– Стой! Оторвались! – голос Роберта разнесся по пустынной улице.

Я остановилась через пару метров – ноги сами уже несли вперед, – согнулась пополам, опираясь о колени и стараясь восстановить сбившееся дыхание. Перед глазами плыло, сердце колотилось о ребра, готовое вырваться из груди. Мир прыгал мушками перед глазами, и я глянула украдкой на запыхавшихся и фырчащих горгоновцев, тащивших груженые рюкзаки, облаченных в полную тактическую экипировку, да еще обвешанных оружием – не представляю, как они еще двигались. Норман, выдохнув, повалился на землю, раскидывая руки в стороны и устремляя глаза к небу.

– Вашу мать… – прошипел он через зубы, – сердечко-то шалит…

– Ты сейчас весь в грязи будешь, – через усилие выговорила Сара.

– Похер, я и так уже как свинья.

Дома окружали плотной стеной. Холодный блеск оконных стекол сливался воедино… Голова кружилась. Тучи плыли быстро и так низко, что создавалось впечатление, будто они цеплялись за крыши высоток. Холодный ветер трепал волосы, бил в лицо.

Роберт выпрямился, стиснув зубы и уперев руки в бока. Льюис стоял поодаль. Тяжело дышал, сжимая в руке мачете. Прошло еще пару секунд, прежде чем командир сделал шаг.

– Оторвались, – повторил Сборт, проходя в центр меж горгоновцами и заглядывая каждому в лицо, – но и сбились с первоначально задуманного маршрута.

– Но зато зараженные остались же там, да? – спросил Сэм, поднимаясь и подходя к остальным. Роберт внимательно посмотрел на него и коротко кивнул. Затем на краткий миг погрузился в свои мысли, прежде чем продолжить:

– Пойдем через Красный мост и новостройки. Нарежем круг, но этот путь должен быть… Более безопасным. Не думаю, что на стройке наблюдалось засилье людей, которые могли обратиться кровожадными тварями, – Роберт махнул головой Льюису, и Крис двинулся вперед, посматривая по сторонам. – Идем дальше. Не время отдыхать, – сказано это было скорее нам с Сэмом; я сдавленно застонала, переглянулась с Дортом, но оба промолчали, покорно начиная движение.

Конечно, можно было понять Сборта в его решении сию же секунду пуститься в путь, не позволив нам даже полностью восстановить дыхание: когда ты не знаешь опасность в лицо, и она может подстерегать тебя из-за любого угла, медлить нельзя. Он не хотел подвергать людей лишнему риску, и куда разумнее сначала выбраться из опасной зоны, а потом уже отдыхать, но… Но в ту секунду я хотела, чтобы Роберт был милосерднее к нам: из-за внутреннего волнения, паники, что сидела промеж ребер, бег отнял существенно больше сил, чем мог.

– Пойдем, Штеф, – Сэм мягко похлопал меня по плечу, а я с ужасом посмотрела на его мокрые грязные джинсы и такие же мокрые кеды.

– У тебя все ноги в воде…

– Ничего страшного, – тут же перебил меня Дорт, не давая договорить. – С этим разберемся позже.

– Найдем по дороге тебе сменную обувь, – твердо проговорил Иртон, шедший рядом с нами. Сэм, в любой другой момент воспротивившийся подобной идее, все же кивнул, пусть и с небольшой паузой.

Иногда попадались полностью затопленные проулки, и приходилось искать обход. К счастью, дождь совсем перестал. Роберт дал нам пару минут отдыха, чтобы все сняли шуршащие и стесняющие движения дождевики, и, как только те были убраны, группа двинулась дальше. Еще одну небольшую остановку сделали около магазина с обувью, где Джон помог Сэму подобрать какие-то плотные ботинки. Вновь издалека донеслось эхо проезжающих машин. Роберт, на секунду прислушавшись, широким непоколебимым шагом двинулся вперед.

Ощущение времени потерялось; но когда наконец-то тучи расползлись, перед нами открылось темно-синее небо и расплывающиеся у горизонта оранжевые, розово-фиолетовые, красные пятна. Солнце вставало, но город все еще находился в предрассветном зыбком полумраке. Как многое в будущем будет вершиться именно в эти мимолетные, в почти неуловимые секунды между уходящей ночью и наступающим днем! Но это потом, а пока мы шли, измотанные и уставшие. На смену клокочущему страху и нервозной панике пришло коматозное состояние опустошенности и разбитости. Бросало то в жар, то в холод, и если бы кто спросил меня, что происходило в те минуты, я бы никогда не дала ответа, ведь в те минуты не существовало ничего. Была лишь пустота и тишина, звенящая и жуткая, гулкая и зловещая. Расплывался лишь холодный предрассветный полумрак. И лишь страх роился меж ребер, ползущий и прячущийся в укромных уголках наших сердец.

Долго радоваться рассвету и выглянувшему солнцу не удалось: небо вновь заволокли тучи, поднялся промозглый ветер, воющий среди домов. Я в полной мере ощутила близость заливов. В воздухе пахло солью, а сам ветер налетал стремительно, хлестко, проникал сквозь одежду.

– Такое чувство, будто наступила поздняя осень, – тихо проговорила я, смотря в серое небо, – кажется, будто сейчас снег пойдет.

– Отлично, – фыркнул Сэм, – зимы нам в середине лета не хватало…

– Небо правда зимнее… – задумчиво ответил Кристофер, подняв голову. – Тучи скорее белую пелену напоминают. Да и зелень на деревьях потускнела.

– Веселая погодка, – поддакнул Норман. Льюис глянул на него и молча кивнул, поправив лямку жилета.

Я тяжело вздохнула, опустив голову и засунув руки в карманы куртки. Еще раз нащупала ключ, успокоив тем себя – план был, пусть и на первое время, а там, дальше, уже станет ясно, как действовать, – и подумала отчужденно, что так и не сказала Сэму о нем. Не знаю, почему так поступила, но анализировать молчание не стала. Не сейчас. В то мгновение думала о другом. Об Эндрю. О зараженных на улицах. О том, как нам с Дортом удалось спастись, и о том, что уверенности в благополучном варианте развития события без помощи горгоновцев словно и не находилось. О телах в реке… Я боялась, что Эндрю уехал. Но молила Небеса, чтобы он сделал это.

Ветер кусал лицо, раздувал волосы. Валяющиеся на земле деревья точно перешептывались шорохом трепещущей листвы, походившим на голоса из глубин; и вторили ему чудящиеся мне хрипения, жуткие клекоты и эхо плетущихся шагов. В каждом окне дома мне виделся мертвец, устремивший на нас свои остекленевшие глаза – то воображение дорисовывало недостающие части ожившего кошмара, который сознание разукрашивало еще более кровавыми и мрачными красками.

Военные, казалось, были менее мнительными.

Очередной проулок оказался перегорожен высоким кованым забором. По другую от ограды сторону рухнуло большое дерево; платан, наверное, и довольно старый – листья его визуально будто очерствели, огромный ствол с трудом обняло бы несколько человек.

Дорога перекрыта. Ближайший обход – еще один утомительный крюк.

– На кой черт ставить в таких местах заборы… – процедил Крис.

– Обходить же не будем? – Стэн, уже осматривающий ограду, обернулся к командиру. – Пойдем напрямик?

Роберт, недолго помедлив, кивнул.

Металл забора покрыли водные капли; краска местами вздулась и полопалась. Дерево закрывало кроной большую часть забора, а ветви, раскидистые и тяжелые, придавили машину, которую практически не было видно.

Военные ловко, один за другим, преодолели ограду; я тоже без труда забралась, но перебраться на другую сторону и спрыгнуть оказалось чуть труднее и страшнее, чем полагала, и потому на некоторое время в нерешительности замерла наверху. Джон, чтобы не взбираться с рюкзаком, перекинул сначала его – горгоновец немного не рассчитал с броском, и рюкзак улетел правее в густую листву платана, – а затем и сам быстро перескочил через забор.

– Давай, Штеф, не трусь, – улыбнулся Норман, спрыгнувший на землю вслед за Сарой. – Может, тебе помочь?

