Хрипение зараженных. Нескончаемое рычание и стоны. Шум в голове и тошнота. Солнечные лучи нещадно жгли из-за расступающейся завесы облаков.

Мое сердце пропустило еще пару ударов с того момента, как осмыслила заданный Льюисом вопрос. Наверное, будь ситуация немного иной, я смогла бы быстро сориентироваться и солгать, но мужчина точно уловил момент, дабы загнать меня столь прямым вопросом в тупик.

– Так что за ключ, гм?

– От… дома, – немного помедлила. – А что-то не так?

– Ну, даже не знаю… Какой человек в здравом уме будет подвергать свою жизнь риску из-за домашнего ключа? Разве что, – мужчина играючи склонил голову, – если потеря ключа не означает еще больший риск.

– Не понимаю твоих намеков, – постаралась улыбнуться, хотя мой дрожащий голос и так уже выдавал растущую в груди панику.

Пожалуй, в тот момент, когда Крис увидел ключ, он действительно только предположил, что тот может быть связан с сейфом Гивори, а уже мое замешательство и некоторое увиливание от ответа окончательно подтвердили догадки военного. По большому счету, я сама себя и выдала.

– Нет никаких намеков, Шайер, – произнес Кристофер максимально серьезно. – Если будешь откровенна со мной, я отплачу тебе взаимностью.

– Излишняя откровенность в Государстве – удел безумцев или глупцов, – ответила и тут же осеклась; но Льюис довольно ухмыльнулся:

– Осторожничаешь? Это правильно. Доверие – роскошь… – внезапное и оглушающее эхо выстрела оборвало Льюиса на полуслове.

Секундное смятение. Я рвано глотнула воздух, почувствовала, что внутри все поднялось к горлу, а затем рухнуло в самый низ. Меня покачнуло, Крис поднял руку, в знак ожидания… А зараженные нерасторопно сменили ориентир. Сначала медленно, затем увереннее и скорее направились в сторону звука. Они словно переговаривались глубинным рокотом; быть может, мне просто показалось. Когда раздался еще один выстрел, монстры ускорились, и все меньше их оставалось у гаражей.

– Давай!

Я устремилась за военным, который сначала замер у края крыши, а потом сиганул вниз. Анализ ситуации на задворках сознания, адекватная оценка своих способностей пожрана инстинктом спастись – потому бросилась за Льюисом, не думая ни о чем.

Крис поймал. Следом схватил за руку и потащил за собой, держась ближе к стене. Он маневрировал, избегая любой возможности пересечься с зараженными. Я держалась к Кристоферу как можно теснее, бегло смотрела по сторонам, и каждый раз, когда один из мертвецов появлялся вблизи, хотела взвизгнуть… Но не сделала этого ни разу. Лишь сильнее сжимала руку Льюиса.

Чудом мы проскочили гаражи. Миновали двор. Продолжая бежать, обменялись с горгоновцем кратким встревоженным взглядом. Впереди – проспект, уставленный огромным количеством покинутых машин, а за ним – аллея, переходящая в то ли бывший, то ли будущий парк.

– Дыхалки хватит? – спросил мужчина.

– А мой ответ что-то изменит?!

– Нет, – и подтолкнул меня вперед.

Через машины пробираться трудно. Многие из них уперты друг в друга, отдельные перевернуты. Искореженные. Смятые. Вывороченный травмоопасный металл. Под машинами – вода с расцветшими бензиновыми цветами. На окнах – грязные потеки крови. Битые стекла. Трупы. Меж машин – то здесь, то там, – зараженные.

Легкие мои горели, сердце бухало о ребра. Эти существа были везде.

Льюис, подпрыгнув, нанес резкий удар по голове одной из тварей, зажатой машинами и перекрывающей путь. А дальше – груда металла, некогда бывшая транспортом.

– Шайер, на машины! По верху! Давай!

Не знаю как, но вырвалась вперед Криса, перепрыгивая с капота на капот, пробегая крышам. Чтобы выжить, нельзя останавливаться. Лямки от рюкзака впились в кожу. Только тогда фоново поняла, насколько он тяжелый.

"Влево!". И я прыгнула налево. Еле удержалась на ногах. "Вперед, не останавливайся!" – голос Криса за моей спиной. Прыжок с капота на асфальт. И вперед. Еще миг, и горгоновец был рядом со мной.

Миновали проспект. Миновали аллею. Ушли с нее в сторону. Кусты. Деревья. Еще не расчищенная территория новостройки. Заросли пугали; воображение живо рисовало ситуации подобные той, что произошли с Джоном утром… Но Льюис уверенно следовал дальше, и мне самой становилось спокойнее. Может, он действительно знал, что делал?

