Проснулся так, будто кто-то втащил мне по лицу. Несколько раз. Ногой.

По всей видимости, ночью меня так на задних креслах и вырубило. Голова откинута назад, шея затекла. Первые секунды смотрел на потолок машины, пытаясь понять, где я и что происходит. Кто-то еще несколько раз настойчиво постучал по стеклу, а такое чувство, что по моей голове.

Я взвыл. Поднялся. Движение болью отдалось в каждой части тела. Зажмурившись, принялся разминать мышцы шеи, параллельно думая о том, насколько сильно меня все задрало. За окном темень непроглядная, но Шайер в машине не наблюдалось. Краем уха услышал встревоженные голоса и поспешно вылез из машины.

Запах сырой земли и промокшей древесины ударил в нос. Синий полумрак. Лес заволокла плотная серо-голубая дымка. Ни черта не видно. Я нахмурился, глядя на проснувшихся и снующих в разные стороны горгоновцев. Дорогу, по которой мы приехали, завалило ветвями, но это не страшно. Хреново то, что на нее же повалило большие деревья – машинам не пройти.

С пару секунд стоял неподвижно. А потом протяжно ругнулся. На последних звуках рыкнул, оборачиваясь и ища Сборта взглядом.

Да уж, Небеса продолжали аттракцион невиданной щедрости на юморески.

Роберт стоял у самой дальней машины; его недовольный бас и ругательства лишний раз подтверждали, что положение наше похерилось крайне серьезно. Сара со Стивеном и Норманом поспешно убирали ветви в дороги – все трое наперебой бубнили. Я быстрым шагом направился к Сборту, потирая глаза.

Утро начиналось бодренько. Сон словно рукой сняло, когда перед глазами открылась картина с последствиями ночной бури. В голове шумело, и хрен пойми отчего: то ли от того, что неудобно спал, то ли от ночного ветра.

– Утра, – бросил я, подходя к Сборту, на что тот лишь кивнул, мельком глянув в мою сторону. – Смотрю, погода против нас? – проговорил риторически.

– Похоже, сейчас все против нас, – устало ответил командир, пока я всматривался в снующие туда-обратно лица. – Шайер на крыше трейлера, не ищи ее здесь, – я вскинул бровь, удивленно хмыкнув. Роберт не обратил на это никакого внимания, продолжая смотреть вперед на заваленную дорогу. – Скажи, это же эбиновива?

Я глянул вперед. Деревья большие, тяжелые – порядка нескольких тонн стол, – а древесина сырая, черная.

– Угу, – отозвался чуть слышно.

Деревья этой породы в основном росли в Северных землях, целыми лесами, и отличались особенной огнеупорностью. Хоть вымочи их в солярке, хер гореть будут – вспыхнет сверху, покоробит кору, и скатится пламя наземь.

– Не знаю, насколько возможно убрать завалы с дороги.

– Маловероятно, – протянул я, на что Роберт окинул меня внимательным взглядом. – Можно попробовать гранаты подложить и взорвать, – сказал и тут же понял, насколько замысел паршив.

– Хочешь устроить фейерверк из кольев, поленьев и щепок? Не самая безопасная идея. Да и вполне горящих деревьев здесь предостаточно, жара крайних дней нам тоже враг – лишняя искра приведет к плачевным последствиям. К тому же, опустив все объективные риски, взрыв может привлечь лишнее внимание. А мы стараемся остаться незамеченными.

– Да, но, не то чтобы хочу нагнетать обстановку, если в таком случае мы не найдем другой дороги, то хер машины отсюда отгоним.

– Мне приходится соглашаться с твоими тезисами, – нехотя ответил Сборт. Донеслась короткая словесная перепалка между Сарой и Норманом. – Будем считать, что это знак свыше нам еще немного переждать и не соваться ни на большие дороги, ни уж тем более в населенные пункты.

Я перенес вес тела на вторую ногу, почесывая подбородок и прикидывая, что к чему. В голове каша. Спать уже не хотелось, но и светлое сознание пока не пришло. В животе противно заурчало. Перепалка между Сарой и Норманом возобновилась на мгновение, и вновь утихла. Стэн сидел на одной из упавших эбиновив, закрыв лицо руками. Сэм ходил из стороны в сторону, словно не мог устоять на месте.

– А Шайер что забыла на трейлере? – бросил я осипшим голосом.

– Предложила свою помощь с дежурствами, – пожал плечами Роберт. Я недоуменно глянул на него; зашибись все просто стало. Сборт повернулся ко мне, спокойно реагируя на мою озадаченность. – Инициативу не стоит пресекать. К тому же, может оно и к лучшему. Пользы от Штеф наверху будет больше, чем сейчас здесь, – командир с секунду помолчал. – Она мне импонирует. Целеустремленная, стойкая. В ней есть потенциал, что думаешь?

Я бросил взгляд в сторону трейлера. Девушка сидела на раскладном стуле и внимательно смотрела в бинокль.

– У тебя уже есть план, что дальше делать будем? – спросил спокойно, переводя тему и не поворачивая головы к Сборту.

– Скоро полноценно оформлю его в голове, и тогда уже вам объяснять буду. Вдобавок, – он тяжело вздохнул, – пусть сначала все в порядок мысли приведут. Дурной голове смысла объяснять не много, – Сборт с секунду помолчал. – И, Крис. Тебе персональное задание, – я внимательно глянул на Роберта. – Проконтролируй, чтобы Штефани уверенно держала в руках оружие. Мне сейчас крайне необходимо, чтобы все могли хотя бы за себя постоять.

– А что же Сэм? – саркастично заметил.