Я отрицательно покачала головой, а Льюис, стоявший по ту сторону и с интересом наблюдающий за моим покорением забора, насмешливо ухмыльнулся. Не нарочно нахмурилась, чувствуя, что смелости прыгать как-то прибавилось, и только уже приготовилась…

Все случилось в одно мгновение. Джон полез доставать рюкзак, застрявший в кроне. Одиночный краткий вскрик – ветви дерева были раскидисты и роскошны, и, видимо, когда оно падало… – и мы, обернувшиеся к нему, увидели, как зараженный схватил горгоновца за руку и впился зубами в кисть. Дыхание перехватило. Иртон вырвался из хватки твари, оставляя в ее рту кусок собственной кожи. Выхватил из кобуры пистолет. Но выстрелить на успел. В голову твари, прямо промеж глаз, влетел нож. Зараженный издал гортанный хрип и повалился на землю уже замертво. Джон отшатнулся, а к мертвецу подлетел метнувший нож Льюис и, выдернув лезвие из трупа, выпрямился, стряхивая кровь с ножа.

Забыв о страхе, я спрыгнула с забора, едва не подвернув себе ногу. К Джону подскочил Роберт и Михаэль. Остальные горгоновцы, вскинувшие оружие, с прежнего места не сдвинулись в ожидании приказа.

Руки Кристофера мелко дрожали. Он не отрываясь смотрел на Иртона.

– Ты каким местом смотрел? – выдавил сквозь зубы Льюис, и понять, в бешенстве ли он или напуган, практически невозможно. Сборт, не становясь перед Кристофером, положил ладонь ему на грудь, придерживая мужчину на месте.

– Я видел его. Он не двигался. Никаких признаков жизни не подавал, – процедил Джон, и, стиснув зубы, достал из подсумка пустую упаковку от бинта; ругнулся тихо, отбрасывая ее в сторону и зажимая рукой рану, из которой сочилась кровь. – Я проверял. Не думай, что я настолько отбитый, чтобы совершать глупости.

– Однако же совершил!

– Отойди, Крис, – спокойно, но достаточно твердо проговорил Роберт.

Льюис хотел было что-то сказать, но лишь качнул головой. Резко развернулся, и, вынимая пачку сигарет, пошел скорым шагом прочь от дерева, не проронив боле ни слова. Сборт же глянул на Джона и тяжело вздохнул, вслед за тем обернувшись к Михаэлю:

– Осмотри укус и перевяжи, – затем, бросив еще один взгляд на раненого военного, направился в ту же сторону, что и Льюис, показав жестом остальным горгоновцам остаться на месте.

– Как-то это не очень хорошо… – проговорил Сэм совсем тихо, чтобы его встревоженный голос только я могла услышать. К Дорту не обернулась, глядя на отошедших в сторону горгоновцев. – Знаешь, Штеф, дурное у меня предчувствие… – Кристофер нервно курил, и даже издалека я видела, насколько трясутся его руки. – То же бешенство от животных через укусы передается. Слюна, поврежденная кожа…

– Остановись, – прервала парня, ощущая, как от волнения загорелось меж ребер. – Не нужно. Мы… Ничего не знаем наверняка. Не нагнетай. Они знают, что делают… – последнюю фразу добавила тише, глуше, словно и себя пытаясь в том убедить.

Сэм спустя секунду вдруг произнес сухо:

– Главное, чтобы мы сегодня уехали. Остальные меня мало заботят. Но чем быстрее мы покинем город и оставим военных, тем лучше.

А я, не глянув ни на мгновение на Дорта, все так же продолжала смотреть на Роберта с Кристофером, и ветер подхватывал обрывки их фраз, доносил до меня слова Сборта, подтверждающие, что мертвец действительно словно затаился в кроне, и набросился лишь в момент, когда Джон отвел взгляд.

Сам Иртон уселся на холодный камень мостовой. Рана неестественно сильно кровоточила; Михаэль проводил процедуру отточенными движениями, пока Сара говорила что-то подбадривающее, а Норман со Стивеном, отойдя, опять и опять пытались связаться с Мукро, любой военной базой, вообще хотя бы с кем-то. Помехи и срываемые сигналы ударяли по ушам и гудели в голове, будто рой. Подташнивало.

– Идем, – Сэм внезапно потянул меня за собой, и я, все еще смотря то на Джона, то на дерево, медленно и бездумно поплелась следом. Не обратила в первую секунду внимания на то, что Дорт постарался подойти максимально близко к Роберту и Крису… А когда осознала, то постаралась задержать Сэма на месте, но в его глазах страх мешался с упертой уверенностью в своих действиях; он хотел быть в курсе всего, стремился понимать ситуацию и, при возможности, влиять на нее.

–..нужно спрятаться и переждать. И подождать тоже нужно, ты знаешь, о чем я, – Льюис отшвырнул окурок в сторону.

– Но выбраться из города, как можно скорее нужнее Крис, – холодно парировал Роберт. – Я понимаю, насколько это рискованно. Но еще рискованнее тянуть.

– Дай нам время! – Кристофер почти взмолился. – Мы вымотаны. Давно не спали. И наша – и твоя тоже, Сборт! – усталость результат не одного и не двух дней; ты сам знаешь, из какого пекла мы попали в этот ад. "Четыре через четыре" давно стали сказкой, мы о ней не просим. Но час отдыха. Кто сейчас адекватно соображает? Мы заторможены. Если уж я тебя об этом прошу.

– Я понимаю, что нам всем следует отдохнуть, но… – Роберт повел головой; Льюис смиренно выпрямился, стиснув зубы, – Ты не хуже меня знаешь, как нужно спешить. Сейчас те, кто переждал сутки в укрытии, будут пытаться выбраться. И мы можем только предугадывать, что это за собой может повлечь. Вторая волна паники и анархии на улицах всегда тяжелее первой. И, полагаю, мне не стоит упоминать, чем обычно заканчивается всякое затишье. Сколько этих тварей вокруг? Где они затаились? Когда появятся и в какой численности? А то, что Рубежи и Мукро не отвечают – чертовски дурной знак.

– Крик прошелся эхом по парочке улиц. Насколько далеко мы сейчас от зараженных? Насколько сейчас безопасно будет двигаться дальше? – и вдруг что-то произошло. Крис переменился в лице, и я вновь увидела то выражение, которое было на его лице в момент первой нашей встречи. – Почему ты не можешь подумать о нас? Почему ты можешь думать о гражданских, которые просят помощи, но к нашим просьбам глух? Скольких еще нам нужно потерять, чтобы ты хоть на секунду об этом задумался?..

– Что ты хочешь от меня? – Сборт, остающийся спокойным, сделал шаг к мужчине и взглянул в его глаза. – Не бывает правильного и единственно верного выбора. Что ты хочешь, чтобы я предпринял? – командир на секунду замолчал. – Мы потеряли достаточно людей. И я знаю, почему сейчас ты так ратуешь за вариант паузы. Но это не твои слова, и не твое решение. Я прекрасно знаю, как ты бы поступил. А это твой страх. И не за себя. За них, – Сборт кивнул в сторону горгоновцев; Льюис же себя сдерживал, на шее его вздулись вены. – Выдохни. У нас общая скорбь. И твою боль я чувствую. Но ты сам знаешь, что сейчас не время.

– Тебя там не было, – вдруг сломлено и надхрипнуто выговорил Кристофер, смотря словно сквозь командира. – И чувствую я совсем не скорбь. А беспомощность и ненависть к самому себе, – и сказал это Льюис так едко и горько, что мне стало больно от его слов. – Зачем ты отдал мне тот приказ?.. За что повесил на меня командование? Ты поставил меня руководить второй частью группы. И из семи доверенных мне человек я смог вернуть только двоих.

– Крис, – Роберт хотел его прервать, но тот качнул головой:

– Я был без сил им помочь. Просто смотрел. Ничего не смог сделать. А они умирали. На моих глазах. На моих руках. А я все надеялся хотя бы кого-то еще вытащить. Тянул Чарльза на себе, потому что он в считанные часы с нихера превратился в овощ,– Кристофер говорил через сжатые зубы, а я, несмотря на волнение, вслушалась еще сильнее, и сердце мое дрожало все ужаснее. – И он умер. Глядя мне в глаза. А после очнулся. И набросился на Исаака, – Крис замолчал, отшатнулся. Перед его глазами словно призрак возник. Роберт положил руку на плечо горгоновца, крепко сжимая.

– Я знаю, что ты чувствуешь, – сказал он вкрадчиво. – И понимаю тебя сильнее, чем тебе кажется.