Поглядывала назад, и каждый раз, не находя никого за спиной, сдавленно выдыхала. Мы продолжали бежать – уже скорее машинально, нежели осознанно, – а когда резко остановились, я чуть не упала, чудом устояв на дрожащих ногах. Непонимающе вертела головой, ибо упустила момент, как кусты и деревья сменились балками, железными прутьями и другим строительным материалом, нагроможденным среди битой плитки, песка, щебенки. Мы оказались укрыты за большими бетонными блоками.

Было ли здесь безопасно? Отнюдь. Однако нам удалось достаточно оперативно оторваться от зараженных, оставшихся по ту сторону аллеи и перекрестка.

Не заметила, когда Крис успел снять рацию. Лишь услышала уже знакомые помехи прерываемой задыхающейся связи и короткий вопрос: “Роудез, как слышишь, приём?”. Ответ, к счастью, последовал через пару секунд. Норман, по его словам, “успешно сваливал”, и вскоре должен был прибыть к месту встречи.

Вновь пошатнулась. Перед глазами то темнело, то резко светлело; я ухватилась за жилет Льюиса, чтобы не упасть. Под ногами сетки, битое стекло. Закружилось, запрыгало, поплыло алыми пятнами.

– Шайер, Шайер! – на одном дыхание проговорил горгоновец, придерживая меня за локти. – Тише, не отключайся. На меня смотри. На меня! Все нормально, еще немного осталось, – я кивала невпопад, глотая ртом воздух; подташнивало. – Штефани! Будет дерьмово, если ты решишь здесь отключиться, верно?

– Я в порядке, все хорошо, правда, – просипела. – Просто перенервничала.

Вдалеке показалась фигура горгоновца.

Сердце мое быстро-быстро колотилось в груди. Нужно было задать один вопрос. Всего один, пока не подошел Норман.

– Ты расскажешь Роберту о своем подозрении по поводу моего ключа? – на удивление я произнесла это холодно и спокойно, хотя внутри меня все ходило ходуном. Но не дрогнул ни голос, ни единая мышца на лице. Я посмотрела Льюису прямо в глаза, ожидая самого плохого. Тот был серьезен.

– Шайер, – начал он тихо, – как думаешь, что для "Горгоны" важнее: информация, которой может и не быть, или помощь технаря, которого мы потеряли?

Я не ожидала этих слов. И не ожидала, что так просчитаюсь. Так все дело в Сэме. В той помощи, которую предложил он.

– Роберту плевать на больницу, на сейф, на бумаги? – я усмехнулась уголком губ, качая головой. Хотелось рассмеяться от собственной глупости. – А я уж думала…

– Я не могу говорить за командира и предугадывать его замысел. Просто отметил нюанс, который ты упустила при формировании своего "хитроумного" плана, – Крис цокнул и немного отвернулся. – Не всегда все идет по плану. Рассчитать всё невозможно, – вновь слова, произнесенные скорее для себя. Вдумчивые и сожалеющие.

– Намекаешь, что бессмысленно стараться держать все под контролем?

– Нет. Скорее на то, что стараясь просчитать каждый вариант, парадоксально, но увеличиваешь вероятность попасть врасплох, – Льюис посмотрел на меня, усмехнувшись. – Люди, привыкшие, что все идет по их четко выверенной схеме, оказываясь в ситуации, не расписанной ими до мелочей, теряются и проигрывают. Плыть по течению нельзя, безусловно. Но и считать, что ты полностью управляешь ситуацией и дергаешь за все ниточки – верх человеческой глупости. Нужно уметь импровизировать, – вздох. – И иногда стоит отходить от плана, когда понимаешь, что он приведет к худшим последствиям. Трактовать приказы и предписания в связи с обстановкой.

– Как ты?

– Как Роберт, – неопределенно ответил Крис.

Бросила осторожный взгляд за наши спины, а затем посмотрела вперед на приближающегося Нормана.

– Ты не ответил на мой первый вопрос.

– Я не буду лгать командиру, – Льюис пожал плечами, но прежде, чем я успела среагировать на его слова, продолжил, – если он спросит, я бы прямо выскажу свои догадки. Но он не спросит, – и губы горгоновца растянулись в очаровательной, но весьма нахальной чертовской улыбке.

Я сощурилась и, намеренно задев Криса плечом, зашагала к Норману. Горгоновец тут же последовал за мной.

