Миха явно преувеличил "праведный гнев" Роберта: Сборт лишь молча просверлил во мне дыру многозначительным взглядом и качнул головой. К Шайер подлетела Сара, спрашивая, что произошло, но Штеф, отмахнувшись, мигом скрылась в машине.
Вновь собрались вокруг карты, чтобы уже окончательно определиться с дальнейшими действиями – еще и Стивен вклинился со списком необходимых вещей, – дискуссия затягивалась, и постепенно переливалась в своеобразную инвентаризацию. Что, сколько, чего, насколько хватит; как долго мы протянем, какие шансы на позитивный исход, какие точки пересекли, какие ключевые объекты на пути, когда наконец выедем из Перешеечной области… Я бросил взгляд на свою машину, на Шайер, уставившуюся в боковое окно.
Упрямая до чертиков. А что случилось бы, если бы я действительно не успел? Если бы мертвецов оказалось больше или, хуже того, в лесу обнаружился какой-нибудь обезумевший выживший?
Смерть неразборчива и пленников не берет.
Мысли, как паразиты. Ситуация закончилась, надо бы отпустить. Тем более, ничего страшного не произошло, и рефлексия явно ни к месту… Но осадок остался.
Не то что я шибко пекся о чужом мне человеке, но присматривать за Шайер стало своеобразной обманкой для сознания: отвлекало от других размышлений и собственных переживаний. К тому же, это ни разу не было и актом доброй воли и досужего альтруизма – Сборт просил горгоновцев держать под наблюдением наших вынужденных попутчиков.
Дискуссия становилась более бурной. Всё чаще вспоминали о перестрелке с выжившими: они остановились около нас ночью, когда мы, съехав на обочину, устроили кратковременный отдых; на дежурство тогда вышел Роберт, чтобы мы могли если не поспать, то хотя бы немного расслабиться. Не судьба, видно. Нас не застали врасплох, дальний свет фар сделал полуночных гостей заметными задолго до того, как они подъехали. Роберт разбудил Стэна и меня. Вместе со мной проснулась и дремавшая Штеф. Мы даже из машин выйти не успели, как по нам открыла огонь троица, выскочившая из микроавтобуса. Правда, бравые охотники не рассчитывали, что нарвались на бронированные горгоновские автомобили. Роберт, в ответ на открытую агрессию в нашу сторону, дал отмашку на соответствующие действия. Три одиночных выстрела. Три тела.
Ненароком вспоминались и события годовой давности, когда вседозволенность правительственных сил достигла своего апогея и перешла всякие границы разумного. После уничтожения антиправительственной организации "Анцерб" у монархов окончательно сорвало башню. Под предлогом укрепления безопасности и стабильности в стране, Трое издали ряд указов, ужесточив (хотя, казалось, куда сильнее?) тоталитарный режим. Деятельность жнецов-дознавателей расширили, предоставив этим инквизиторам полную свободу действий. Репрессивные меры в отношении диссидентов прокатились волной кровавых расправ.
Кто знает, может, если бы для СМИ оставили хоть немного свободы, не загнали бы их в такие жесткие рамки цензуры; если бы людям не затыкали рты, пряча неугодных власти за решетки и колючую проволоку, не обрывая их жизни без разбора; может осведомленность о происходящем и могла бы изменить произошедшее…
Но сейчас оставалось только гадать и наблюдать, как паршивая какотопия медленно превращалась в настоящий Армагеддон.
Внутри неприятно скребло. Совесть или желудок, хрен его знает, но факт оставался фактом. Когда по привычке попнулся в карман за сигаретами, то почти заскулил от безысходности. Сигарет не было. Миха завязал чертовски давно, а кроме меня никто больше в "Горгоне" не курил.
Потрясающе. Просто невероятно! Жизнь налаживалась с каждой секундой этого гребанного дня!