Льюис кивнул. Выдохнул. Еще раз махнул головой, на этот раз увереннее.

И я уже хотела вздохнуть спокойно, однако…

– Всё, выдвигаемся? Кажется, мы теряем время, – вклинился в разговор Сэм, делая шаг в сторону горгоновцев. Роберт и Кристофер синхронно обернулись на Дорта. Крис нахмурил брови, сжимая губы в тонкую полоску, а я, глядя на Сэма, не могла думать ничего кроме: "Ой, дурак! Куда же ты лезешь?!".

– Кажется, ты открываешь рот, когда тебя об этом не просили, – процедил Крис, не спуская глаз с Сэма.

– Не нужно так со мной разговаривать, – Дорт нахмурился, сжимая кулаки, а я толкнула его в бок, чтобы умолк. Но им говорила дезориентированность. – Нам действительно стоит спешить. Время играет против нас. И у нас был договор… – Сэм оборвался на полуслове, увидев, как побелел и переменился в лице Льюис. Я буквально ощутила, насколько напряженным и яростным стал взгляд Кристофера. Испепеляющим.

– Не стоит. Тебе. Лезть. В чужие. Разговоры, – отчеканил Крис; рука Роберта дернулась в его сторону, чтобы придержать…

– Я, пожалуй, сам решу, – голос Сэма в волнении задрожал и поднялся, – в чьи разговоры мне лезть.

И в эту же секунду Кристофер сорвался с места. Прямо на Дорта. Я дернулась вперед, вынырнула перед Сэмом, преграждая Крису путь. Льюис чуть не сбил меня с ног. Успел в последнее мгновение перехватить меня за локоть, удерживая на месте. Ошарашенный замер. А я, пошатнувшаяся, распахнула глаза и смотрела прямо в его лицо. Кристофер вскинул в недоумении брови, будто не ожидал, что кто-то мог стать у него на пути. Неподдельное удивление. Непонимание на грани шока.

– Ты что делаешь? – искренне спросил он дрогнувшим голосом. Военный, отпустив мою руку, сделал шаг назад, и только тогда я заметила, что успела поднять ладони перед собой, уперев их в грудную клетку горгоновца. Сердце мое колотилось как ненормальное. Я испугалась. На краткий миг я искренне испугалась, ведь не знала, чего ожидать от Кристофера.

И то, насколько сильно меня тряхнуло от волнения, было равноценно тому, насколько пораженным до сих пор выглядел Крис. Он и вовсе забыл про Сэма. Не сводил с меня глаз.

– Кристофер. Не нужно. Пожалуйста, – медленно проговорила, глядя на Льюиса в ответ. Не знаю, что именно хотела этим сказать, и дрожал ли мой голос. Горло стянул спазм. Я украдкой посмотрела на Сборта; тот, внимательно и несколько испуганно, то на меня, то на Криса.

Сам же Кристофер нервно посмеялся, расставляя руки в стороны и изгибая бровь:

– Не трогаю я твоего Сэмми, – наигранно язвительно выдавил мужчина. – Успокойся, милая.

– Я тебе не "милая"! – внезапно грубо и агрессивно ответила, уже самостоятельно делая шаг на Криса. Осознала это и замерла. Глаза Льюиса стали еще круглее. Всего на секунду. А затем он, сощурившись и скривив нос, шагнул вперед, на меня.

– Штефани, ты, кажется, не совсем понимаешь…

– Мы не хотели становиться для вас обузой. И не нужно срывать на нас свою злость, – проговорила скороговоркой, прерывая мужчину. Вскинула подбородок, вынуждая себя держаться прямо; но явственно ощущала, как задрожали колени.

В этот же момент подбежали Норман с Сарой. Крис, будто очнувшись, издал непонятный звук и отвернулся от меня, возвращаясь к собственному рюкзаку, валяющемуся на асфальте.

– Роберт, – выпалил Роудез, отвлекая все внимание на себя, – рану промыли и перебинтовали, можем идти дальше, – Сборт кивнул и отдал приказ к выдвижению.

Горгоновцы прошли вперед, сконфуженный Сэм поплелся следом. Роберт дождался меня, туже зашнуровывающую берцы, и произнес совсем тихо: "Штеф, никогда больше так не делай. Ты же не стараешься остановить несущийся на всех парах поезд, выскакивая перед головным вагоном?"

***

Примерное прибытие к месту стоянки машин военных по подсчетам Сборта – после полудня. Место следования – самая окраина °22-1-20-21-14, где располагался частный сектор зажиточных горожан и местных чиновников. Не самое очевидное место для стоянки, и я рискнула спросить, почему было выбрано именно оно. Прозвучавший ответ прост и отчасти банален: большая часть дорог уже с неделю оставалась перекрытой, отдельные кварталы – обнесенными заграждениями. К тому же, район являлся одним из немногих мест, не приспособленных для полного оцепления, а значит, даже при блокировке дорожных пересечений, у "Горгоны" всегда оставался вариант отступления и выезда.

Усталость начинала брать надо мной верх, а глаза, как бы ни старалась держать их распахнутыми, слипались. От вони и непонятной пыли в воздухе под веками болезненно резало. Я старалась разговаривать – с Норманом, Сарой, Михаэлем, Робертом, с кем угодно, лишь бы не терять концентрации и продолжать двигаться в спешном темпе военных, – вернее, пыталась собрать из незначительных фраз горгоновцев хотя бы общую картинку той ужасной ночи. В подробности не вдавался никто. Каждый силился всячески избежать упоминание происходившего в те часы.

В тот день, когда мы прибыли с Сэмом и Эндрю, когда удержание инфекции вышло из шаткого контроля, когда улицы превратились в геенну огненную, "Горгона" была разделена на две группы, и военные в подотрядах распределились по разным точкам. Горгоновцы оказались раскиданы по городу… Уточнять я не решалась, да и, говоря откровенно, не могла себе позволить такой жестокости – раны свежие, резать по ним непозволительно, – вместо этого вновь и вновь прокручивала услышанный диалог между Кристофером и Робертом у себя в голове. Вспоминала появление Льюиса и его внешний вид. Из тихих переговоров Нормана и Криса за спиной вычленяла формулировки: "группы захвата", "армейские патрули", "бесполезные проволочные ограждения" и "залитые кровью улицы".

Я часто поглядывала назад, дабы удостовериться, не преследует ли нас кто? Но мы петляли между домами, и каждый прошедший участок дороги пропадал из виду, оставаясь немым и пустынным.

Ветер завывал. На улице темно и промозгло. Изредка срывался дождь. Горгоновцы, да и мы с Сэмом, часто поглядывали на Джона. Он не подавал вида, что состояние его изменилось, и старался двигаться в прежнем темпе. Старался шутить, мол, "вы меня в лазарет из-за такой ранки отправить решили? С перебитыми ребрами, значит, на штурм шел, с простреленным плечом машину вел; а вы тут драму из-за укуса разводите".

Но все видели, как его пошатывало, каких усилий ему стоило держать эмоции и мимику под контролем. В один момент головокружение Джона стало таким сильным, что его затошнило – Сара, подбадривая, ссылалась на переутомление, акклиматизацию, отсутствие нормального сна и питания, нервное истощение… Но Роберт, постепенно сбавил скорость, и мы стали передвигаться медленнее, перейдя с этакого бега трусцой на шаг.

– Ничего, не переживай, – Сэм подбадривающее мне улыбнулся, – вскоре выйдем к машинам, а там уже и за нашим трейлером…

– И уедем, – голос мой был немного охрипшим, – уедем отсюда подальше. Домой, – и добавила тише, – если дом еще есть.

– Лучше не думай об этом, – сказал вдруг Льюис, идущий рядом. – Твои мысли сейчас для тебя худший враг, – я неуверенно качнула головой, а он немного помолчал. – Хочу тебя попросить. Не называй меня Кристофером, как-то слишком официально.

Задержала взгляд на его лице и слабо кивнула.

Небо походило на зимнее. Ветер дул холодный, влажный; если бы пошел снег, я бы ни капли не удивилась. Погода нагнетала обстановку сильнее, хотя вообразить, куда еще сильнее все равно оставалось сложно. Я внимательно смотрела по сторонам, стараясь уловить каждую деталь, любое изменение в окружающей среде, в поведении или на лицах военных; какое тут осмысление, что мы с Сэмом находились в чужом краю? Очередные негостеприимные земли Государства. Какие тут мысли о Государстве вовсе? Ничего не имело значения, пока на шее сжимались пальцы Костлявой. Роли затерлись. Мы были просто людьми, застрявшими между кошмаром и адом, отчаянно желающими выбраться и найти объяснение ожившим темным сказкам Севера.