– Спасибо, – только и проговорил Льюис, поравнявшись с Роудезом; они хлопнули друг друга по ладоням и ударились правыми плечами.

– Сочтемся, – хохотнул в ответ Норман. – Будешь должен бутылку хорошего виски!

Роудез двинулся вперед, осторожно ступая меж балками и ямами; Льюис подтолкнул меня идти следом, а сам стал замыкающим. Впереди на возвышенности темнели мрачные недостроенные высотки, к которым вела настоящая строительная свалка. Вокруг деревянные надстройки, арматуры, железобетонные плиты. Везде грязь. Жижа из земли, песка и строительных отходов. Лужи. Идти было тяжело, к берцам налипала глина, камни. Ноги по щиколотку уходили в болотистое месиво. Но знание, что зараженные совсем недалеко, заставляло спешно двигаться дальше, не обращая внимания на дискомфорт. Мы скоро миновали этот топкий участок, вошли в подъезд одного из домов, закрыли дверь; горгоновцы подперли ее оставшимися здесь строительными материалами.

Внутри пахло сырой штукатуркой, краской и мокрой древесиной; нам следовало подняться на десятый с половиной этаж, где расположились военные (вопросы о том, почему именно здесь, почему именно тот этаж у меня не возникали – хотелось упасть и не шевелиться, прочее мало заботило). Ступени казались нескончаемыми. Влажность и полумрак угнетали и без того мрачное состояние. А впереди ступени, ступени, ступени… Я будто бы всю жизнь шла по ступеням наверх.

Если с утра происходящее в эти дни представлялось кошмарной бессвязной иллюзией, то в ту секунду я уже не была уверена, существовало ли вовсе адекватное прошлое или оно – бред моего воспаленного сознания. На некоторое время вдруг возникло чувство, что зараженные существовали всегда, а жизнь без обезображенных монстров на улице – красочный сон или прекрасный образ из книг. В тот миг забылись и Трое, и жнецы, и удушающая бюрократическая хватка, и тысячи ограничений…

В тот миг, в общем-то, была только жуткая усталость и желание спать – эмоциональная мясорубка выжимала до последнего и притупляла чувство страха, которым захлебывалась практически сутки.

Льюис с Норманом периодически перебрасывались парой сухих неинформативных фраз, и потому я вскоре вовсе перестала вникать в их редкие переговоры. Я шла, внимательно смотря под ноги, и голова кружилась от бесконечных ступеней.

– Штеф, – внезапно меня окликнули. Я обернулась. Норман и Крис стояли на площадке и в недоумении смотрели на меня. – Ты выше собралась?

– Задумалась, – пожала плечами, спускаясь с нескольких лишних ступеней.

Мы завернули за угол, прошли по длинному темному коридору, вновь повернули и постучали в третью дверь слева. Вскоре та распахнулась. Сара, впуская нас внутрь, искренне проговорила: "Котики, как я рада вас всех видеть в целости".

В прихожей пахло плесенью, застоявшейся водой и все той же штукатуркой. За Сарой мы молча вошли в большую и совершенно пустую комнату, где находились все остальные горгоновцы, уже разложившие спальные мешки.

– Штефани! – Сэм рванул ко мне, лишь только переступила порог. – Я так волновался, если бы ты знала… – парень окинул меня внимательным взглядом, обнял крепко. Я обессилено оперлась головой о его плечо. Краем глаза заметила Джона, лежащего в дальнем углу на расстеленных спальных мешках.

– Все в порядке? – Роберт показался из другого дверного проема. Не дожидаясь ответа, он обратился к Крису. – С тобой позже побеседуем.

Я была почти уверена, что тот закатил глаза после подобной формулировки.

– Как Джон? – Льюис поспешно перевел тему; я отпряла от Сэма, постаралась улыбнуться и молча прошла вперед, к Саре.

– Жаловался на сильное головокружение и тошноту. Его вывернуло несколько раз, затем спутанность сознания, почти предобморочное состояние, – тяжело ответил Михаэль. – Как пришли, сразу лег и мгновенно заснул. Надеюсь, отоспится, и лучше будет.

Я напряглась, глянув на Льюиса; он как-то обреченно качнул головой, мол, не то что-то. Да и горгоновцы были мрачны и хмуры.

Пошатывало. Окружающее воспринимала через призму тумана. Стивен помог мне разложить спальный мешок. Роберт говорил о важности сна для каждого из нас, о том, что в таком состоянии мы и шагу сделать не сможем; подбадривал, назначал дежурства и еще раз проверял закрыты ли двери. Помню Михаэля, который осмотрел, еще раз обработал и перебинтовал мою руку.