– А Сэм мне пока на нервы не действует своим стремлением хотя бы что-то сделать, при этом всего шугаясь и теряя пистолеты, – по-доброму усмехнувшись, я переглянулся с Робертом. Сборт сказал все просто и легко. Без негатива и нервяка. – Хотя, признать, твое самовольное решение дать Штефани оружие нехило вывело меня из себя.

– Поэтому ты решил отмалчиваться почти две недели?

– Не забывай, с кем говоришь, – сухо бросил Сборт, на что я выдохнул через нос, скрещивая руки на груди и опуская голову. – Крис, не испытывай мое терпение. Оно ведь далеко не безгранично.

– Я знаю, Роберт, – проговорил в ответ тихо и устало. – Прости. А вот касаемо твоего задания есть нюанс. Пистолет-то Шайер держать умеет, но в том, что она сможет стрелять, я сильно сомневаюсь. Насколько бы мертвыми ни были эти твари, но…

– Мы в тяжелой ситуации, Крис. И потеряли много людей. Если у нас есть возможность минимально выправить наше положение, ею нужно пользоваться. Мы можем потерять еще больше, и это будет не опыт, а жизни, которые не вернуть. Ты прекрасно знаешь, не единожды приходилось выбирать между плохим и еще более худшим, – секундная пауза. – Штефани нужна правильная подготовка, а эмоциональные силы она найдет, – твердо и уверенно добавил Сборт. – Ты сам себе соврешь, если скажешь, что не видишь в ней родственной души и знакомого боевого духа.

– Это не отменяет того факта, что убить она не сможет. Хочешь полностью раздолбать ее нервную систему?

Роберт замолчал, стискивая зубы. Посмотрел на меня выразительно. Выдохнул. На лице его скользнуло сочувствие, и в голове моей мелькнули слова Сары о диалоге Сборта со Штеф.

– Откровенно говоря, я не знаю, можно ли ее раздолбать сильнее, – Роберт цокнул. – Если Штеф захочет помогать и учиться, то я это одобрю. Принуждать не будем, но направить попробуем.

– А если откажется?

– Ты ведь пистолет ей всучил и обратно не забрал именно поэтому? – Сборт усмехнулся. – Давай уже закончим на этом. Пустой разговор, пока конкретных действий нет. Плюс, именно сейчас перед нами стоит совсем другая проблема.

Бросив взгляд на трейлер, я завел руку за спину, рефлекторно отдал честь Сборту, а затем направился в сторону остальных горгоновцев. Норман отбросил в сторону кипу собранных ветвей и, увидев меня, коротко кивнул. Не обмолвившись ни словом, я принялся помогать ему расчищать территорию. Все были мрачны. Не было ни сил, ни желания пытаться поддерживать в себе позитивный настрой. Хотелось послать все как можно глубже, а после сесть и закурить, растворившись в сизом дыме.

Время летело стремительно – мы и не заметили, как миновало утро, – часы показывали около полудня. Оставалось темно и прохладно, грязные грузные тучи заволокли небо. Но тихо. Ни дуновения ветерка. Словно природа задохнулась. Туман почти рассеялся, только в низинах да над водной гладью держался тонкий слой голубоватой дымки. Слышался треск верхушек деревьев, да хруст веток под ногами. Горгоновцы много говорили, пока Стивен доваривал похлебку из консерв, а Сара со Сбортом раскладывали на капоте карту. Стэн все еще бродил вокруг упавших деревьев, а компанию ему составлял Сэм. Они что-то обсуждали. Ко всеобщему удивлению – спокойно и почти безэмоционально.

Сидя на корточках и держа во рту незажженную сигарету, я внимательно наблюдал за происходящим. Эмоциональное истощение давало о себе знать полным безразличием. Хотя, признать, в этом я немного блефовал – внутри росло вяжущее чувство тревоги, от которого подрагивали руки. Никогда не страдал тремором. Ощущения кошмарные.

Мысли перескакивали с одной на другую, дезориентация и тотальная оторванность от пространства. Посматривал на горгоновцев, на карту, на безмолвный лес, что окружил нас клеткой. Смотрел, вроде бы, внимательно, но как-то сквозь. Перед глазами высились не объятые влажным сумраком деревья. Перед глазами вновь вспыхивал умирающий город, невероятно холодная ночь и мерзкий запах гнили. Смрад, от которого слезились глаза, да хотелось блевать каждую гребанную секунду.

Норман подошел, молча опустился на корточки рядом. Удручающе выдохнул, взялся за шею.

– Мы в дерьмище, Крис, – прохрипел он, смотря вперед. – Кажется, что крышак уже едет. Мы с Михаэлем включали приёмник – одни помехи, больше ничего. Я вот думаю, а вдруг это реально конец? Не то чтобы я ждал апокалипсиса или шибко в него верил, но в детских фантазиях явно не так представлял последние дни нашего грешного мира, – Норман шмыгнул носом, выуживая из кармана небольшую металлическую фляжку с какой-то сильноалкогольной дрянью. Хохотнул себе под нос нервно. – Мировые события достигли апогея, а мы следим за всем происходящим с центральных мест.

– Скорее уж принимаем интерактивное участие. Но вынужден признать, что ожившие мертвецы не особо тянут на хтонических чудовищ.

– Да и мы не охереть какие боги, – ответил Роудез, пожав плечами.

Мы молча глянули вперед. Я – закуривая сигарету, Норман – делая несколько глотков из фляжки.

***

Замираем у угла дома, осторожно выглядывая на пересечение улиц. На перекрестке с десяток недвижных тел на асфальте. Несколько машин, одна за другой, быстро проносятся вперед. Людей на улицах почти нет, и мне очень хочется думать, что большая их часть либо спряталась по домам, либо эвакуировалась. Но встречая на каждом шагу трупы или зараженных, мало верится, что многим удалось спастись.

Сколько в городке жителей? Пятнадцать тысяч наберется общим числом?