А еще я постоянно глядела в окна. Они словно преследовали меня, смотрели сотнями тысяч глаз, наблюдая за всяким моим движением. И больше всего меня страшило увидеть в них кого-то. Живого ли, мертвого, все равно; заметь я тогда лицо, мелькнувшую тень, дрогнувшие шторы – тут же умерла бы на месте от ужаса.

Но дома оставались безмолвны, и окна пусты. Если кто живой и скрывался за стеклом, то явно не желал быть замеченным. О других вариантах – один хуже и страшнее другого – я сразу гнала мысли. Будто бы мало разворачивалось ужасов в действительности. Они всегда сосуществовали рядом, скрывались во тьме, постукивали в двери серповидными ножами-керамбитами. Рыли могилы для терракотовых цветов на золотых черепах. Несли сырой запах казематов. Сажали в клетку места дозволенного пребывания…

Но раньше монстры лишь надевали маску зла. И теперь явилось Зло во плоти – древнее, дикое, хтоническое. Смерть явилась.

Будто реальности мало для ужаса. Внутренний голос подливал масло в огонь, раздувая и без того сильнейшую панику. От бешеного сердцебиения мир дрожал перед глазами, прыгал черными мушками.

"Тебе было бы намного проще без бурно играющего воображения", – как-то сказал мне Сэм; совсем недавно Льюис намекнул о том, что главный враг – собственные мысли. Возможно, так оно и было. Хотя, что лгать самой себе? Это самая что ни на есть правдивая истина.

Но разве могла фантазия нарисовать картины более страшные, чем те, что довелось узреть за последние пару дней? Чем те, которые уже видела много лет назад? Чем те, которые еще только предстояло увидеть и прочувствовать?

Не меньше часа мы петляли по улицам, и, к счастью, обошлось без происшествий, хотя отчетливо слышалось и характерное хрипение отдаленным отзвуком, и голоса убегающих и прячущихся живых людей. И стрельба. И визг колес.

Джон почти не мог идти самостоятельно. Перед глазами его темнело, мужчину буквально швыряло из стороны в сторону – Стивен и Михаэль помогали сослуживцу передвигаться, – но резкое ухудшение самочувствия вызывало в нем не беспокойство о самом себе, а тревогу о приносимых трудностей "Горгоне".

Бинты на руке Иртона быстро пропитались кровью, которая все продолжала и продолжала сочиться.

Я все оглядывалась, и ноющее волнение не унималось в районе солнечного сплетения, клубилось, змеилось меж ребер.

– С каждым часом тревожнее, – прошептала Сэму, – на душе неспокойно…

– Это неудивительно, – тот быстро глянул на меня. – Странным было бы обратное состояние.

Ближе к полудню тучи вновь стали потихоньку рассеиваться, и на этот раз окончательно. Не могу сказать, что это придало уверенности, но проще переживать под солнцем, нежели под грузными грязно-темными тучами.

– Роберт, – Михаэль подошел к командиру, идущему чуть впереди меня, – Джону хуже. Обезболивающее бы ему сейчас не помешало.

– У тебя совсем ничего не осталось?

– Ничего, что могу использовать. В машине полный набор, конечно, но… У наших полупустые аптечки, что про мою говорить? Бинты практически закончились. Анестетики на нуле. Вдруг потребуется более серьезное вмешательство? Джону или еще кому-нибудь… Мало ли.

– Кроме этого других ранений у него нет? – голос Сборта негромкий; не вопрос, скорее смиренная констатация факта. Михаэль отрицательно мотнул головой, и командир нахмурился. – Неутешительная аналогия… – сказано практически шепотом для самого себя. Громче добавил, – ладно, найдем сейчас аптеку, упакуешься, как надо, – Роберт горько усмехнулся. – В любом случае немного отдохнуть следует, иначе многие попадают прямо здесь.

Михаэль коротко кивнул в ответ, а я глянула на Джона. Стиснув зубы и держась за Стивена, он шел, опустив к груди голову и тяжело дыша.

Усталость взаправду сковывала, в голове все звенело и гудело. И, казалось, нашей дороге нет конца. Мне хотелось в душ. Хотелось в мягкую постель. Хотелось горячий крепкий кофе. И проснуться ранним утром от осознания, что произошедшее не более чем дурной сон. Я повторяла себе это раз за разом, как мантру, как молитву, как гимн – будто постоянное повторение одной идеи могло сделать ее реальной, будто могло собрать воедино рухнувшее понимание мироздания, до той поры чудящееся незыблемым.

Льюис выкурил еще пару сигарет – быстро, до фильтра – и почти не убирал руку с мачете, висящего на поясе. На нательной кобуре мужчины был закреплен крупный нож со стороны левого плеча; на перевези со спины – закрепленные полупустые ножны с небольшими метательными ножами.

Вышли на широкую продуваемую дорогу. Еще метров двадцать минули, и перед нами показалась аптека. Роберт кивнул Крису, и тот двинулся вперед. Быстро взбежал на небольшую лестницу, приблизился к стеклам и заглянул внутрь аптеки. Постучал по стеклу, подождал немного; без усилий открыл дверь и скрылся внутри. Меньше чем через минуту выглянул и махнул нам.

Я с волнением оглянулась. Промозгло. Хмуро. Пустынно. Сердце пропустило пару ударов; паника накрыла буквально на секунду и растворилась.

– Штеф? – Сэм посмотрел на меня беспокойно. – Держишься? – я неоднозначно пожала плечами. – Идем, – сказал он, приобнимая меня за плечи, и мы двинулись за горгоновцами. По тротуарной дорожке, через пожухшие оборванные накрывшим в ночи штормом цветочные клумбы.

Такая же аптека, как сотни других: светлые бело-голубые тона, сотни медикаментов, баночек, упаковок, педантично разложенных по полочкам и закрытых от посетителей тонким, всегда идеально чистым стеклом, специфичный запах. Я замерла в дверях на краткий миг, окидывая взглядом довольно просторное помещение, и без искусственного света хорошо освещенное внутри.

Раскидистый фикус в белом керамическом горшке стоял у большого окна в другой части аптеки. На яркой зелени растения виднелись темные засохшие потеки, под листьями, на белой плитке – расплывшиеся пятна крови…

Горгоновцы наполняли аптечки, переговаривались, а я так и стояла, не в силах отвести взгляда от фикуса, словно искусственного, нарисованного моим воображением. Осознание реальности окончательно пошатнулось. На фоне светлой аптеки яркие зеленые листья и такие же яркие следы крови неестественны.

Может, мой разум действительно попросту придумал этот фикус? И подле окна ничего не было? Может мой разум придумал и эти сутки? Поездку? Может, я так и осталась в издательстве, уснула за компьютером, засидевшись за работой до полуночи? Провалилась в сон в тихом доме, пока за окном жил укрывшийся ночью город? Задремала в машине, оставшись на смотровой площадке перед наступающим рассветом, расписывающим горизонт золотом и персиковой дымкой? Потеряла сознание в кабинете жнеца-дознавателя?.. Может зеленый цветок в белоснежной аптеке выдумка?

Но это был самый что ни на есть обычный настоящий зеленый фикус, на который попала кровь. Реальнее некуда. И всякая надежда на иллюзорность – пустышка.

Сара плюхнулась в одно их трех небольших кресел у входа; Льюис, особо не церемонясь, лег на пол, подсунув рюкзак себе под голову вместо подушки; его примеру последовал Норман. Стивен и Михаэль продолжали сбор лекарств. Что касается Сэма, так он попросту сел на пол в уголке, положив голову на колени и закрывшись руками. Джона усадили на второе кресло – Роберт помог. Стэн стоял у входа в аптеку, внимательно наблюдая за улицей – его поставили дежурным.

Я, прошла вперед, уперев взгляд в пол и незаметно щипая себя за запястье до острой боли. Вновь подняла глаза вперед, на окно. И снова в каком-то ступоре остановилась посреди аптеки, смотря на этот злосчастный фикус.

– Штеф, иди сядь, – из ступора меня вывел голос Сары. Та похлопала по креслу рядом с собой, и я потерянно подчинилась.