Потом я опустилась на спальник, и все мгновенно погрузилось в темноту – лишь смутные образы разливающихся кровавых болот, очертания старой постройки среди леса; только шепоты, срывающийся снег, ощущение чужих ладоней на плечах, – а когда вновь открыла глаза, вдох дался мне таким трудом, что болью отозвался в каждой части тела. Проснулась на спине, ошалело смотря на потолок и не понимая, где я и кто я. Рукой держалась за холодный лоб. Сдавленно дышала, моргала часто, а в голове так гудело, словно там поселился рой пчел.

Еще один вдох. Поднялась на локтях, осмотрелась. Все, находящиеся в комнате, спали. Холодный полумрак, тишина, голые белые стены, на которые ложились золотые проблески восходящего солнца. Сколько же я проспала? Убрала упавшие на лицо волосы назад. На секунду задумалась, спала ли вовсе, ибо по ощущениям провалилась в пустоту, и так же из нее поднялась. Только закрыла глаза и вновь распахнула.

Сэма нигде не было.

Осторожно поднялась, прошла мимо Сары и Стивена, остановила взгляд на Льюисе. Тот спал, отвернувшись к стене лицом, но и в дреме продолжал держать руку заведенной к ножнам.

Прошла в соседнюю комнату, где и оказался Сэм, стоящий у оконного проема. Парень смотрел вперед, скрестив руки на груди, и казался мне таким далеким, таким чужим; было даже боязно подойти – отчасти чувствовала себя виноватой, что мы оказались здесь, в °22-1-20-21-14.

Легкий ветерок играл волосами Дорта, сосредоточенного на раскинувшемся внизу городе. Я неспешно подошла, встала рядом и попыталась найти точку, куда был устремлен взгляд Сэма.

У горизонта расплывался цветными пятнами рассвет по небосклону. Воздух подрагивал в знойном мареве. Солнце только показывалось из-за линии, где небо сходилось с землей, и оранжевым отсветом изрисовывало голубизну неба.

Ночь уходила. Гроза миновала стороной. Начинался новый день, и я не знала, что он несет.

В тот миг единовременно всё заканчивалось и всё начиналось; прошлое и будущее сошлись в одной точке полыхнувшего на небе солнечного колеса, переплелись, слились воедино.

По левую сторону простиралась длинная объездная дорога, на которой виднелись дымящиеся машины и фигуры людей, медленно бредущих в разные стороны. Впереди – город. Пустой. В стеклах окон отражалось светлеющее небо; сами дома покрылись искусственной позолотой встающего солнца. Все дымилось – густой коричнево-серый дым клубами поднимался в воздух и таял. Вышедшая из берегов река стала спокойнее; кварталы, расположенные в низине, погружены в поблескивающую воду.

– Осталось немного подождать, – вдруг шепотом проговорил Сэм. – Стройка прямо у объездной… Машины горгоновцев близко. До нашего трейлера останется совсем ничего.

– А если трейлера уже нет? – сухо бросила в ответ, не повернув головы. Услышала вздох Сэма.

– Эндрю бы не уехал без нас. Я верю в это.

– Хорошо, представим, что это так. Но что дальше? Мы свидетели того, что Северная зараза существует. Что инфекция вырвалась в Перешеечную область, что накрыла лавиной город, не переживший и суток. Север пал. Наши документы теперь недействительны вдвойне. Мы побежим из пекла в пекло и, наверное, ад Государства окажется для нас предпочтительнее раскинувшейся преисподней с жуткими тварями, некогда бывшими людьми. Но что жнецы, что зараженные – не в наших с тобой силах им противостоять, – я глянула на Сэма. – Нам нужно остаться с "Горгоной" настолько, насколько позволят обстоятельства.

– Мы для них обуза, Штеф, – мужчина посмотрел на меня в ответ. – И ты сама так считаешь. К тому же, не думаю, что мы сможем поехать туда, куда направятся они.

Сэм был прав – после выезда из °22-1-20-21-14 "Горгоне" наверняка путь уготован. Не удивлюсь, если они устремятся в Центральные земли Государства, затем доберутся до Старых Рубежей, а там в столицу – единственный город, носящий не номерное название.

Нам с Сэмом дороги в Мукро конечно же не существовало, и дело не в подпорченной репутации; въезд в столицу в принципе всегда был дозволен ограниченному числу людей, да и им требовалось немереное для того количество документов и разрешений. Одним из немногих (и самым рабочим) способов увидеть белый мрамор столичных стен оставалось родиться в Мукро. Родиться и практически больше не иметь возможности покинуть этой территории.