Горгоновцы рассуждали. Прикидывали. Я, прищурившись, смотрел в голубое небо, хотел кофейка, в душ и тишины. Не очень высокодуховно, конечно. В дискуссиях принимать участия желания не находил. Я был согласен на любое решение, лишь бы меня никто не дергал, и этих зараженных тварей поблизости не наблюдалось.
Опустошение и безразличие.
– ..на пару дней хватит, – донесся обрывок фразы Роберта, – но если мы решаем остановиться там хотя бы на неделю-другую, рискнуть и сделать вылазку придется. В крайнем случае, рации, пусть и с перебоями, но еще работают, – меня будто переклинило; вместе с картой Чарльза у меня оставалась и его рация, и я вполне мог припрячь Шайер ее носить и оставаться на связи. – Так и поступим. Пара человек направится на вылазку, остальные – на место стоянки. Полагаю, там будет более-менее безопасно. Подальше от дороги, в удаленности от городов.
– Интересно, откуда взялся в лесу оживший мертвец? Машин поблизости не наблюдалось, – вслух заметил я, продолжая смотреть наверх. Повисло секундное молчание. Понял, что для момента сморозил лишнего. Опустив голову и устремив взгляд на горгоновцев, пересекся глазами с Робертом. Тот скрестил руки на груди, спокойно глядя на меня в упор.
– Ты, к слову, очень вовремя решил в разговор влиться. Выезд под твоим началом будет.
– Крайнее мое командование было не самым удачным, – с усилием выдавил почти сквозь зубы. В глазах Сборта мелькнуло сопереживание и глубокая печаль. – Может Миха поедет?
– Крис, – Роберт замолчал. Не договорил. Но я и без этого знал, что он хотел сказать. Уже говорил. "Это не было твоей виной". Да только легче от этого не становилось. – Поедешь ты. И возьмешь с собой Стивена. Впереди по дороге придорожный магазин с заправкой.
– Я тоже поеду, если можно, – Роберт обернулся к заговорившей Саре. – Прослежу за этими двумя, а заодно наполню несессеры. Они, – девушка кивнула на нас с Дэвисом, – наверняка же что-нибудь из мыльно-рыльного забудут, да и не всё могу доверить им собрать.
– Да, прекрасно. Сразу окинешь округу острым взором, – Сборт легко улыбнулся, затем вновь оборачиваясь ко мне. – Понял, где мы будем вас ждать? Тогда выезжайте.
Шайер пересела в другую машину. Мы с ней не перекинулись ни единым словом. Оно и к лучшему. Пока я провожал ее взглядом, подошел Сборт.
– Будьте осторожны, Крис. Со связи не пропадайте. Глупостей не твори, чрезмерно не рискуй, – тихо добавил он, и я приподнял подбородок. – Схему подобных вылазок прекрасно знаешь.
Конечно, что не знать. Но вновь брать на себя ответственность за руководство выездом я не хотел. Больше всего не хотел.
– Ты видела Джереми?! – спрашиваю у Сары, как только она с Норманом подлетает ко мне и неровно кивает. – Как давно?
– С обзорной еще, – пытается отдышаться девушка. – Он в переулок ушел, его эти твари окружили, – я быстро перезаряжаюсь, пока слушаю ее. Норман не опускает винтовки и смотрит по сторонам. Видок у него, мягко говоря, совсем помятый. Весь в крови, в копоти, в.. побелке?! – Джей полез по пожарке наверх, скорее всего на крышу… Рацию уронил, смысла пытаться с ним связаться уже нет.
– Твою же… – передергиваю на пистолете затвор. – А куда унесло Чарльза?! Сказал же, рядом быть!
Ругаюсь озлобленно, бессвязно. Тряклятое пекло! Гребанная ставка, гребанные Трое, гребанный градоначальник, гребанные дилетанты ГБРовцы! Если бы не чертов приказ им помочь, вывел бы своих без происшествий!
– Сейчас подумаю… Сейчас. Так. Главное, Джереми жив, а значит, все еще нормально. Норман, – Роудез оборачивается ко мне; страх на его лице слишком читаем, – связывайся с Чарльзом, пока он не ответит. Сара, как будет удобнее подойти к Джею? Есть обход, чтобы его вытащить?