– О, Матерь, я бы многое сейчас отдал за горячую ванну… – протянул Норман, лежа на спине, когда я провалилась в мягкое воздушное кресло.

В груди продолжало свербеть; беспокойство было странным, гнетущим. Неясное предчувствие, которое не вязалось напрямую с разворачивающейся репетицией судного дня – причина его крылась словно не в инфекции, не в мертвом городе. Где-то глубже. Где-то архаичнее. Сон не шел, хотя я так надеялась забыться хотя бы на десяток минут… Но попросту сидела, закрыв глаза и прислушиваясь к сердцебиению. Заставляла себя сидеть, ибо хотелось сорваться с места, бежать, бежать, бежать…

И перед закрытыми глазами воспаленное сознание рисовало фикус.

Открыла глаза, уставившись в противоположную стену. Лекарства. Лекарства. Лекарства. В нос бил запах, отдаленно похожий на больничный. Тяжелые веки вновь опустились. Мысли заплясали чертями вокруг костра.

Ключ в моем кармане. Сейф в кабинете у Гивори. Зараженные в отсеке… Какой это был отсек? Не помню. Сэм снял материал. Обработать. Опубликовать. Если выберемся. Эндрю. Трейлер. Той ночью летали вертолеты? Летали. Взрывы. Пыль и пепел. Их вкус на губах. Вонь. Гроза. Ужасная буря ночью. Тела в реке. Запах табака и пороха.

Фикус.

Я думала о зараженных. Пыталась уложить в голове увиденное. Живые мертвецы? Бред, просто бред сумасшедшего. Но ведь с такими ранами не живут. Не выживают после выстрела в упор. Но они жили. Живые, но мертвые. Или мертвые, но живые… Дождь. Он так долго бил по крыше. Этот гром, молнии – гроза страшная. Преисподняя. О том ли пела Матерь в своих Писаниях? То ли предрекали? Трое все почистили, сформулировали сами историю, переписали, изрезали, сшили… Желали паству на пажити. У нас ничего не осталось, и мы стали никем – скованные по рукам и ногам сильными мира сего, подчиненные их воле. Верноподданные без прошлого. Верноподданные без будущего. Существование дозволено в моменте, на территории; красивая картинка и нарочитая идиллия для слепцов. Точка невозврата. Бесконечная горечь. Ограниченное потребление информации, и та регламентирована… Имело теперь то смысл? Реки крови разлились. Мертвые поднялись. С Севера смрадное дыхание хтони тянется судьбой и гибелью… В том ли фатум? Действительно ли было так много крови в ночи? Перед глазами все красное. Как вода в реке. Точно кипящая. Но разве могло мое воображение нарисовать такой настоящий фикус? И кровь на плитке… Убегали так быстро, что забыли закрыть дверь квартиры. А надо было? Пустые комнаты. Хрипы и стоны за стенами, в самих стенах. Что-то шипело в моей голове. А тянулся ли за нами этот небольшой, совсем не заметный кровавый след? Учуют ли нас твари? Но не было фикусов больше по дороге. Этот первый. Да и что будет делать фикус на улице? Белые керамические горшки. Наверное, в землю тоже попала кровь. Чья? В отсеках зараженные… Какой же это был отсек? И сейф. Там точно был сейф. И в больнице тоже были растения в горшках. И на улице были растения. Ветер такой сильный бушевал, что повалил деревья…

Тяжелый вздох, отдавшийся режущей болью в груди. Я распахнула глаза. Мир задрожал, смешался воедино. Тряхнула головой, стараясь сбросить с себя липкие мороки, но все цеплялось одно за другое, сплетаясь в единый моток нескончаемых нитей. Я ощутила, что уже совершенно ничего не понимаю, все плывет передо мной и кружится, и коматозное состояние связывает… И усталость. Дикая усталость, от которой умолкло чувство ужаса и страха.

Сколько прошло времени?

– От меня сейчас слишком много проблем, – вдруг тихо произнес Джон. – Паршивенько, ребят, мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я сильно вас торможу… Может, вам стоит дальше двигаться самостоятельно? Я могу нагнать по дороге или на базе…

– Не неси чушь, Иртон, – перебил его Стэн. – Своих не бросаем, – проговорил он, глянув в сторону Льюиса, то ли спящего, то ли притворяющегося.

– Сейчас нормализуешься, – донесся голос Михаэля. – Не накручивай ни себя, ни нас.

– Отдохни Джон, – сказал умиротворяющее Роберт спустя недолгую паузу. Командир подошел к Иртону и похлопал его по плечу. – Доберемся вместе. Уедем вместе, – Сборт выпрямился. – Что бы ни произошло, "Горгона" останется вместе. До конца.

"До конца", – отозвались все военные, и голоса их будто прошелестели далеким шепотом укутанных туманом лощин. Эфемерность. Сонливость. Коматоз. Я закрыла глаза, медленно выдыхая.

Всё будет нормально. Еще немного осталось, и мир повернется вспять. И всё будет нормально. Как прежде. И хаос забудется. Уйдет вместе с ночными кошмарами. Утихнет в душе. Зароется где-то в глубине сердца. Как и прежде. И всё будет нормально.

Ночь простояли. Осталось день продержаться.

***

Я дернулась и поднялась. Кажется, провалилась в сон. Оглянулась: горгоновцы дремали, в отдаление сидел командир, в который раз тщетно пытающийся выйти на связь со штабом. Стэн расположился на подоконнике, внимательно следя за обстановкой на улице, где вновь собирались тучи. Спящий Джон показался совсем серым и осунувшимся. Бинты на его руке были чистыми.

Откинулась на спинку кресла. Вытерла лицо руками, затем запустив пальцы в волосы. Тишина давила. За окном тихо заморосил дождь. Тревожно. Наконец, охваченная диким волнением, поднялась, сжимая и разжимая кулаки. Решила, что состояние усугубляет запах в аптеке, и нашла наиболее разумное, на мой взгляд, решение: выйти на улицу подышать свежим воздухом.

– Штефани? – тихо позвала Сара, когда я сделала несколько шагов прочь от кресла.

– Выйду на улицу, – ответила, фальшиво улыбнувшись. – Очень душно.

Девушка кивнула. Стэн проводил меня внимательным взглядом; ветер ударил в лицо, когда я перешагнула порог аптеки. Зажмурившись, потянулась, вдыхая запах дождя и сырой земли. Вслушалась в тишину. Серые дома окружали кольцом. Сотни стеклянных оконных глаз. Внезапный птичий крик эхом разнесся по улице и заставил дрогнуть.

Спустилась по лестнице. Посмотрела под ноги. В тонкой полоске воды кривилось мое отражение. С какой-то злостью ударила ногой по луже. Выпрямилась. Увидела напротив себя на другой стороне дороги кофейный автомат. Направилась к нему, как загипнотизированная. В карманах куртки завалялась мелочь, и на стаканчик мне должно было хватить – уверенность, что даже суррогатный кофе из автомата сможет привести меня в чувство, двигала вперед. Я уже предвкушала миг, когда сделаю глоток – как панацея, нектар, амрита и мед поэзии, смешанные в одном стаканчике…

– Так понимаю, инстинкт самосохранения у тебя работает с перебоями, – раздалось за моей спиной, и я чудом не вскрикнула; резко обернулась, перепугано и сердито смотря на подходящего ко мне Криса.

– Ты всегда так тихо ходишь или специально хотел подкрасться? – мужчина усмехнулся. – Очень весело, у меня чуть сердце не остановилось, – мы вместе перешли дорогу. – Ты же вроде спал?

– Спал, – подтвердил горгоновец, – но сплю я очень чутко. И мне чертовски стало любопытно, куда тебя несет. А когда увидел это, – он кивнул на кофейный автомат, – понял, что не могу не составить тебе компанию.

Остановились одновременно, внимательно изучая наименования кофейных напитков. Затем начали отсчитывать монеты. Льюис запустил первые несколько в приёмник; звон денег в автомате звучал обнадеживающе, но когда я начала нажимать на кнопки, весь мой приподнятый дух моментально улетучился.

– Что за… – я сжала губы, силясь не выругаться. Ожесточенно принялась давить на все кнопки подряд. Льюис, на секунду замерший, с силой хлопнул ладонью автомат сбоку. Тот, затрещав, пошатнулся.