Только Трое и особенно приближенные к ним люди могли беспрепятственно перемещаться внутри Государства. Ограничения (пусть и с поселениями) распространялись и на маркизусов земель, и на таможенных баронов, и на градоначальников, и на жнецов. И на "Горгону" тоже.

Но что нам делать самостоятельно, без горгоновцев, я не представляла. Понимая, чем закончилась история для Севера, видя, во что инфекция превратила °22-1-20-21-14, было страшно предположить, что Государство ждет дальше. Что нас ждет, когда мы выедем из города.

– Нам нужно поехать с ними. Все равно куда, – я еще сильнее понизила голос и, оглянувшись, подошла к Сэму ближе. – Послушай. Нам главное выехать и отъехать как можно дальше. Попасть в безопасные для себя условия. С горгоновцами, вероятно, будет нетрудно миновать и таможенные барьеры хотя бы до Центральных земель. Все равно откуда, но мы доберемся домой. Или еще куда-нибудь. Что-нибудь придумаем, сейчас нам главное обезопасить себя хотя бы немного.

– Они не возьмут нас с собой, – упрямо заявил Дорт, качнув головой. – Навязаться не получится.

Промедление. Не бросит ли он меня в случае, если в будущем будет сделан единичный выбор в его пользу? Нет, не бросит, это не в его характере. Сомнения мои в ином. Я смотрела на Сэма, точно зная и то, что нужно сказать и сделать, и то, что он не захочет соглашаться на вынужденное сотрудничество с военными. К тому же, связанными с Тремя. Дорт крайне принципиален, если в чем-то уверился, то отдан этому без остатка.

А Сэм верил в сопротивление Штиля.

Вдруг, из соседней комнаты донеслись голоса, копошение.

Уверенности не было. И времени тоже не было.

– Сэм, им нужен технарь, – проговорила тихо и встревожено. – Как минимум до ближайшей военной базы, когда они смогут найти специалиста. Мало ли, что может случиться по дороге? Предложи им помощь. Роберт возьмет тебя. Им нужен знающий человек.

Ответный взгляд – недоуменный, испытующий и многозначительный:

– Они не возьмут.

– Сэм, ты меня не слыши… – не договорила; нервный смешок вырвался из моей груди, и я качнула головой, запуская руку в волосы. Оттянула пряди, отпустила. Натянула губы в улыбке. – Ты из-за собственных принципов пытаешься отмахнуться, верно? – Сэм набрал в грудь воздуха, готовясь сказать, но я не дала. – Нет-нет-нет, подожди. Дело не в том, что горгоновцы нас не возьмут. Дело в том, что ты не хочешь ехать с ними.

Дорт протер лицо и взялся руками за шею, отворачиваясь к окну:

– Штефани, все сложно. Ты должна понимать, что я чувствую.

– И я понимаю, – с небольшой запинкой произнесла; в грудной клетке болезненно стянуло. Боль от потери никогда не пройдет, не исчезнет. Будет преследовать и возвращаться. Невероятного труда стоило сглотнуть и продолжить. – Но прошлое не дает мне права искать виновных во всех и каждом. И тебе не дает. Эти люди, – я кивнула в сторону, туда, где за стеной располагалась "Горгона", – далеко не святые, и, уверена, невинных жизней тоже предостаточно загубили. Но то, что твой брат предпочел когда-то стать военным, было лишь его выбором. И он осознавал риски. Как и то, что тоже будет убивать.

– Замолчи.

– Сэм! – я дернула его за плечо, вынуждая вновь посмотреть на меня. – Нам нужна защита! И время нужно. Запасной вариант, если что-то пойдет не так. Если трейлера не окажется у больницы.

– Если эта зараза так быстро распространилась, не думаю, что хоть где-то может быть безопасно.

– Нам главное выехать за пределы города. Миновать зону заражения. И, уж согласись, с "Горгоной" мы будем более защищенными, нежели сами, – я взяла ладонь друга руками. – Послушай. У тебя точно есть шанс оказаться под протекцией "Горгоны". Его нельзя терять.

– Но… – он еще колебался.

– Без "но", Сэм. Сейчас не та ситуация.

Дорт выждал паузу и шумно выдохнул:

– Хорошо. Обычно твоими решениями мы выбирались из всякого дерьма… Хотя, признать, обычно мы там твоими стараниями и оказывались, – Сэм постарался посмеяться, но почти сразу посерьезнел, положив руку на мои.