Лужи на земле покрыл тонкий слой льда. Пар валит изо рта. Настолько холодно, что больно вдыхать – на грани сумасшествия и абсурда даже температурный скачок вниз. Тонкая тканевая куртка не греет совершенно. Я будто в кошмарный сон попал, который все не заканчивается. Не могу осознать смерти сослуживцев, не могу осознать, что впервые Роберт Сборт не знает, что делать. Если уж он в растерянности, что говорить о нас?

Подаю знак горгоновцам, и те быстро, один за другим, выскакивают вперед. Как можно скорее минуем пересечение улиц, держа оружие наготове. Замечаем в метрах двухстах от нас небольшую группу молодых людей, плотно одетых, с кучей портфелей и пакетов. Завидев нас, они бегом садятся в машину и ударяют по газам. Свист шин на крутом повороте эхом разносится по пустынной улице.

Уже не воет сирена. И больше нет ни одного вертолета в небе. Стрельба затихла. Город вымер. Буквально. За считанные часы.

Оглядываюсь по сторонам, смотрю на крыши домов, на окна, на черное небо. Никогда не видел такого черного неба. Такое чувство, будто над нами вообще ничего нет.

– Крис? – окликает меня Норман. Я поворачиваю голову, киваю коротко.

Минуем проспект, уходя на маленькие улочки. За очередным поворотом – несколько зараженных, склонившихся над чьим-то телом. Я выставляю руку в сторону, задерживая потерянную Сару. Девушка охает, когда одна из тварей поднимает голову от изуродованного тела. Изо рта зараженного висят ошметки мяса вперемешку с кусками одежды. Все его лицо окровавлено. Он жует размеренно, смотря на нас замутненными глазами.

Внутри все переворачивается, сворачивается, завязывается в тугой узел. К горлу подкатывает кислота. Если бы не пустой желудок, меня бы вывернуло прямо сейчас.

Остальные твари также замечают нас, хрипят, начинают подниматься. А мы все стоим, когда то ли люди, то ли монстры начинают двигаться в нашу сторону, оставляя разорванное тело. Но и их тела не целее. Оголенные ребра. Развороченные грудные клетки. Обглоданные руки и шеи.

С подобными ранами не двигаются. С подобными ранами не стоят на ногах. С подобными ранами не живут.

О, Небеса, неужели взаправду вы послали кару на наши головы?

Хрипы зараженных такие, будто в их легкие напустили воды или крови, и вся их глотка заполнена мутной жижей. В один момент в моей голове что-то переклинивает.

– Вперед, вперед, мать вашу, уходим! – почти рычу, подталкивая Сару и Чарльза. Одно из тел, лежащих перед нами на асфальте, дергается и начинает подниматься. Норман швыряет нож, и труп безжизненно валится на дорогу.

В ушах стоит гул собственного сердцебиения. Дыхание сбилось ко всем хренам собачьим, а мы не останавливаемся. Как можно скорее двигаемся вперед, минуя улицу за улицей. Я веду трех горгоновцев за собой, отбиваясь от тварей, заполонивших город.

Осталось совсем немного до назначенного места встречи… Мне не верится. Уже не верится, что нам удастся вновь встретиться со второй частью "Горгоны". Но еще немного… И, быть может, Роберт хотя бы что-то скажет. Хотя бы на один вопрос даст ответ.

Хотя бы что-то, ведь я сам больше не выдержу.

И тут мы слышим женский визг, от которого на секунду замираем. Чарльз оборачивается ко мне, и лицо его бледное, серо-зеленое и испуганное. Я сам, как вкопанный, вслушиваюсь в недалекое эхо. Раздается еще один крик.

***

Погода сырая и промозглая. Мелкие частички воды витали в воздухе. Разложенная на капоте карта быстро стала влажной, пока мы, столпившись вокруг, усердно изучали излагаемый Сбортом план.

Во-первых, следовало проверить дорогу по которой мы приехали: насколько серьезны последствия вчерашнего шторма. В идеале дойти до трассы, осмотреть участок и оценить обстановку по линии дороги.

Второе, если у нас возникали сложности с возвращением к магистрали – оставалось двигаться вперед. Лесная дорога продолжала тянуться вдоль речушки, а на карте отмечалась переправа примерно в двух-трёх милях отсюда. Роберт считал, что дорога там не обрывается, а выходит на транзитную трассу Перешеечной области.

В сухом остатке план был простой: двое идут назад, двое – вперёд. Обе группы проводят быструю разведку, возвращаются к месту стоянки и докладывают. После этого принимается решение о дальнейших действиях.

План звучал схематично, почти грубо, но Сборт говорил о нём спокойно и уверенно – как и всегда – будто это единственно разумный вариант.

Обсуждать, по сути, было нечего. Оставалось лишь праздно уверовать в то, что где-то в конце лесной наезженной дороги находится автотрасса, которая точно выведет нас в лучшие места.

Роберт дал отмашку готовиться к обеду, а нас с Михой позвал к себе на пару слов. Мы переглянулись с Боуром, тяжело выдохнули и побрели за отходящим Робертом. Напоследок я переглянулся с Сарой, что складывала карту. Карани пожала плечами.

Сборт остановился поодаль, чтобы разговор остался конфиденциален.

