добрались!..

Но я отвернулась от трейлера, от Сэма, посмотрела на Джона и столпившихся вокруг него горгоновцев. Ветер донес голос Иртона: "Я немного посплю и снова буду на ногах. Нам еще плечом к плечу биться, не списывайте меня со счетов… До конца".

Крис все еще продолжал стоять у машины. Он побелел. И руки его мелко дрожали.

– Штеф, идем же, – Сэм хотел взять мою ладонь, но, увидев быстро двигающегося к нам Сборта, я отдернула руку.

– Что с Джоном? – спросили мы с Крисом почти синхронно. Роберт качнул головой, пожимая плечами.

– Судороги прекратились, Михаэль пытается привести его в чувство, – Льюис двинулся было вперед, но командир придержал его, заглядывая в лицо. – Не стоит тебе идти. Ты не в том состоянии. Боур свое дело знает, – Крис смотрел как-то сквозь Роберта, а тем временем Сборт обернулся ко мне. – Штефани, времени мало. Если ты все еще нацелена попасть в больницу, вот он тебе шанс. А тебе, Сэм, я пока проблемы с приёмником объясню, посмотришь, – я сначала не могла понять, чего от меня хотят. Продолжала смотреть непонимающе, изредка поглядывая в сторону трейлера. – Ну? Ты ведь говорила, о ключе, помнишь?

– Но, Сборт…

– Не переживай, кого-нибудь одного я тебе в компанию дам, – взгляд горгоновского командира испытующий, внимательный.

– Я не про то, Роберт, – и рука моя непроизвольно потянулась к карману…

– Пойдем, я с тобой пройдусь к трейлеру. А то мало ли, – Льюис перехватил мою руку, сжав выше локтя, и, наигранно улыбнувшись Сборту, потянул вперед к трейлеру. – Милая, – почти прошипел он, склонившись ко мне, когда мы уже порядочно отошли, – ключ же по легенде в трейлере, забыла? Или думаешь, что Роберт простит тебе твою маленькую ложь? Он чертовски не любит, когда ему лгут. И никогда этого не забывает.

– Да у меня из головы всё вылетело! – фыркнула, вырывая руку. – И я тебе не “милая”! – Кристофер сощурился. Я опустила голову, вздохнув и закрыв лицо рукой; не в моем положении позволять себе колкости и недовольства. – Да… Не знаю. Я должна сказать спасибо. Опять, – мысли путались и сбивались. Льюис, в общем-то, прикрыл меня, хотя мог не делать этого. В голове мешанина. – Я забыла о ключе. Просто, – я вновь глянула на трейлер, что был совсем близко, а потом повернулась к Льюису, – у меня так на душе дерьмово, – голос сорвался. – Предчувствие дрянное. И я невероятно боюсь приближаться к трейлеру.

Льюис сжал зубы так, что желваки заиграли на его щеках.

– Ты не трейлера боишься, – качнул головой, – а того, что ваш приятель уехал. Или, хуже того, остался.

Меня дернуло, и я пошатнулась; Крис понимающе опустил глаза, а затем бросил взгляд в сторону Джона:

– Вон, на это посмотри, – он кивнул на копошащихся горгоновцев, – они будто прощаются с ним, а ведь он еще жив.

– Поэтому не подходишь? – спросила тихо, смотря в сторону Джона и не поворачивая лица к Льюису. – Не хочешь прощаться?

– По горло уже сыт всякими прощаниями, – черство и серьезно ответил Крис, но я ясно чувствовала, как его потряхивает изнутри; он боялся слов, походивших на последние, боялся, что тем приблизит неминуемый исход. И я понимала Льюиса, ведь сама испытывала то же самое. – Ладно, погнали к трейлеру. Нам правда не стоит медлить.

Зараженных нигде не было, но Льюис все равно достал мачете и шел чуть впереди меня, осматривая округу. Этих тварей нигде не было. Они ушли в город, за живыми людьми. Здесь остались только останки и призраки.

К трейлеру мы подошли со стороны входной двери, которая оказалась закрыта. Сердце колотилось, как ненормальное, и от этого нехило пошатывало. Трейлер – в грязевых разводах, темных потеках, отталкивающих пятнах. Я безрассудно потянулась к двери, но Льюис преградил мне путь.

– Отойди, – проворчал он, и я послушно отступила. Горгоновец взялся за ручку, сильнее сжал мачете, выдохнул медленно…И резко рванул дверь, тут же отскакивая назад.