– Поговори со Сбортом один на один, – бросила взгляд в оконный проем; дыхание задрожало, я мешкала. – Мне страшно, Сэм. Страшно, что ты оставишь меня.

– О, Богиня Матерь, Штеф, что ты говоришь?! – озадаченно нахмурился он. – Если и становиться временными протеже военных, то только с тобой. Как я могу оставить тебя?! Что бы не случилось, я буду рядом и поддержу… К тому же, я уверен, все быстро нормализуется. Теперь уже происходящее нельзя скрыть, случившееся получит огласку, произойдет общественный резонанс. Всколыхнется, слышишь? Люди ведь не так глупы, – Сэм обнадеживающе улыбнулся, – посидят дома, будут сохранять социальную дистанцию, обезопасят себя со всех сторон. А правительство будет вынуждено принять полноценные меры; не создавать иллюзию борьбы с инфекцией, но в действительности бороться с распространением Северной заразы. Но Трем не простят трагедии подобного масштаба, и заткнуть рты недовольным у жнецов не получится. Нерушимый облик монархов падет. Все в Государстве переменится; быть может, мы будем благодарить спустя время Небеса за то, что довели кризис до точки невозврата.

– Значит, ты считаешь, что такова цена свободы? И что ее следовало заплатить? – сама не заметила, как на глаза накатили слезы, и я отступила от Дорта на шаг, качнув головой и высвобождая свои руки из его. Не нашлась с ответом на фразы, отозвавшиеся морозом по коже. – Время рассудит. А теперь, прошу, давай хотя бы свои жизни постараемся держать в уезде. Поговори с Робертом. Сейчас.

И вышла из комнаты, оставив Сэма.

Вернулась к спальнику и поняла, что спокойно полежать уже не смогу – слишком разволновалась, – а потому решила разобрать рюкзак, дабы вообще знать, что там внутри. Оружие и боеприпасы, конечно, Норман извлек еще там, в книжном, но ранец оставался неимоверно тяжел.

Осторожно направилась в коридор; там обошла Михаэля и прошла дальше, в более маленькую комнату, которая наверняка должна была бы в будущем стать уютным кабинетом.

От остатков сонливости не осталось и следа. На их смену пришла опустошенность. Кто знает, чем завершится сегодняшний день? Кто знает, сколько раз нам еще придется столкнуться с зараженными, пока мы не уедем из города? Как быстро инфекция доберется до границ с Центральными землями? Уже добралась? Десятки однотипных вопросов, которые повторяла про себя в нервной попытке держаться.

Села на брошенный на пол спальник. Притянула к себе рюкзак и вывалила все его содержимое на пол; вещей внутри оказалось больше, чем могла представить. Помимо прочего, среди всей этой кучи казенного барахла покоился и мой кожаный портфель. Вздохнула, открыла его, вытряхивая и его содержимое перед собой.

В этот же миг показался Льюис, потирающий заспанные глаза:

– А я думаю, куда тебя понесло с рюкзаком, – мужчина широко зевнул, прикрывая рот рукой и опираясь о дверной косяк.

– Да вот собралась по-тихому единолично уйти в светлое будущее.

– Так понимаю, вы с Сэмом ту ночь пережили, потому что ты загрызла всех, кто старался к вам приблизиться? – колко заметил он, ухмыльнувшись.

– В отличие от тебя, пока не научилась пугать людей одним только своим видом, – парировала, тряхнув волосами. На губах Криса играла насмешливая улыбка, а в глазах бесновались лукавые искорки.

– Превеликая Богиня, Шайер, мы говорим на одном языке.

– Ну, так ко мне еще не обращались, – Крис посмеялся, удовлетворенно кивая головой; я тоже улыбалась, пока не глянула на количество вещей передо мной. – Ох… Ну, что ж, ладно. Я подумала перебрать вещи, надо поскорее с этим закончить.

Льюис анализирующим взглядом окинул вещи, а я обратила внимание на начищенные до блеска берцы горгоновца, что еще вчера были убитыми в грязи.

– Возможно определенный смысл в этом есть, но не вовремя ты ревизию затеяла. Как только Роберт скажет выдвигаться, выполнят необходимо без промедлений. Потому лучше не копошиться, – голос Льюиса еще более хриплый и низкий спросонья. – Может, помочь могу?

– Буду признательна.