Девушка с секунду молчит, внимательно смотря на меня.
– Крис, приказ Роберта…
– Хрен ему в зубы! – резко вскидываю пистолет, стреляя в показавшегося из-за угла уродца. – Пока своих не вытащим, не уйдем! Я не уйду!
Карани неуверенно кивает, наскоро обрисовывая, где можно обойти, чтобы не наткнуться на этих тварей, заполонивших город. Норман, стоящий в метре от нас, после долгих попыток наконец-то связывается с Чарльзом. Еще через мгновение я быстро надиктовываю Тарэну координаты, где мы должны пересечься.
Время поджимает. Очень поджимает. Контроль над ситуацией утерян. Уже не по кочкам мчим, а в кювете кувыркаемся. Я понимаю, что мы обязаны успеть к встрече со второй половиной группы. Остается немногим больше тридцати минут. Начинает потряхивать. Сильно потряхивать.
– Держитесь за мной, – смотрю то на Нормана, то на Сару. Уставшие. Еле стоят на ногах. – Если что-то пойдет не так, уходите к Роберту.
И, не дожидаясь ответа, устремляюсь вперед, стараясь уловить любое изменение на улице. Красная точка лазерного целеуказателя появляется впереди. Бросаю короткий взгляд назад, на целящегося Нормана. На Сару, которая не бросила свою тяжелую винтовку и тащит ее за собой.
Быстро движемся по переулку, периодически отстреливаясь. Я уже долгое время не видел нормальных гражданских. Ни полиции, ни других военных. Мы будто одни в этом кошмаре. Здравомыслие на грани.
Но я не боюсь умереть в эти секунды. Адреналин зашкаливает, всё, чего хочу – вывести своих людей. И уже слишком поздно поворачивать обратно. Остается только один путь – вперед.
Я не боюсь умереть, ведь у меня пока нет времени прощаться.
Духота. От асфальта шел жар. Ехали молча, смотря на приближающуюся заправку и небольшой магазин. Когда остановились, то первую минуту не выходили из машины; смотрели по сторонам, ждали чего-то, но в мертвой тишине лишь ветер и зной оказывались нашими спутниками. Одинокая машина с распахнутыми дверьми стояла за небольшой будкой и была залита изнутри алым. Рой мух и мелких черных могильных мушек гудел над кровавой баней. Вокруг никого: ни живых, ни мертвых. Но оружие держали наготове.
Гул в голове вторил перегуду мошкары. Тишина звенела белым шумом. Солнце палило нещадно.
На бензоколонке удалось перелить в машину полный бак. Набрали две пустые канистры. Дэвис предположил, что здесь было бы можно еще поживиться топливом, в случае чего; хотя не факт, не факт. Затем без промедлений направились с мешками в магазин. Сара и Стивен распределили сборы по списку снаряжения, а я стоял у дверей, наблюдая за обстановкой внутри магазина и извне. Единственное, успел глянуть на стеллажи с сигаретами и обнаружить там огромный хер, оставленный судьбой. Здесь сигарет тоже не было.
Оперся о дверной косяк. Неясными очертаниями на юге возвышался хребет Рахота. Линия гор подрагивала в мареве.
Никому до сих пор не верилось, что мир рушится в самом деле – все походило на затянувшийся ночной кошмар, да вот только пробуждение не наступало. Неужто в действительности начался конец света? Закат времен человечества? Начало эпохи хтони? Думы о грядущем лишь сильнее затягивали удавку на шее. Бездумное смирение со случившимся как с данностью – единственный путь пережить еще один день.
С другой стороны, каждый из нас втайне лелеял надежду, что кровавое безумие охватило лишь Север, да Перешеечную область. Что в Центральных землях воздвигли линию обороны, что вне объятого вирусом территориального пространства торжество хаоса не наступило. Ну ведь не могло же наше праведное правительство, зная, что Север погибает от этой заразы, не предусмотреть подобный исход? Не могли же дражайшие Трое ограничиться карантинными мерами и оцеплением охваченных инфекцией территорий? Не могли же?..