– Итак. Во-первых, вам следует знать, что дела наши натянуты. Я не уверен, что впереди все пойдет гладко. Придется полагаться на удачу и волю Матери. На данный момент можно только гадать, насколько разрушительны и катастрофичны разворачивающиеся события. Во-вторых, всем следует помнить, что опасность исходит не только от зараженных, но и от выживших. Будьте бдительны, – заключил Сборт. – Дальше. Мы вынуждены разделиться на три подгруппы и, как вы понимаете, нас сейчас здесь стоит тоже трое, – я тяжело выдохнул, чуть завел голову назад, непроизвольно поднимая бровь. – Ничего сложного, бывало серьезнее; маршрут не самый длинный, да и обстановка сравнительно спокойная. Но, – командир сделал небольшую паузу, – одного мертвеца вчера ночью обнаружил и устранил Михаэль. Если вдруг что-то пойдет не по плану, мне нужно, чтобы каждый человек находился в безопасности. Что ж… – Роберт постарался придать голосу непринужденности. – Михаэль, на правах моей правой руки ты останешься здесь, на месте. Под твоим присмотром будет находиться большая часть группы, машины и весь наш инвентарь. Нужно проследить за дежурством, за нахождением каждого человека. Наберите и отфильтруйте воды, перепроверьте, чтобы машины были на ходу.

– Принято, – отчеканил Боур, сохраняя невозмутимость; преемнику командирского звания волноваться негоже. Мое же сердце билось с такой силой, что, казалось, его ритм отдается внутри глаз, в ушах. Будто покачивало.

– Кристофер, – командир обернулся ко мне, – тебе, прости уж, суждено быть левой рукой, – Роберт старался шутить.

– Ну и хвала Небесам, – пробубнил я себе под нос, выпрямляясь, – кто знает, что ты своей правой рукой делаешь…

– Я представлю, что не слышал этого, – бросил Михаэль. Роберт покачал головой, натянуто улыбаясь.

– Крис, – я поднял глаза на Сборта, заговорившего серьезнее. – Пройдешься назад, оценишь обстановку там. Возьми с собой кого-нибудь на свое усмотрение. Как вернешься – будешь под руководством Боура. Его приказы, если такие будут, выполнять, как мои. В случае непредвиденных обстоятельств, поступай не раздумывая, ставя во главу угла сохранность наших людей, – я почти незаметно и тяжело кивнул. – Как вернешься, ты знаешь, чем тебе заняться, уже говорили с тобой об этом, – хотел было ответить, но Роберт тут же продолжил. – Я направлюсь вперед. С собой возьму Стэна, – командир вновь глянул на меня, – ведь вас, идиотов, нельзя оставлять на расстоянии выстрела друг с другом.

– Я не виноват, что он долбоящер.

– Кристофер! – почти с отеческим упреком одернул меня Сборт. Я поднял руки вверх. – Все. Закончили. Приказ мой понят всем? – мы с Боуром молча кивнули. – Отлично. Обедаем, и расходимся. Чем быстрее все осмотрим, тем быстрее разрешим сложившуюся ситуацию. Рации чтобы работали у каждого. В случае непредвиденного – сразу все сообщать лично мне. Все, идите.

Мы переглянулись с Михаэлем. Тот был максимально серьезен и сосредоточен, куда сильнее Роберта; отмерил меня внимательным взглядом и направился в сторону остальных горгоновцев.

– Сборт, – проговорил я, не поворачивая головы к Роберту, – ты, хоть и правша, но с левой руки стреляешь куда метче, верно? – перевел взгляд на командира, который лишь посмотрел в ответ. Затем похлопал меня по плечу, собираясь направиться вслед за Михой, но замер. Подумал с пару секунд. Обернулся ко мне.

Испытующий, долгий взгляд.

– Крис, девятнадцать часов назад пали Старые Рубежи. Мукро пал. Централизованного управления армией больше нет, – мои легкие обожгло горячей волной, и тугой ком стянул горло. Роберт сделал паузу. – И армии тоже больше нет. Правительство Трех пало. И все прочие правительственные структуры. Северная зараза у границ Холодного Штиля, – голос его дрогнул, и командир опустил глаза. Я тяжело сглотнул, не в силах выдавить из себя ни слова. – Боюсь, дела наши уже не просто плохи или паршивы… – продолжать он не стал. Положил руку мне на плечо. Я бросил быстрый взгляд на горгоновцев, которые разливали похлебку по тарелкам и придавались бурным обсуждениям.

– Так понимаю, остальным знать об этом пока не нужно, – не то спросил у Роберта, не то просто констатировал то, что он наверняка бы подтвердил.

– Не нужно.

Я с усилием кивнул.

– Больше никто не знает? – спросил я, переведя взгляд на командира.

– Из горгоновцев больше никто, – Сборт набрал в грудь больше воздуха, – но знает Штефани. Она разбирала со мной бумаги, когда я перехватил сообщение. Признать, я немного удивлен, что ни Сэму, ни тебе она не сказала ни слова, – Роберт хотел произнести еще что-то, но качнул головой и, еще раз хлопнув меня по плечу, направился ко всем.

Я, не моргая, продолжил стоять на месте, все еще пошатываясь от сердцебиения.

Старые Рубежи пали. Оплот, на который Роберт надеялся до конца. На который мы все надеялись. Что ждало нас дальше – и представить страшно. Жутко думать, ждало ли нас вообще что-то дальше.

А Штефани знала о случившемся. Знала, и видом не показала перемены. Где-то внутри я был уверен: не скажи мне сейчас это Роберт, она бы так и продолжила молчать.

Не скажи мне сейчас это Роберт. Но он сказал. Единственному из "Горгоны". И вновь, раз за разом, я прокручивал в своей голове сухой факт того, что Сборт чаще всего стрелял с левой руки. Ведь более меткий выстрел получался. Роберт никогда не мазал с левой руки.

Меня не оставили с большей группой, отправив на разведку. Впрочем, Роберт знал, что вернусь я вполне скоро. Он сказал мне подчиняться приказам Михаэля, будучи в курсе, что не сделаю этого, если они не будут совпадать с моим видением ситуации.

Никогда не хотел брать на себя ответственность за жизнь других людей. На моих руках и так достаточно крови. Слишком долго исполняю роль главного зачистщика и палача "Горгоны".