Крис потянулся, лениво подошел и опустился рядом на пол:

– Аманда не утруждала себя разгрузочным и любила все в рюкзаке таскать без сортировки по подсумкам, – произнес он практически неслышно, а затем громче добавил. – Так, смотри, эти два контейнера клади сразу; это запасная аптечка и сухпаек, – я незамедлительно уложила их. – Каску тоже, куда ты ее откладываешь в сторону? Перчатки клади тоже. Фонарик с батарейками. Ага, и спички тоже сразу закидывай. Не-не-не, ты их в отдельный карман положи; боковой отсек самое оно для всякой мелкой мишуры. Мультитул клади, вещь незаменимая…

– Наверное, я зря это затеяла. В плане, я все равно сегодня отдам вам рюкзак, какая мне разница, что там находилось?

– Осведомленность лишней не будет, – мужчина пожал в ответ плечами, – кто знает, чем сегодняшний день закончится, – я глянула на него ошарашено, ведь, в сущности, он озвучил мои мысли. Крис, как ни в чем не бывало, продолжал подавать мне вещи. – Свисток, паракорд, теперь резиновые перчатки, ага… Пакеты для мусора тоже клади. Здесь где-то дождевик должен был быть… А, вот и он! Клади, он не тяжелый. Скотч?.. Ну, впрочем, почему нет? Так, фляжка, котелок, очищающий фильтр… Очки ночного, конечно же! – Льюис поднял пачку сигарет. – Твои? – я отрицательно махнула головой. – Куришь?

– Нет, – коротко ответила, на что Кристофер сразу убрал пачку к себе в карман:

– Ну и правильно делаешь.

Затем еще пара мелких предметов полетела в рюкзак: небольшой бинокль, еще спички, компас, карта наподобие той, которую видела у Криса. Пачка ХИСов, огниво; в рюкзак неизменно перекочевали некоторые личные вещи из моего портфельчика, который было решено оставить и не тащить за собой. Также закинула документы, неработающий телефон. Когда дело дошло до книг и записных книжек, Льюис картинно вздернул бровь:

– Мультитул, значит, ей не пригодится, а это прямо вещи первой необходимости? – не без сарказма заметил горгоновец.

– Здесь мой рабочий ежедневник, книги, которые только купила, новая записная книжка… – я развела руками. – Когда мы вернемся к нормальной жизни, это все будет очень нужно.

Льюис совершенно серьезно посмотрел на меня, и некоторое сожаление мелькнуло у него на лице:

– Ты действительно веришь в это? В то, что возвращение к "нормальной жизни" осуществимо?

Замерла, не зная, что ответить. Верила ли я? По крайней мере, очень хотела верить. Пожала плечами неопределенно:

– В любом случае, эти вещи помогут отвлечься в дороге, и уже одного только этого достаточно, чтобы тянуть их за собой.

Мужчина протяжно выдохнул. Попросил подождать, вышел, и меньше чем через минуту вернулся со своим рюкзаком:

– Что ж, раз это все так важно, тогда давай мне хотя бы книги, брошу их к себе. Потом заберешь.

– Но…

– Без "но", Шайер. Считай, что я делаю вложение в твою маневренность и выносливость, – и, забрав книги, забросил их к себе.

Оставшееся на полу, по словам горгоновца, барахло, мы собрали в мусорный пакет; спальные мешки закрутили и прикрепили к рюкзакам и, по большому счету, уже вполне были готовы выдвигаться в путь. Сборы помогли оживиться с утра и начать его не паникой, а хотя бы какой-то систематизацией вещей и собственных мыслей.

Несмотря на то, что Льюис явно меньше Сэма верил в благополучное разрешение всей ситуации, именно разговор с ним меня немного успокоил – разговор начистоту, без попыток нагнести обстановку, что-либо выпытать или чрезмерно обоюдно приободрить. "Мы в дерьме" – "Да, не отрицаю" – "Берем лопаты, действуем по обстоятельствам". Я чувствовала родственную душу, хотя и немного опасалась ее оболочки; горгоновец спас мне жизнь, безусловно, но он оставался горгоновцем, и я продолжала следить за тем, что и как говорю.

Питать же иллюзии относительно разыгрывающегося коллапса не приходилось. Являлось совершенно очевидно хотя бы то, что, выйдя из новостройки, мы не встретим прежней нормальной жизни. И что, выехав из °22-1-20-21-14, мы тоже не окажемся в прежнем Государстве.

Мужчина закурил, облокотившись о место, где должен был быть подоконник, и я оперлась предплечьями о холодный заштукатуренный кирпич, вновь взглянув на высотки. Все-таки красивый отсюда открывался вид – если не опускать глаз, а смотреть лишь поверх домов, то можно на секунду представить, что прошедших дней вообще не существовало, – теплый медовый солнечный свет укутывал верхушки зданий из красного кирпича. На крышах пониже сверкала вода. Треск птиц эхом разносился по улицам.