Тяжело вздохнул, смотря, как воздух подрагивает от жара над асфальтом.
Конечно же могли.
Оставаться один на один со своими мыслями крайне неприятно. Волнение ситуацию переменить не могло, но подливало горючего в беспокойство, отчего тревога вспыхивала сильнее.
На небе ни облачка. Погода будто издевалась: сначала ужасный ливень, холод, теперь не спадала неимоверная испепеляющая жара, подобной которой в Перешеечной области испокон веков не было.
Я вновь устремил взгляд на брошенную машину. Ржавый запах крови, блевотно-сладкий – гнили. Вонь такая, что издали режет. Гудели мухи. Гудели могильные мушки. В поле на траве покачивались мелкие белые цветочки покори. А мне вспомнился покинутый город. Вспомнилось, как длинными ночами хрипело и захлебывалось в приёмнике. Как первые дни все линии разрывались от бесконечных просьб о помощи, молений о спасении. И как все горело вокруг. Как вспыхнуло небо от пожарищ, как объяло горизонт пурпурное зарево.
Мне не хотелось верить. Никому не хотелось.
Сара со Стивеном буквально обнесли придорожный магазин и не потратили на это, наверное, и тридцати минут. В два захода мы перенесли мешки в машину, еще раз окинули взглядом пустую стоянку. Ветер свистел среди бензоколонок, бумажный баннер с изображением фьордов Чеботарского залива наполовину оторвался и почти неслышно шелестел… Я замер у машины, шрамируя в памяти образ. Даже для одинокой остановки среди трассы слишком покойно. Людей нет. Нигде нет. Мы так привыкли к шуму человеческой жизни, что его исчезновение сильно било по ушам.
Пусто. Тихо. Никого нет. Люди точно вымерли.
Да уж, не думал, что спустя тринадцать лет службы меня может что-то доводить до мороза по коже. Но в тот миг похолодела кровь, и инеем покрылись кости. Меня передернуло. Вымерли. Если начал бы обдумывать и вникать, точно услышал бы свистящую флягу… Да сохранят Небеса Роберта Сборта и его чутье!
– Крис, поехали! – окликнула Сара, похлопав по крыше машины. – Место не особо воодушевляет.
– Солидарен, – хрипло ответил разворачиваясь.
Дэвис молча сидел позади, откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза. Мы с Сарой громко захлопнули двери. Губы пересохли и потрескались, а лицо будто бы покрыл толстый слой засохшей грязи.
Я завел машину, почти не осознавая своих действий, затуманенными глазами глянул вперед. Не сразу различил появившуюся тень на асфальте… Но когда Сара громко выругалась, дернувшись на сидение, в голове прояснилось. Из-за одной из бензоколонок появлялось это. Зараженная тварь еле передвигала иссохшими ногами. Половины лица, шеи просто не было. Руки, грудина, живот – сплошное мясо. В прямом смысле.
– Твою же… – внезапно и тяжело выдохнул Стивен за нашими спинами. Я же не мог сказать ничего вовсе.
– Может.. устранить? – опасливо предложила Сара.
Мертвец ворочал головой, и я не спускал с него глаз. Убить? Оставить? Насколько безопасным будет, если оставить? Насколько будет гуманным оставить? И насколько легальным будет убить?
Зараженный повернулся в сторону нашей машины. Неестественно дернувшись, начал хромать вперед.
– Полагаю, разумнее устранить, – медленно проговорил Стивен. – Может, так в каком-то роде и человечнее.
Никто не дернулся. Продолжали сидеть в некоторой прострации. Слишком надеялись не встретить зараженных. Представить, что проблемы нет, это не равноценно ее решению, конечно… Но уже слишком много крови. Скоро захлебнемся в ней.
– Ну? – я сдавленно сглотнул. – Есть у кого желание поспособствовать?