Внутри пусто. Казалось, что сюда вообще никто не заходил после того, как мы с Сэмом ушли. На проходе валялся плед, оставленная аппаратура, пустая смятая пачка от сока.

Льюис запрыгнул на ступеньки, сделал шаг вперед, посмотрев внутрь трейлера. Постучал ручкой мачете по стенке.

– Здесь никого нет. Зайди будто бы за ключами, – проговорил он спокойно и спустился вниз.

Никого нет. Смешанные и противоречивые чувства это вызвало. Там не было зараженных, не было тела Эндрю, но и живого его тоже не было. Я не знала, чего именно ожидала от возвращения к трейлеру. Не знала, что мне хотелось увидеть. Наверное, любой исход разочаровал бы и вызвал отчаяние. Любой. Остался трейлер здесь или если бы уехал. Найди мы Эндрю или нет… Наверное.

Все эти дни меня двигала надежда вернуться сюда. Мне чудилось это каким-то спасением, ключом к разгадке происходящего. Представлялось, что вернуться к трейлеру – обратить время вспять, сбросить пелену кошмарных мороков. Прекратить торжество хаоса. Но вот я стояла в центре нашего автодома, смотрела на медленно оседающую пыль. И собственная никчемность, беспомощность и бессилие накатывали волнами.

Когда-то я уже ощущала подобное истощение: сталкиваешься лицом к лицу с тем, что переменить не в силах. Пытаешься свыкнуться, осознать, приспособиться, но попытки обуздать обстоятельства бьют с новой силой тебе под дых, лишая способности не то что здраво мыслить, но попросту существовать. И только, казалось, я смогла смириться с утратой и горем, только выстроила вокруг себя новый образ, скроила сердце из ошметков старого – и вот вновь стояла, точно в астеническом приступе, смотря на крупицы пыли, парящие в воздухе.

Сделала несколько шагов, осмотрелась. Бросила взгляд на двухъярусную кровать в конце трейлера, на заваленный бумагами стол и стулья, посмотрела в окно, отдернув шторку…

– Эндрю! – радостно взвизгнула, бросаясь к выходу. – Льюис, Эндрю жив! Он с другой стороны! – но Крис перехватил меня, прижимая к себе.

– Не спеши, – прошептал он, пока я пыталась вырваться. – Стой, Штеф, стой.

Только в эту секунду поняла, что Крис уже видел, что кто-то есть на другой стороне. Покорно перестала вырываться, и Крис отпустил. Он осторожно двинулся вперед, я – следом за ним. Мне не терпелось обнять дорогого вечно угрюмого Эндрю. Я старалась каждой частью себя поверить в то, что все в порядке. Что он не бросился к приехавшим машинам, к горгоновцам, к нам с Сэмом, только потому, что решил проверить и не рисковать. Или потому что куда-то отходил. И то, что трейлер стал пустым и жутким только последнюю пару минут.

Я старалась поверить.

И вот шаг, еще один. Мы обогнули трейлер. Уже увидела спину мужчины, его оранжевую рубашку… Сердце пропустило тяжелый удар.

Я старалась поверить, хотя знала исход.

– Эндрю! – окликнула негромко.

Он начал медленно оборачиваться… Хриплый стон вырвался у меня изнутри.

– Твою же… – слова Льюиса расплылись в сознании.

Я смотрела на Эндрю. На его обезображенное лицо. На разорванную брюшину. На свисающие ошметки внутренностей. На искусанную шею. Смотрела, и не могла осознать, что это он. Смотрела, чувствуя, как внутри все обрывается. Смотрела, чувствуя, как рот заполнила кислота, и тошнота подкатила к горлу. Смотрела, чувствуя, как болезненный комок перекрыл дыхание.

– Шайер, отвернись сию секунду, – осиплый голос Льюиса.

Зараженный с хрипом накренился в нашу сторону. Гортанный рокот вырвался из его груди, помутневшие глаза глядели плотоядно. Запах гнили и разложения.

– Шайер, отвернись, – повторил Крис грубее, перехватывая удобнее мачете, но я стояла, как вкопанная, не в силах пошевелиться. – Шайер! – рявкнул Льюис. А Эндрю сделал шаг, точно готовясь к прыжку. – Молю тебя, отвернись сию секунду!

Резко развернулась, а Льюис в то же мгновение сорвался с места.

И я смотрела вперед себя, ничего не видя, и слышала, как мачете пробивает Эндрю голову, и его тело с глухим шлепком падает на землю.