– Какого х.. – военный резко замолчал, видимо тоже не желая ругаться во всех красках. Мы переглянулись, оба недовольные и разочарованные.

Секунда. Просветление. Я закатила глаза, цокая и поднимая руку к голове.

– Электричество, – лаконично заключила. Льюис состроил гримасу осознания собственной глупости и всей паршивости ситуации, и во взгляде его читалась целая поэма на тему "сраное дерьмо". – Я и думать об этом забыла.

– Но это уже совсем нож в спину…

Из аптеки выглянул Роберт:

– Эй, кофейные наркоманы, – в голосе его не было ни издевки, ни раздражения. – Давайте, возвращайтесь. Скоро будем выходить.

За крышами домов виднелся черный сгоревший шпиль храма. Вереницы черных зубчиков-краббов, распустившихся на острых ребрах шпиля, напоминали обуглившиеся кости. Вторая башня обвалилась – на ее месте выглядывали остатки балок. Стая темных птиц с клокочущим криком устремилась в небо, а затем рухнула вниз, куда-то за дома.

Мы ни с чем вернулись в аптеку, где горгоновцы уже готовились отправляться в путь – аптечки обновлены, фляжки водой наполнены, – из карманов Сары виднелись гематогенки и детские батончики. Девушка довольно улыбалась, и они на пару с Норманом уже жевали мармеладных мишек, упаковки с которыми торчали из разгрузочного жилета Роудеза. Сэм, полусонный, еще сидел на полу, опершись о кресло и подремывая.

– Кофе, судя по всему, не обнаружили? – пожурил нас с Крисом Стивен.

И в эту же секунду прогремел взрыв.

Я осела на пол, Сэм прижался к стене, закрывая голову, военные сгруппировались под голос Стэна: "Южная сторона города, столб черного дыма; далеко". Зуб на зуб не попадал, сердце зашлось в бешеном ритме. Дрожащий воздух хранил эхо еще несколько секунд.

– Поспешим, – Роберт машинально перепроверил заряд пистолета, а Крис замер на мгновение у двери. Обернулся, сделал шаг на улицу, оглядываясь.

– Сборт, – предостерегающе окликнул он командира, и тот обернулся.

Все горгоновцы напряглись. Секунд с десять я не слышала ничего, кроме продолжающегося звона от взрыва. Абсолютно ничего. Но затем с улицы донеслось эхо криков: "Быстрее! Беги, беги!", "Дай мне руку!", "Брось его!", "Помогит…". И очевидный вопль. Крис тут же переступил порог обратно:

– Гражданские. Около десятка. За ними зараженные. Много.

Секундное мое замешательство сменилось дикой паникой. Я неосознанно на полусогнутых начала отступать вглубь аптеки.

– Укрытие, – невозмутимый приказ Роберта. – Быстро.

Норман и Стивен принялись толкать кресла к двери. И все словно в тумане. Я схватила рюкзак, спешно надела, в то время как Сара помогала Джону переместиться в другую часть аптеки.

– Нахера вы на улицу поперлись?! – прорычал Стэн, закрывавший жалюзи на окнах.

– Тебя забыли спросить, долбоящер, – рявкнул Льюис; вместе с Михаэлем они тянули громоздкую тумбу. – Ты вообще на дежурстве, хули я первый увидел зараженных?! Что ты на улицу не вышел проверить?!

Роберт подтолкнул меня в сторону фикуса, отдавая спешные приказы бойцам. Мимо аптеки пробежали один за другим человек пять или шесть. Через несколько секунд еще один, раненый и прихрамывающий.

– Завали свой рот, – прошипел Стэн в ответ Крису, пригибаясь.

– Ты совсем уже страх потерял? – Кристофер передернул затвор на пистолете, смотря на Стэна. Голос его звучал угрожающе спокойно.

– Льюис, Тарэн, сию секунду прекратили! – тихо и холодно отчеканил Сборт. – На позиции и молча! – Крис и Стэн сели по разным сторонам от загороженной двери и приготовились. Роберт продолжал внимательно всматриваться через просветы на улицу и, судя по всему, прикидывал наши шансы, формируя варианты отступления… – Действуем по обстоятельствам. Да соблаговолит Матерь, лихо пройдет мимо. А сейчас все спрячьтесь. Бегом, бегом! Чтоб видно вас не было!

Сэм дернул меня за плечо, потянув за собой в другую часть помещения, пока я с опаской глядела по сторонам, силясь восстановить сбившееся дыхание. Зажмурилась, прижавшись к Дорту – с закрытыми глазами не так страшно, можно представить, что все чудится, что, в крайнем случае, меня никто не заметит; я, как в детстве, спряталась “в домик”, где нельзя осалить или поймать… И пока мы сидели за стенкой, зажавшись в угол, Роберт медленно отошел в сторону, прячась за стеллаж. Пистолет в его руках. Медленное дыхание.

Моросил дождь. Ударяли капли о стекло. В аптеке пахло медикаментами. Голова закружилась… Украденный отрывок времени. Сэм приложил палец к губам, кивнув в сторону входа. Я осторожно выглянула из-за стены, и с ужасом обнаружила, что зараженные уже двигались мимо аптеки. Не знаю, сколько их было. Действительно много. Они шли по дороге. Прямо у стен домом. Мимо окон аптеки, пересекая невысокую лестницу напрямик. Их пошатывало из стороны в сторону, и мы отчетливо слышали хлопки их тел о стекла и дверь.

Я перевела взгляд на Льюиса. Пригнувшись и стоя на одном колене, он крепко сжимал в одной руке мачете, а в другой пистолет. От напряжения лоб военного покрылся испариной. Сам Крис смотрел в пол.

От зараженных нас отделяло тонкое стекло, и через него были различимо их гортанное хрипение, кваканье крови в легких. Не люди. Зараженные. Мертвецы.

Роберт слушал. Внимательно, сосредоточенно. Смотрел на проплывающие тени. Что в его голове, о чем думает? В критический момент мужчина должен был подать нам знак. Но для чего знак? Какой? Забиться на склад? Спрятаться там?

Сердце колотилось в горле, не давая нормально дышать. С широко распахнутыми глазами я с усилием вжималась в стену, боясь шелохнуться. И в определенный момент почудилось, что все закончится хорошо. Что зараженные сейчас уйдут, и мы без опаски выйдем на улицу… Но, как часто бывает, случайность, неимоверная оплошность приводит к последствиям.

Джон, облокотившийся о стену, вдруг побелел неестественно. Глаза его расширились, рот открылся в беззвучном крике, а затем, еще секунда, и его с силой швырнуло в сторону. Ухватившись за один из стеллажей, горгоновец начал падать. Потянул шкаф за собой. Грохот, треск, шум, усиливающийся в полупустой аптеке многократно. И пара миллисекунд аффекта у всех. Сердце замерло. Время остановилось.

Сара с Норманом вылетели из укрытия, схватила Джона за жилет. Затащили бьющегося в подобие конвульсии мужчину в слепую зону. Секунда. Две. Зараженные навалились на стекло. Бах. Бах. Джона, находящегося почти без сознания, били по щекам, трясли; к нему подлетел Михаэль с пузырьком в руках и шприцом. Стук в окно настойчивее. Я вся сжалась, поднесла руку ко рту и схватилась зубами за кисть, стараясь подавить рвущиеся рыдания, но истерики не было; в тот момент казалось, будто мой организм жил вне меня самой. Я здраво мыслила, смотрела осознанно, но тело не подчинялось мне. Меня с силой шатало. Полустон-полувскрик Джона. Еще один.

Я умоляюще глянула на Роберта. Тот закрыл глаза.

– Приготовились, – наконец выговорил он и, глянув на Криса со Стэном, кивнул им. Я схватила Сэма за руку, готовая сразу сорваться с места.

Хрипение. Стук. Скрежет. Громче. Отчетливее. Треск.

– Стекло, – голос Сборта. Тихий и дрогнувший, – и оно долго не выдержит, – еще секунда, еще треск. – Назад! Бегом!

Раздался звук бьющегося стекла, и краем глаза я заметила Нормана, выбившего прикладом окно около фикуса.

– Сэм! – мой голос проходил боле на визг. Мужчина схватил меня за шиворот.