Ответом мне молчание. Не глянул ни на Сару, ни на Стивена, сжал руль до боли в пальцах и опустил голову к груди, закрывая глаза. Вдох. Резко ударил ладонями по рулю, следом спешно выходя из машины и выуживая мачете. Тварь издала низкий, хриплый звук, напоминающий замогильный вой. Ее и без того обезображенное лицо скривило совсем жуткой гримасой.
Я шумно выдохнул, склоняя набок голову. Ужасная усталость, тяжесть в теле… А мертвец двинулся на меня, оставляя за собой зловонный кровавый след. Я перехватил удобнее мачете, зашагал ему навстречу. Замахнулся. Лезвие легко вошло в череп.
На грани здравомыслия.
Оттолкнул ногой труп. Тот глухо повалился на раскаленный асфальт. Я сам еле удержался на ногах. Глаза сушило, несколько раз поморгал, устремляя взгляд себе под ноги. Мертвец. Кровь. Попала мне на берцы.
Сделал шаг назад. Выдохнул. Отвернулся быстро и, не поднимая глаз, рванул к машине.
И, мать вашу, у меня не было ни одной сигареты перекурить.
Найду сигареты – выкурю пачку за раз.
Деревья мелькали за окнами. Дорога оказалась вполне сносной, накатанной; машину практически не трясло. Несколько всего раз мы подлетели вверх – глубокие выбоины скрыла паутинка плюща. Буквально минут через десять после того, как въехали в лес, прибыли на место стоянки: сравнительно обширная поляна прямо около небольшой спокойной речки. Вокруг рос хвойный лес. Автомобили стояли с раскрытыми дверьми. Почти весь люд находился на улице.
Резко вывернул руль, паркуя машину прямо перед трейлером. Заглушил мотор, откидывая голову назад. Усталость. Руки еще немного подрагивали.
В нашу сторону направилось несколько фигур. Сара и Стивен молча вышли, оставляя двери открытыми. Густой и пряный аромат елового леса ударил в нос.
Слышал, как заговорил с Робертом Стивен – отчитывался, что удалось привезти, – и как Сара с Михой открыли багажник, принимаясь вынимать привезенные мешки. Наконец я разжал руль. Выдохнул, открыл дверь, вышел. Острыми копьями верхушки деревьев врезались в голубое небо. Ни облачка. Ни дуновения ветерка. Но здесь явно прохладнее, нежели на трассе.
Близость речки, тень, и нет этого треклятого нагретого вонючего асфальта.
Сара с Михаэлем поспешно переносили нашу добычу к трейлеру, ставшим уже своеобразным складом для всего, чего только можно. Я глянул на его крышу: дежурил Стэн. Он читал одну из книг Штеф, пошедших по горгоновским рукам. Делать было нечего, и все мы приобщались к Шайерскому книжному вкусу. Я невольно усмехнулся. Затем размял шею.
В лесу определенно свежее. Пахло сырой землей. Дышалось легче. Но ненормальное безмолвие окружающей природы все равно ошарашивало и сильно резало слух: никаких птичьих переговоров, почти беззвучное раскачивание верхушек деревьев. Если бы не разговоры среди горгоновцев, разбивающие тишину, было бы совсем невыносимо.
Я услышал характерные шаги слева: шаги шумные, шаркающие. Обернулся, глядя на подходящего вальяжного Нормана:
– Как съездили? Порядок?
– По твоей довольной роже вижу, как ты волновался.
– Я старался, но уже предвкушаю водные процедуры. Река прохладная, вода прозрачная; короче, моя мечта на сегодня почти исполнена. А твоя как? Курева не нашел? Хотя, что это я, по твоей роже ответ тоже виден, – Норман гоготнул, в то время как я скривил губы, фыркая. Вновь окинул взглядом округу. Безмолвие и спокойствие. Даже странно.
– Все перепроверили?