С секунду помявшись на месте, я медленно повернулся, собираясь направиться ко всем, но рация внезапно заскрипела. Дернулся, ругнулся – совсем забыл, когда успел ее включить, – и спешно поднес к лицу:

– Слушаю.

– Восточнее тебя, метров тридцать, – голос Шайер хоть и дрожал, но был чертовски спокоен. – Мне кажется, там кто-то или что-то есть. Проверишь?

– Принял, – проговорил, выуживая один из ножей и, пригнувшись, начиная движение вперед.

Лишних вопросов в голове не возникло. Неуверенности в действиях тоже.

Тихо и быстро миновал большие корни, находившиеся на поверхности земли, и поваленные деревья. Сломанные ветви похрустывали под ногами. Я почти не дышал, а чувства вмиг обострились – рефлекторно, незаметно, – вслушивался в тишину леса, и вскоре различил еле доносимое хрипение. Пригнулся еще ниже, выглядывая из-за кустов. Впереди впадина, не очень вытянутая, но достаточно глубокая; здесь по лесу таких много. Броском преодолел за раз метров десять. Снова замер, перехватывая удобнее нож и чуть раскачиваясь на полусогнутых ногах. Сделал несколько шагов вперед, как можно осторожнее глянул вниз, и тут же присел. Покатая впадина. Метра полтора глубиной. Кроме горы мусора, в ней лежал и крутился зараженный. По всей видимости, он свалился и что-то себе сломал, раз теперь не мог выбраться. Я перевел дух. Выдох длинный, затихающий.

Секунда. Две.

Все дальнейшее произошло за пару неуловимых мгновений. Я скатился вниз, зараженный зарычал; тягучая темная жижа лилась из его рта. Хватаясь пальцами за мусор и землю, он хотел подтянуть свою тушу ко мне, но я нанес удар. Тут же отскочил назад, выпрямляясь и отряхивая кровь с боевого ножа.

Еще миг.

Я смотрел на бездвижное разорванное тело мужчины в офисном костюме. Руки непослушно тряслись; я поспешно отвернулся, только в эту секунду понимая, что, собственно, произошло. Почему просто не кинул один из метательных? Из оцепенения вывел новый скрип рации. Нехотя ответил на вызов.

– Льюис? Ты в норме?

– Да, в порядке. Зараженный. Один. Убрал.

– Там еще кто-то. Наверху, слева, метров пятнадцать-двадцать. Сидит за деревом, я не вижу, кто это. Он буквально только появился.

– Принял, – произнес на выдохе, затем убирая рацию и одним махом выбираясь из оврага. С секунду помедлил, затем срываясь с места вперед. Уже увидел силуэт облокотившегося о дерево мужчины. Когда заметил, что силуэт незначительно шевелится, будто от тяжелого дыхания, замер на месте. Секундная нерешительность и обескураженность. Не нашел ничего более подходящего, чем свистнуть.

Парень мгновенно подорвался с места, оборачиваясь и прижимая к груди кожаный рюкзак. Он перепугано смотрел на меня, безмолвно открывая рот, а потом быстро поднял руки, роняя поклажу на землю.

И сказать, что я охренел, не сказать ничего. Я выпрямился, опустил нож, продолжая недоуменно смотреть на незнакомца, вполне здраво понимая, что не ожидал встретить живого человека.

***

Сара сидела на трейлере. Пока Миха внимательно осматривал молодого человека, которого, как мы узнали, звали Марк, я, Роберт и Шайер стояли поодаль.

Вспышка зажигалки. Легкий дымок ударил в нос, и я сделал первую затяжку, чувствуя, как дым попадает в легкие, расходится по всему телу.

Не сказать, что Роберт отчитывал нас, но пребывал он в несколько негодующем расположении духа. Мало того, что Штеф самовольно решила сообщить сразу мне об увиденных ею, направив проверить, так еще и я без лишних вопросов информацию принял и, так же никому не сообщив, пошел разбираться. Шайер, потупив взгляд в землю, слушала Сборта не перебивая. Пару раз шмыгнула носом, да терла под глазами. Роберт, насколько мог, терпеливо повторял, что даже мы, опытные и прожженные бойцы, первым делом сообщаем о происходящем командиру и ждем его приказов (в общем-то, я понимал, почему Сборт преувеличивал и говорил настолько категорично: старался деликатно прививать Штеф военную дисциплину и привычною для горгоновцев координацию действий).

Если Шайер было суждено прослушать лекцию, которая, уверен, возымеет продолжение, то мне Роберт без лишних слов отвесил звонкого подзатыльника и смерил взглядом, способным заменить сотни тысяч тезисов. Но и первое, и второе было сделано Сбортом скорее "для галочки". По-настоящему сердит на нас он не был.

– Роберт, прости, – первое, что сказала Штеф, когда Сборт замолчал. – Просто подумала, что так будет правильнее. Ты сам говорил, что на дежурстве следует действовать оперативно и не поднимать лишнюю панику. Ведь, в сущности, Льюис зараженного сразу устранил, – уклончиво проговорила она, бросив на меня взволнованный взгляд. – А если бы там никого бы не оказалось? Стоило ли беспокоить всех? Лишний раз тревожить? – я ухмыльнулся, выдыхая табачный дым и смотря из-под бровей на Сборта; открытого одобрения он не выказывал, но и осуждения в его глазах не читалось. – И, к тому же, – продолжила Шайер все с той же дипломатичной интонацией, – ты бы все равно послал Льюиса проверить, что там…

– Спорное решение, Штеф, – протянул Сборт. – Логичное, безусловно; но неоднозначное. Запомни: приказы отдает командир. И слушаются тоже только командира, – Роберт уже глянул на меня. Я пожал плечами. Сборт постучал ногой о землю. – Так, ребятки, – наконец проговорил он, – больше никаких подобных выходок. Все решается через меня, – Шайер коротко кивнула. – Ладно, на первый раз прощена, – Роберт похлопал ее по плечу, – иди, отдыхай. Отдежурила хорошо, самое главное, что зараженный и наш неожиданный гость, – мужчина кивнул в сторону столпившихся вокруг Марка горгоновцев, – были тобой замечены. В следующий раз при дежурстве сообщай все сначала мне.