Город на холмах, где естественный рельеф распределял застройку на разные уровни, сливающиеся в гармонию урбанистического пейзажа.

Я кинула недолгий взгляд в сторону Льюиса. Он много курил, и Норман оправдывал это повышенной нервозностью ситуации.

– С Робертом разговор выдался тяжелым? – осторожно спросила, когда горгоновец делал очередную затяжку. Тот выдохнул дым на улицу и состроил непонимающую гримасу.

– Неужели ты подумала, что Роберт хотел меня отчитать? – мужчина ухмыльнулся. – Нет. Это был… Рабочий диалог, – и, чтобы избежать пояснений, тут же добавил. – Впрочем, даже если бы после него Сборт хотел прочесть лекцию-другую, мне в любом случае удалось избежать нравоучений. Я последовал твоему примеру и сразу лег спать.

– Я хочу еще раз сказать "спасибо", – произнесла спустя недолгую паузу. – Ты спас меня. И не выдал, – мужчина продолжал курить, смотря вперед. – Но все же. Почему?

Кристофер тяжело вздохнул.

– Уж не знаю, за кого ты принимаешь горгоновцев, но нужно быть наглухо конченым мудаком, чтобы бросить человека на верную смерть, – он выпрямился. – Мы бойцы. Роль мудаков оставь жнецам.

***

Военные спешно собирались. За переговорами и шутками крылась тоска, но никто не выказывал тревожащего состояния; к тому же, с самого утра всех "зарядил" Норман, разбудивший и себя и прочих десятком поочередных чихов и обреченным завыванием. "Что с тобой? Ничего не цветет вроде…" – "Гребанная пыль!". Поэтому Михаэль сначала снабдил таблетками Роудеза, затем поменял бинты Джону. Сам Джон был бодр, полон сил, но необычайно бледен; говорил тихо, но не переставая. Подавлено выглядел и Стэн, состояние которого перенимал Дорт – видимо, наблюдая за потерявшим брата горгоновцем и сам погружался в тяжелые воспоминания. Льюис много и часто курил, ходя из стороны в сторону. Стивен старался связаться со штабом. Сара отслеживала обстановку на улице, заняв со снайперской винтовкой обзорную точку.

Я наблюдала за Робертом. Он умело находил подходящие слова, подбадривал, воодушевлял. Всячески демонстрировал, будто ситуация полностью находится под контролем… Когда я смотрела на горгоновцев, то невольно вспоминала слова Льюиса о том, что они бойцы – нельзя и лучшего слова подобрать. Они выглядели, как воины, что не просто ведут битвы, но выигрывают их; а Роберт… Роберт Сборт выглядел как тот, кто способен вернуть их обратно. Увести в пекло и, проведя тропами ада, возвратить вспять.

Солнце поднималось. Наступал новый день, и он не нес за собой особой радости. Наступал новый день, а на душе было так погано, что хотелось раскрыть себе грудную клетку и выпустить все волнения наружу, вытянуть нити тревоги, змеящиеся по костям колючим терном.

Зараженных на улицах становилось больше. Оттягивать момент отъезда из °22-1-20-21-14 делалось безрассуднее. Роберт рассказывал о дальнейших действиях, упомянув о том, что "журналисты чуть дольше составят горгоновцем компанию, чем планировалось первоначально". Я очень холодно отреагировала на это, с некоторым безразличием отметив про себя, что разговор Сэма со Сбортом уже состоялся. Мне было совершенно все равно, что мы будем делать дальше. Внезапная апатия охватила с головой.

Мы никогда не думали, что можем потерять все. Что мир, неидеальный, но такой привычный мир может разрушиться за один день. Что неизвестность будет пугать больше, чем оживший кошмар. Что могут быть кошмары пострашнее Трех и жнецов.

– Штеф, пора идти, – услышала я тихий голос Сары за спиной. – Выдвигаемся.

Несколько раз моргнула, а затем поспешно стерла скатившиеся слезы. Повернулась, опустив голову. Сделала шаг вперед, вновь остановилась, последний раз взглянув через плечо на открывающуюся панораму городских высоток. Объятый золотым солнечным светом мир, точно саваном порытый. И, отвернувшись, уверенно двинулась вперед, подняв голову и поправив рюкзак. Взглядом пересеклась с Льюисом, который, подождав меня, пошел рядом.

Первый шаг долгого пути. И этот шаг я потратила, чтобы вместе с горгоновцами и Сэмом покинуть квартиру на окраине °22-1-20-21-14 навсегда.