Движение. Один за другим горгоновцы выпрыгивали через окно на улицу. Роберт вышел из-за стеллажа, что-то крикнул подскочившим с места Крису и Стэну. Я бросила на командира испуганный взгляд, потом посмотрела на фикус. Красное на зеленом. Тогда мне почему-то показалось, что я обязана забрать растение с собой. Окаменела. Сэм беспорядочно тараторил, умоляя меня поскорее выбираться. Но я продолжала стоять как статуя. Дорт подталкивал к окну, а я пыталась сопротивляться, пока в один момент меня под локоть не схватил Льюис и не потащил грубо за собой:

– Если ты сейчас не вылезешь из этого гребанного окна, то, обещаю, останешься с мертвецами один на один! – рявкнул он, выводя из оцепенения. Я глянула Льюису в лицо и поспешно закивала. Тот коротко переглянулся с Робертом, затем посмотрел на меня. – Прыгай, я поймаю, – и, ловко схватившись за раму, юркнул в оконный проем.

Я последний раз оглянулась назад. Глубже вздохнула и полезла в разбитое окно. Острые остатки стекла уверенно держались на раме. Позади послышался еще более громкий звук трескающегося стекла, затем ругань Роберта и Сэма. Уже не думая ни о чем, я рванула вперед, зацепилась, начала падать…

В одно мгновение ощутила холодный сырой ветер, ударивший в лицо, дикую боль на тыльной стороне ладони, и как меня, падающую, перехватил Льюис. Я не успела ничего сказать, не успела понять, что произошло. Через еще миг на улице оказался и Сэм. Потом раздались выстрелы, и в окно вылетел Роберт с криком: "Вперед! Бегом!"

Помутнение.

– Сэм! Фикус!.. – мой жалобный вскрик. Я кинулась было обратно, но в аптеке замелькали тени, а через секунду у окна появились мертвые. Меня точно током прошибло, в голове прояснилось… Я ринулась назад.

Это не живые люди. Это не сумасшедшие. Они даже не больны. Они действительно умерли и нас пытаются забрать с собой.

Вся сцена – щелчок пальцев. Кристофер схватил меня за правую здоровую руку: "Давай же, твою мать!".

Сборт устремился вперед, увлекая нас за собой прочь. Через площадку и стоянку. Зараженные возникали то тут, то там; я вцепилась в предплечье Льюиса, который ловко менял направление, уверенно следовал за петляющим Робертом. Сэм бежал рядом. Михаэль и Норман тащили Джона почти на себе.

На секунду могло показаться, что мы с Сэмом часть группы военных. Часть "Горгоны".

Болело все тело, ноги гудели, левая рука пылала от пореза – но мое сознание и мое тело существовали в тот миг порознь, и воля оказывалась сильнее слабости. Это не второе дыхание, это отчаянность от отчаяния. И я бежала. Бежала. Бежала…

А когда внезапно столкнулись с живыми людьми, я и не поняла в первую секунду, что произошло: мы выскочили на перекресток, резко показавшись из-за угла дома. Неожиданно раздался вскрик. Кто-то упал. Я, отпустив руку Криса, отступила в сторону, но тут же передо мной затормозил Стэн, будто бы закрывая собой. Роберт вскинул вверх руку. Я заметила нескольких мужчин и женщин, не тех, которых мы видели ранее. Один из незнакомцев упал, врезавшись в кого-то из горгоновцев. Ругань. Оцепенение. Крик Сары: "За ними тоже мертвецы!". И я увидела еще зараженных с той стороны, куда мы так торопились бежать.

Одна из женщин завопила и бросилась прочь, за ней сорвались и остальные. Бас Роберта: "Уходим, скорее!" походил на дежавю. Суматоха, неразбериха в моей голове. Я попыталась рвануть вперед, но наш путь с одним из незнакомцев пересекся. Мы затормозили, не в силах разомнуться. Я с паникой глянула по сторонам. Зараженные ближе, они со всех сторон, а горгоновцы уже отдалились вперед. Секунда. Я хотела побежать, но мужчина с силой толкнул меня в сторону. Потеряла равновесие, пошатнулась. Все поплыло перед глазами. Страх захлестнул с головой. И я начала падать на асфальт, выставив вперед левую руку.

От дикой боли подавилась собственным криком. Упала на спину, схватившись за кисть. Кровь. Кровь. Кровь.

– Штеф! – голос Сэма исчез в шуме, что стоял у меня в ушах. Еще какой-то оклик, которого не различила.

Боль. Паника. Адреналин. Перед глазами от перенапряжения начало темнеть. И голос в голове: "Поднимайся, Штеффи, родная. Не время сдаваться". Постаралась встать, но земля под ногами шла кругом. Шум. Кряхтение и стоны. Зараженные совсем рядом. Я поднялась на ноги, сразу же начиная пятиться назад, и поняла, что потеряла из виду военных. Оказалась в ловушке. Окружена зараженными. Они все ближе и ближе, и запах гнили ударил в нос.

И нечем защититься.

Бросилась вперед, маневрируя мимо зараженных. Не видела горгоновецев. Не видела Сэма.

Лихорадочный поиск выхода. Спастись. Выжить любой ценой.

Внезапно передо мной вынырнул мертвец. Отскочила в сторону, и от ужаса остолбенела. Когда уже, казалось, судьба предрешена, когда мертвец потянулся ко мне, почти схватив, раздался выстрел. Уши мне заложило, все зазвенело и засвистело. Зараженный упал с пробитой головой. Еще пара секунд. Я глотнула воздух ртом, краем глаза увидела военную форму, и вот меня уже перехватили за плечо, резко разворачивая к себе.

Еле различимый звук падения металла на асфальт. Секундный отблеск.

– Ну, вперед! – голос Льюиса скрылся в гуще моих мыслей. Мужчина поднял пистолет и поочередно выстрелил еще два раза, а я, хлопнув по пустым карманам, заметила ключ на дороге. Движение вперед. Перехватила брелок. В тот же миг горгоновец рявкнул, подталкивая меня вперед.

Я сорвалась с места. Крепко сжимала холодный металл, кажущейся моей последней надеждой. Надеждой, которую только что могла так халатно упустить. Хвала Небесам, что я его заметила!

Хвала Небесам, что Крис заметил мое отсутствие.

– Вперед! Давай! На гаражи! – крик мужчины долетел до моего сознания сквозь свист, все еще стоящий в голове. Военный ловко перехватил мачете, ударяя им в сторону. Еще одно тело упало на дорогу.

За считанные секунды подлетели к зеленому зданию. Я, взобравшись на коробку, схватилась за железо крыши, в попытках подняться. Еще через секунду Льюис практически забросил меня на крышу, и сам поспешно подтянулся. Почти синхронно мы отползли от края и без сил рухнули, силясь восстановить сбившееся дыхание. Свист в ушах. Хрипение отовсюду.

Вдох. Выдох. Вдох.

Льюис перевернулся на спину, со стоном раскинув руки в стороны и поджав одну ногу в колене. Я все также лежала на животе, прижавшись щекой к крыше и сжимая в руке ключ. Только в эту секунду я почувствовала, с какой силой билось мое сердце. Оно сквозь грудную клетку ударялось о железо гулким эхом.

Все могло закончиться пару секунд назад. Все могло закончиться. И этот дурацкий ключ! Как он мог вылететь из закрытого кармана? Зачем я вообще решила его оставить там?! Я стукнула кулаком по крыше, поскуливая себе под нос. Посмотрела на свои руки. Кровь.

И затем мы услышали, как зараженные навалились на стены гаража. Я вздрогнула, Льюис не отреагировали. Мы оба знали, кто (или вернее что) там. Буквально в следующее мгновение заскрипела рация, закрепленная на портупее военного. Я резко повернулась к Кристоферу, а мужчина спокойно зажал кнопки – воспользовавшись секундным отвлечением внимания Льюиса, тут же положила ключ в прежнее место и закрыла карман, пообещав себе, что при первом удачном стечении обстоятельств запрячу брелок надежнее.

– Кристофер Льюис на связи, – театрально выдохнул горгоновец, скривившись немного и бросив на меня короткий взгляд, – ну, и Штефани Шайер, конечно.

– Живы? – Роберт не то спросил, не то утвердительно отчеканил.

– Удивительно точное наблюдение.

– Не ерничай, – вновь скрип и недолгая пауза. – Мы вышли через сквер в тихий переулок. Вам удалось отвлечь этих тварей на себя, – мое сердце пропустило пару ударов; Льюис сдавленно выдохнул. – За вами возвращаться не будем. Маршрута не меняем. Двигаемся дальше, а вы нагоните по пути. Будьте на связи и излишне не рискуйте, – Роберт помедлил. – И, прошу, будьте осторожны.