– Мне будет можно дежурить? – проговорила Штеф неверяще.

– Но только в дневное время, – в сотый раз уже повторил Сборт, в то время как Шайер переглянулась со мной и еле заметно улыбнулась. – А теперь иди к остальным. Послушай Марка, может, твоя журналистская чуйка что-то заметит, – добавил Роберт подбадривающе.

Девушка довольно кивнула и зашагала к остальным горгоновцам. Я сделал еще одну долгую затяжку. Бросил окурок под ноги, сразу его притаптывая. Во рту стояла горечь; я держал дым внутри себя, пока он не начал обжигать горло. Выдох долгий, медленный. Густое белое облако дыма обволокло.

Сборт скрестил руки на груди, смотря вслед Шайер. Напряженно думал, долгую минуту оставаясь безмолвным.

– Одного тебя мне мало было, – наконец проговорил командир с ухмылкой, глянув в мою сторону. Я пожал плечами, мол, а что ты хотел, сам меня в "Горгону" взял, да сам Шайер пустил дежурить. – Хотя, признать, ход мыслей у нее здравый. Нормально среагировала.

– Теперь вопрос. Что с новоиспеченным гостем делать?

– Сориентируемся.

К Марку и столпившимся вокруг него горгоновцам подошел заспанный и помятый Сэм. Роберт же не спешил к этому дружному сборищу; продолжал стоять, сосредоточенно размышляя и почти не моргая.

Дико хотелось спать. Хотя бы просто раскинуться на мягкой просторной постели. Принять горячий душ. И вообще не шевелиться.

Когда я повернул голову, то увидел спешащего к нам Нормана. Слишком серьезного. Слишком встревоженного.

Что-то не так.

Роберт взялся рукой за ремень на штанах и сделал несколько шагов вперед к Роудезу, а тот, не успев еще подойти, выпалил, что Марк ранен. И покусан – в районе холки Миха обнаружил вырванный кусок; от боли и шока найденыш не понял, что его цапнули.

Сборт ругнулся себе под нос, опуская голову. Я же напрягся, выжидающе наблюдая за каждым его движением. Машинально потянулся к ножнам, но заметивший это Роберт махнул рукой в отрицательном жесте.

Хотя и он, и я, и Норман, и каждый чертов человек, столкнувшийся лицом к лицу с Северной заразой, понимал, какие последствия она за собой влечет.

И статистика, собранная Гивори. И все происходящее, больше напоминающее макабрическое пиршественное шествие Сумрачной, покрывающей смертью каждый свой шаг.

Роберт помолчал еще с пару секунд. Напряженных и тягостных. Затем резко развернулся на пятках.

– Что ж, и это разрешим, – отчеканил он, быстрым шагом направляясь вперед.

Мы обеспокоено переглянулись с Норманом, затем срываясь за Сбортом.

Что ж столько всего в один момент сваливается на голову? Тут не скачки из огня да в полымя, а скорее бесконечная полыхающая дорога, где горит вообще абсолютно все и абсолютно всегда… Вашу ж мать, когда я уже сам догорю в этом синем пламени.

***

Невероятно глупо было ждать от Марка благих известий (особенно со знанием, что Государство уже погружено в анархию и хаос – выбросить из головы такое скорое падение Старых рубежей невозможно), но паршивенькая человеческая надежда на благоприятный исход все равно ныла промеж ребер.

Хороших новостей не было. И плохих не было. Были отвратительные.

Восток горел и сгибался под натиском оживших мертвецов и обезумевших выживших. Города превратились в могильники. Инфекция расползалась с невероятной скоростью, и, казалось, никто не старался ей противостоять. Контрольно-пропускные и опорные пункты, укрепленные блокпосты, перекрытые дороги – это больше мешало людям спастись, чем предотвращало распространение Северной заразы.

Марк тараторил, сбивался, запинался. Перескакивал с одной мысли на другую. Он в подробностях описывал те ужасы, что ему довелось увидеть. Вновь и вновь задавался вопросами: что происходит? Кто эти существа. Почему люди сходят с ума? Почему так быстро это нечто охватило такие большие территории? А рана на его плече медленно покрывалась беловатой липкой пленкой.

Я переглянулся с Робертом. Видимо, изоляция Севера была куда серьезнее, чем все мы предполагали, и уж тем более серьезней и масштабней озвученной. Продолжительное время инфекцию смогли продержать в тех территориальных границах. Сравнивая, конечно, с тем, как сейчас, меньше чем за две недели, практически всё Государство погрузилось в кровавую баню.

Горгоновцы сосредоточены и насторожены. Шайер и Сэм взволнованно перешептывались.

Марк просил у Сборта помощи и защиты и обещал крупно заплатить, вскользь упомянув о том, что его отец был крупной шишкой какого-то горнодобывающего бизнеса. Был, ведь его буквально сожрала их горничная в гостиной, когда сам сыночек спешно собирался к отъезду. Марк надрхипнуто захлебнулся воздухом. Закашлялся, сгибаясь пополам, но рассказывать не переставал: почти истерично, точно боясь пропустить хотя бы одну деталь.