***

Сидела на асфальте около двери в трейлер. Обняв себя руками, болезненно качалась из стороны в сторону. Более коматозного состояния за эти три дня у меня не было. Больше ничего не хотелось. Силы кончились. Солнце пекло. Слез не было. Даже боли не было – притупилось.

Поодаль стоял Михаэль, осмотревший меня с пару минут назад, и толковал с Робертом. Джон спал. Ему нужен отдых. Он оправится. Жара. Духота. Льюис, опершийся о легковушку и скрестивший руки на груди, внимательно смотрел на меня.

Передо мной сидел Сэм и что-то говорил, но не разбирала его слов. Я и не смотрела на него. Почти не моргала. Глаза сушило и резало. Внутри дрожало. Глядела вперед сквозь Сэма. А когда смогла сконцентрировать взгляд на его лице, то изумилась тому, насколько Дорт осунулся и побледнел. Он посмотрел в мои глаза, опять что-то проговорил. Затем дотронулся сухими горячими губами до моей макушки и поднялся, отходя к Роберту. Я проводила его взглядом, затем заморгала, опуская голову на колени…

Впереди ничего не было. И внутри меня ничего не было.

Солнце пекло. Доносились голоса военных. Норман с Сарой говорили о военном городке на границе Старых Рубежей. Так вот что за ВГшки. Жарко. И меж ребер тоже горело. Вытягивала нити из бинта на руке, точно нарочно задевая рану. Истерика накатывала, но я старалась держать ее в узде.

– Поднимись с земли, – недовольно раздалось надо мной, но я не придала этому никакого внимания. В следующую секунду услышала тяжелый и нервный вздох, и следом меня подтянули наверх, вынудив встать на ноги. – Посмотри на меня, Шайер, – я подняла глаза на Льюиса. Хмурый, серьезный. – Приходи в себя.

– Не могу. Устала. Оставь, – слова наполовину не проговаривала.

– Штефани, хуже смерти гребанное отчаяние. Дашь ему завладеть тобой, и смысла бороться уже не будет.

Я покачала головой, краем глаза увидев, что к нам сорвался Дорт:

– Кристофер! Будь человечнее, дай ей оправиться!

– Да пошел ты, умник хренов! – воскликнул Льюис, круто оборачиваясь к Сэму. – Я слышал, какую пургу ты молол, отлично умеешь слова подобрать! А ты, – Крис вновь обернулся ко мне, – возьми уже себя в руки. Не для себя, так для других.

– Отойди от нее сию секунду! – Сэм хотел было сделать шаг вперед, но горгоновец незамедлительно достал пистолет, направив его в сторону Дорта. Сэм замер, Михаэль толкнул Роберта, и те быстрыми шагами направились в нашу сторону.

– Шайер, – Льюис, продолжая смотреть мне в глаза, приподнял мое лицо к себе за подбородок, – мне казалось, ты пробивная. Документы в больнице, помнишь? Ты ведь хотела их заполучить. Так какого же хрена позволяешь себе расклеиться, хм?!

– Крис! – донесся требовательный голос Роберта. Кристофер все еще продолжал держать пистолет, направленный на Сэма. Я выдохнула, вытирая выступившие слезы. Сжала губы, убирая руку военного от своего лица.

– Опусти свой пистолет, Льюис, – сердито проговорила, – и пошли уже в больницу.

Продолжая смотреть на меня, горгоновец демонстративно вернул пистолет в кобуру. Почти в этот миг подошли и Роберт с Михаэлем. Крис обернулся к Сборту, получил от него отмашку и неспешно направился в сторону больницы, параллельно с тем натягивая на шею бафф. Сэм подбежал ко мне.

– Скоро вернемся, – коротко проговорила я. – Прости, Сэм, если вдруг…

– Не ты же в меня целилась, – ответил он сдержано; ожидала, что, быть может, Дорт предложит пойти с нами. Но он промолчал. Глянула на Роберта, но и его лицо ничего не выражало.

– Только не глупите, – сказал командир, когда я уже зашагала за Кристофером. Секундное промедление, мелькнувшая мысль; и, кивнув Сборту, и устремилась вперед. Так быстро, насколько позволяла усталость в теле.

Боль, смятение и отчаяние не ушли. Не ушло и нежелание в принципе существовать. Но я решила, что заняв себя чем-то, смогу отвлечься от переживаний. Смогу не думать о случившемся. Смогу выдавить из головы страшные картинки воспоминаний. Смогу заглушить голос Эндрю. Решила, что сегодня точно не сдамся. Назло судьбе и, совсем немного, "Горгоне".