– Принято, – ответил Льюис учтиво, затем нажал на “отбой”. Он молчал с минуту, затем приподнялся, оглядываясь вокруг.

Я не решалась что-либо проговорить, но тоже поднялась, опираясь ладонями о крышу. Тут же зашипела, выпрямляясь. Крис обернулся, а я спешно опустила руку, неосознанно заводя ее за спину и пряча от взгляда мужчины. Горгоновец картинно закатил глаза. Молча подлез ко мне, открывая аптечный подсумок:

– Руку давай, – проговорил коротко, достав бинт, пластырь, пару бутылочек. Зараженные не умолкали, продолжали хрипеть и царапать металл, и я с опаской оглянулась по сторонам.

– Я должна поблагодарить тебя… – Крис глянул на меня исподлобья, вздернув некогда проколотую левую бровь и усмехнувшись. – Хотя, признать, ты первый кричал, что не будешь рисковать собой ради…

– Не обольщайся, милая, – перебил меня мужчина, открывая бутылку и первым делом обильно промывая рану водой. Я стиснула зубы и сжала пальцы на ногах. Следом Льюис вылил мне на ладонь антисептик, который тут же запенился. – Я не успел подумать, прежде чем бросаться к тебе на выручку. Рефлексы сработали, не более того, – движения Криса быстрые, отточенные; вот уже вокруг раны появилась коричнево-красная полоска йода, а сам порез покрылся специфической мазью с ярко выраженным запахом. – Если бы я на секунду опомнился и прикинул всю безрассудность этой затеи, – военный наложил на рану какую-то специальную бумагу, оторвал зубами край упаковки от бинта, после чего ловко перебинтовал мою ладонь, – то ни за что бы не поступил подобным образом, – его губы расплылись в самодовольной усмешке.

Я сощурилась на секунду, затем ответила тихо и от всей души:

– Спасибо, Крис.

Тот посерьезнел. Кивнул.

– Вернемся – обязательно покажешь руку Михаэлю. Он у нас спец, – горгоновец выдохнул, опустил голову. Затем вновь огляделся. – Ладно, слушай сюда. Пока эти твари хотя бы немного не успокоятся, пытаться что-то предпринять будет наиглупейшим решением. Сейчас нужно как можно тише себя вести. Как раз восстановим дыхание, а потом марш-бросок и через переулки срежем и выйдем к "Горгоне". Хорошо?

– Угу.

– И еще. Все, что буду говорить – слушай и выполняй беспрекословно. Иначе все может пойти по не самому удаленному месту.

– Поняла. Хорошо.

Кристофер окинул меня взглядом снизу вверх. Следом достал из кармана пачку сигарет, выудил себе одну и закурил.

На душе было очень погано; я чувствовала себя виноватой в том, что мы оказались втянуты в ситуацию.

– Не думаю, что зараженные успокоятся хоть немного, – проговорила с опаской, посмотрев на горгоновца. – Мы у них на виду, разве нет? Есть ли смысл ждать? – мужчина усмехнулся, выдыхая табачный дым плотным облаком. Осознание. – Так мы не этого ждем… Не хочешь говорить напрямую, чтобы не запаниковала? Просто даешь отдышатся, прежде, чем будем пытаться прорваться через беснующуюся толпу? – увела взгляд, разминая запястье. – Мог сразу сказать, не увиливая…

– Учту, – просто отозвался Льюис. Ненадолго замолчал. – Хм… Ладно, слушай, – продолжая курить, военный достал из бокового кармана сложенную карту; внутри свертка лежал покусанный и треснувший небольшой красный карандаш. Кристофер разложил карту и навис над ней, внимательно изучая. Я робко подползла ближе, заглядывая в витиеватую схему.

Льюис бегло ориентировался и быстро набросал пару возможных вариантов дальнейших действий. Красный цвет карандаша ярко выделялся на серо-зеленом колорите бумаги. Я обратила внимание на то, что изображенная местность уже была порядочно изрисована и исписана, причем карандашом другого цвета. Подумалось о том, что карта явно принадлежала кому-то до Льюиса: во-первых, маловероятно, что горгоновец таскал за собой большой набор цветных карандашей – красный короткий, источенный весь, им пользовались постоянно, – во-вторых, отличались как сами линии (нажим, ровность), так и надписи на карте (почерк, используемые слова и обозначения). Невооруженным глазом понятно, что их оставил не один и тот же человек.

– Либо здесь, либо вот тут пройдем, – Крис указал мне на несколько линий, – ну, или пробежим, там уж как пойдет. Нам главное стройку миновать, а там до наших машин рукой подать.

Мое предположение о том, что разумнее сразу направиться к стоянке, он сразу опроверг, намекнув на нецелесообразность сего мероприятия. Когда я обмолвилась о журналистском трейлере и о больнице рядом, Льюис неоднозначно скривился. Он в целом не особо поддерживал идею направиться в больницу, так как "эти заведения всегда были рассадником всяких инфекций", а теперь там, “и вовсе седьмое пекло”. И “если уж и решаться на это дерьмо, то явно не в одиночку”. Сама я силилась не думать, что ждет после того, как мы заберем машины горгоновцев, трейлер. После того, как выедем из города.

Откровенно говоря, вера в благополучный исход и "безопасность где-то там" с каждой секундой становилась все меньше и меньше. Как минимум – мы оказались свидетелями. Как максимум – инфекция перешагнула таможенные барьеры.

Кристофер докурил и изящным броском отправил окурок за пределы крыши. Я смотрела куда-то вдаль, сквозь деревья, пытаясь абстрагироваться ото всего происходящего. Здравомыслие на грани. Пожалуй, чтобы не утонуть в неизвестности, оставалось плыть по течению и доверить жизнь случаю. Не самое рациональное решение. Но оно помогло успокоиться хотя бы немного.

Зараженные продолжали скрести по металлу гаражей и хрипеть. А мы с Льюисом продолжали молча и неподвижно сидеть. Шаткое, деланное спокойствие было недолгим. Рация вновь противно заскрипела, и я нервно дернулась.

– Льюис на связи.

– Ну, что, как там на крыше? – короткий смешок, и я тут же узнала голос Нормана. – Устроились удобно и безопасно? Гнездо себе еще не вьешь?

– Хочешь, чтобы я тебя послал?

– Подальше отсюда было бы неплохо, но на данный момент немного занят для путешествий. Хочу двум умельцам помочь, – я увидела, как Кристофер напрягся. – Короче, слушай. Я через пару минут зараженных на себя отвлеку, а вы с другой стороны быстро смывайтесь.

– В каком плане “отвлеку”? – Льюис скоро переглянулся со мной. Я сидела, не дыша, и смотрела на мужчину широко распахнутыми глазами.

– Тебе точно надо проспаться, Крис, – последовал ответ. – Сборт меня отпустил. Втроем их нагоним, – скрип, пауза. – Со штабом связались секунд на пятнадцать. Код красный. Джону совсем поплохело, зараженных слишком много на пути. Распогоживается, вроде, но на севере собираются черные тучи, как бы снова шторм не накрыл. Роберт решил еще ночь переждать. На той стройке, помнишь же ее? – Норман тяжело дышал, пытаясь совмещать быстрый бег и скорый шепот. – Раздастся выстрел, хватай Штефани и бегите к парку. У меня зеленая дымовая осталась, так что ее тоже в расход пущу, не отвлекитесь на нее. В парке около фонтана встретимся и рванем к высоткам. Как понял?

– Принято.

Я с секунду переваривала услышанное, а затем без лишних слов накинула рюкзак на плечи. Льюис кивнул в знак одобрения:

– Вопросы есть?

Покачала головой. Руки дрожали от волнения, и адреналина внутри стало больше, чем страха.

– Думаешь, все это разумно? – проговорила я, сама зная ответ наперед. Льюис пожал плечами.

– Совершенное безумие. Впрочем, все, что происходит сейчас вокруг нас сплошное безумие. Вокруг репетиция апокалипсиса, а мы главные действующие лица. Кстати, – немного погодя добавил он, поворачиваясь ко мне и заглядывая прямо в мои глаза, – Шайер, а что это у тебя там за ключ?