Далекие Восточные земли. Частный самолет, который должен был направиться в Старые Рубежи. Сменивший направление летчик. Посадка где-то у границ Центральных земель и Перешеечной области. Охваченный инфекцией город. Паникующий Марк, севший в машину и ударивший по газам – надеялся спастись так, но в отсутствии навигатора и понимания местности просто не понял, куда едет. Незнание характерных особенностей пейзажа и растительности путало лишь сильнее. Ни малейшего представления о том, где он находился. Ведь для верноподданных Трех родное Государство всегда чужое. Известие о том, что Марк в Перешеечной области, встречено им было недоумением и большей паникой.

Укусили парня несколько часов назад. По словам Марка, он подобрал на дороге перепуганную попутчицу. Девушка каким-то чудом самостоятельно выбралась из города и добралась до таможенного поста, надеясь найти там спасение. Но вместо вооруженных защитников обнаружила останки тел и следы от пожарища. Марк, хмуря брови, вспоминал, что рука ее была перебинтована, что девушка тряслась от сильной лихорадки. Они выехали ближе к ночи, и с каждым часом ей становилось все хуже и хуже. Марк и не заметил, как девушка отключилась, зато отчетливо помнил, когда она напала на него, стараясь укусить. От неожиданности парниша отпустил руль, стараясь оттолкнуть от себя "обезумевшую дуру". Машину повело, по дороге, и она вылетела с дороги, врезавшись в дерево. Марк еле выбрался из разбитого автомобиля и бежал прочь от места аварии, не оборачиваясь и не разбирая пути.

– А что с попутчицей? – коротко спросил Михаэль, не смотря в сторону Марка и продолжая стоять, опершись о дерево.

– Я не знаю, – Марк покачал головой, смотря вниз. – Она, должно быть, осталась в машине… Я испугался! – выпалил он, поднимая глаза на Роберта, точно оправдываясь. – Я не знал, как поступить, и оставил ее там. Я не знаю, не знаю… – Марк закрыл лицо руками. Взвыл.

– Полагаю, тебе следует отдохнуть и хорошенько успокоиться, – сдержанно проговорил Роберт. – Потом обсудим детали, хорошо? Ответишь на некоторые мои вопросы, и тогда уже решим, что предпринимать дальше, – Марк недоуменно глянул на Сборта. – Тебя проводят в трейлер, поспишь пару часов. Михаэль, – командир посмотрел на Миху, – дашь ему что-нибудь седативное. Проследишь, чтобы поспал и пришел в чувства, – Сборт затем отвернулся, жестом подзывая горгоновцев к себе, и неспешно направился к своей машине.

Вновь начинал мелко и противно моросить дождь. Почти неощутимо – просто водная мыль. Небо затягивали серые тучи. Кучевые облака точно разрастались вверх, нагромождались и наслаивались друг на друга. Душно и жарко. Вот-вот должна разразиться гроза.

Марк неуверенно поднялся и, не понимая, что происходит и что от него нужно, побрел за Михаэлем. Горгоновцы окружили Сборта, нерешительно подошли и Сэм с Шайер.

– При всем уважении, но этот человек не должен здесь находиться, – сказал Стэн глухо. – Мы крупно рискуем. Очень крупно. Его нужно куда-нибудь отослать, если мы не хотим брать ответственность за его жизнь и его вероятную смерть. Он заражен. И нам придется столкнуться с последствиями.

– Вынужден согласиться со Стэном, – хрипло поддакнул я. – Мы не можем так рисковать. Чрезмерный альтруизм к добру не приводит.

– Если уж Крис и Стэн в чем-то согласны, то следует прислушаться, – нахмурился Норман. – Уж это явный признак единственного решения.

– Да куда мы его отошлем? У него ни машины, ни оружия, ни сил куда-либо двигаться. Мы и в этом случае будем вынуждены брать на себя ответственность за его жизнь, – покачал головой Стивен, с искренним недоумением смотря на нас. – Да и откуда вы можете наверняка знать, что у инфекции нет слабостей? Может какой-то фактор нейтрализует заразу? Ведь природа инфекции до конца не исследована. Вдруг есть исключения? Иммунитет какой-то, в конце концов?

– Во-первых, у нас достаточно примеров в собственном составе, – грубовато оборвал я Дэвиса, – во-вторых, мы можем обратиться к записям Гивори, одного из кураторов разработки этой хероборы. В-третьих, черт возьми, где бы мы ни были – одни ожившие трупы. Куда бы ни ехали и откуда бы ни получали информацию. Достаточно аргументов?

– Дже если мы не уверены в том, что он заражен, где гарантия, что он не заражен?! – проворчал в том же тоне Стэн.

– А что вы предлагаете? Убить его? Это бесчеловечно! – воскликнул Сэм.

– Никто не обмолвился об убийстве, – немного обиженно проговорила Сара. Она глянула с легким отторжением на Дорта и неодобрительно качнула головой, выражая разочарованность. – Главным предложением было отправить его в собственное дальнейшее странствие.

– Конечно, убить же в подобном случае совершенно не человечно, более гуманно оставлять его мучиться, пока в его организме протекает процесс обращения, – ехидно заметил Стэн. Я согласно кивнул:

– Слишком тонкая грань.

– Убивать мы точно никого не будем, – размеренно, но твердо сказал Роберт. – Это крайняя мера.

– Я, опять же, хочу повторить, что первоначально не было разговоров о том, чтобы убить Марка, – процедил я. – Мы лишь рассуждали о гуманности и человечности по отношению к человеку, находящемуся в агонии, – саркастично добавил, глянув на Сэма. – Но мы вполне можем его отослать от нас. Чтобы не появлялось возможных предпосылок перейти к каким-то крайним мерам.

– Либо, все-таки, мы можем его оставить с нами, хотя бы пока он оправится и окрепнет. Обеспечим безопасность ежечасным наблюдением за ним, – тихо парировал Стивен. – Не думаю, что если он и обратится, это может ускользнуть от нашего внимания и привести к жертвам.

– Превентивные меры эффективнее, – произнес я, скрещивая руки на груди.

– Предпринять что-то всегда можно, – не отступал Сэм. – Вы ведь такие профессионалы, разве не справитесь в худшем исходе с одним худощавым парнем? Нельзя же опускать вероятность того, что он окажется здоров.

– Не знаю, чует моя жопа, что маленький "кусь" приведет к большим проблемам, – Норман покачал головой. – Такие гости сейчас нам очень не к месту. Мы застряли, нужно думать, как из леса выехать, до трассы добраться. Я, конечно, не говорю, что Марка нужно прямо в эту секунду гнать в шею, но и душа не лежит к тому, чтобы он оставался с нами.

– Сара? – Роберт посмотрел на Карани. Девушка перемялась с ноги на ногу.

– Если ему нужна помощь, то, чисто по-человечески, мы должны ее оказать. Заглядывать далеко вперед мы не можем, но… – она на секунду запнулась, – в его рассказе все равно есть что-то, что меня смущает. Он не договаривает.

Я украдкой посмотрел на Шайер. Она стояла бледная.

– Ну, как минимум тебя может смущать то, что он уже соврал о своей семье, – проговорила Штеф. – Вы ведь его узнали? Единственный сын Нюстрама, одного из таможенных баронов Восточных земель, – на наши недоуменные взгляды Шайер ответила таким же удивлением. – Ну, как же… Семья, которая уже шестой год заведует всеми внутренними территориальными границами к востоку от Центра.

– Мы хорошо знаем, кто такие Нюстрамы, Штеф, – Роберт понизил голос. – Мне интересно, откуда ты их знаешь.

Шайер замялась.

Мы с Норманом обменялись взглядами: Нюстрам-старший особенно яркая личность, важный хрен, выбившийся в политическую элиту благодаря родственным связям, и подтащивший за собой и собственных родственничков. Взяточник, махинатор и отпетый конформист; вполне классический сет для успешной карьеры поборника Трех. Он взял под контроль таможенные барьеры на Востоке, где около ста пятидесяти лет назад и начали впервые вводить ограничения для передвижения между административно-территориальными единицами…

То, что о Нюстрамах заговорила Штеф, по меньшей мере озадачило. Насколько мы знали, Шайер была откуда-то с северо-востока Старых Рубежей. Далеко до вотчины Нюстрамов. Она вполне могла знать фамилию, видеть фото или видеообращения Нюстрама-старшего… Но узнать его сына, не мелькающего в официальном медиаполе?

– У нашего шефа родственники в Восточных землях жили, работали пограничниками; мы в офисе много про семью Нюстрамов выслушивали, грех в лицо их было не знать… К тому же, нам иногда доставляли периодику того края, мы изучали… Запомнила.

– Хорошо… – Роберт кивнул, обдумывая услышанное. – Но это следующий вопрос. Мне бы пока хотелось услышать все мнения и по первому.

– Миха, уверен, согласится с нами, – Стивен глянул на Сэма. – Неправильно отказать в помощи. Многим ли мы рискуем, в сущности? Будто бы смешно, сравнивая с пережитым ранее.

– Ну не тебе же, в случае чего, придется эту проблему решать, – проворчал я в ответ.

– Отсылать его прочь – отправить на верную гибель, – качнул головой Стивен. – Пока он доберется до какой-нибудь машины; да и найдет ли он ее? Сможет ли завести? Как далеко уедет? И куда, с такой топографической дезориентацией?

– Я просто хочу напомнить, вдруг кто-то забывает этот малозначительный момент: его укусили. Нам может вообще не нужно думать, что делать с ним дальше, потому что дальше может не быть.

Я вновь был вынужден согласно кивнуть словам Тарэна.

– А ты что ты думаешь, Штеф? – Роберт глянул на Шайер, обнявшую себя руками.

– Я не знаю, – выдавила она, хлопнув ресницами. – Мне страшно, и я осознаю риски, но… Мы же правда не можем его прогнать? – Штеф опустила голову буквально на миг, а затем вновь взглянула на Сборта. Тверже. Уверенней. – Мы с Сэмом до сих пор живы только потому, что вы нас не оставили. Взяли с собой и вытащили. Марк слаб, он не выживет сам. Но я также уверена, что его укус не пройдет бесследно. Я не хочу рисковать. И боюсь оставаться на одной территории с человеком, который является потенциальной угрозой.

– И твой конкретный ответ?

– Я не смогу его дать.

– "Не смогу" или "не хочу"? – сощурился Роберт, изучающе глядя на девушку. Та осталась невозмутимой. Отрицательно махнула головой. Сборт выдохнул, поднял голову к небу. Помолчал. – Да будет так. Марк останется с нами. Как минимум, он может дать нам информацию об обстановке на Востоке. Но это не значит, что наши нынешние планы претерпят изменения. Но нужно ускориться. Те, кто останутся на месте, внимательно следят за каждым движением Марка. И, Шайер, – Роберт махнул рукой, – подойдешь ко мне, побеседуем с тобой.

– Хорошо, – кивнула девушка, а я внимательно глянул на нее, пытаясь все-таки понять, что у нее в голове. Почему-то был уверен, что у Штеф есть точный ответ на вопрос Сборта.

И четкий план дальнейших действий, логику которого я пока не мог уловить.

Перед тем, как я с Норманом и Сборт со Стэном покинули лагерь, мне удалось выловить Шайер. Мы переговорили о сложившейся ситуации, и я настоятельно просил ее не передвигаться без оружия, держаться поближе к горгоновцам и, если вдруг придется находиться вблизи Марка, быть максимально готовой в любой момент свалить. На удивление, Шайер не стала со мной спорить. Лишь показала на прикрытый курткой пистолет, что находился у нее за ремнем штанов.