– Перед тобой тоже отчитаться? – из Роудеза вырвался смешок. Натянутый и какой-то истеричный. На мой немой вопрос Норман лишь тяжело вздохнул, хлопнув меня по плечу. – Все, брось, у меня уже крышак едет. Хорошо хоть сегодняшняя ночь без моего дежурства. Возьму у Михаэля что-нибудь для сна, чтобы уснуть и ночью не просыпаться… – Норман оборвался на полуслове, качнув головой. Лицо его помрачнело.
– Запивать снотворное будешь ромом? – я, натянув уголки губ, толкнул Роудеза плечом; не должно было ему терять бодрости духа.
– Та бутыль кончилась. Теперь виски, – немного погодя и, будто заставляя себя принять безмятежное выражение лица, ответствовал он. – Но сначала будет нужно искупаться и постирать форму.
– Да, верно… Мне бы еще побриться, – я провел по изрядно заросшим щекам, и скривившийся Норман согласно кивнул, почесав свою щетину. – Только сначала хлам в машине разгребу, надо освободить задние кресла. Перекину сумки и мешки в багажник, там, вроде, места предостаточно и с учетом инвентаря…
– С чего бы? Тебе же не мешала эта свалка барахла?
– Мне и не мешает, – уклончиво ответил, – но Шайер плохо спит полусидя. Кстати, – я глянул по сторонам, – а где эта неугомонная?
– Мм, – протянул Роудез, щурясь, – а ты у нас уже перестал возмущаться, что приходится машину делить еще с кем-то? – я недовольно глянул на Нормана, сжав губы. Тот продолжал нахально улыбаться, – ды ладно, не скалься. А сама Штеф, наверное, помогает рассортировывать поживу.
– В трейлере? – несколько обеспокоенно спросил, на что Норман лишь пожал плечами. – Ну, может оно и к лучшему. И, раз уж ты ничем не занят, поможешь сейчас мне.
Роудез не успел отнекнуться. Уже вскоре он подавал мне вещи, а я укладывал их в багажник таким образом, чтобы можно было легко найти что-то и всегда знать, где это что-то может находиться. Сумку с оружием оставили в салоне на полу. Там же лежали бутылки с водой. На сидениях остались наши со Штеф рюкзаки и плед.
Под завалами вещмешков нашлись еще два набора ножей, канаты, какая-то цепь, о которой я ничего не помнил. Два укомплектованных ОЗК. Один противогаз. Запасной бронежилет. Покоцанный шлем. Абсолютно новый варбелт. Три РПСки. И сапожный крем, который я потерял около полугода назад… Если бы Сборт увидел эти богатства, старательно прикрытые аккуратно сложенными портфелями, сумками и огромным пледом, я бы уже получил по шее. Но теперь все было разобрано, рассортировано, и в большинстве своем разложено в багажнике – иронично, что дома подобного хаоса я себе никогда не позволял, но кавардак в машине словно делал ее… Поуютнее, что ли?
Казалось, мы почти ничего с Роудезом не сделали, но на все это ушел по меньшей мере час. Однако время потрачено умело. Во-первых, освобождено место, пригодное для более нормального, можно сказать полноценного (все-таки кресла горгоновских машин были, признать откровенно, роскошными) сна. Во-вторых, я нашел кучу полезных забытых вещей, в том числе свою старую рацию, прибывающую в рабочем состоянии. В-третьих, вся эта затея с расхламлением неплохо отвлекла от лишних размышлений, лезущих в голову: бухтение Нормана не давало остаться наедине со своими тараканами, да и он сам повеселел, придумывая сотое оскорбительное восклицание в мою сторону.
Роудез обладал потрясающей способностью в любом дермище находить что-то позитивное; "меньше стресса – в добрый путь!" – как главная парадигма и девиз по жизни. Его здоровому похеризму можно было только позавидовать, и если постулатом Роберта являлось здравомыслящее спокойствие, то Норман ратовал за спокойствие расслабленное и уповающее наслаждением от жизни.
Стивен и Сборт все еще что-то обсуждали, рядом с ними стояла Сара, скрестив руки на груди и внимательно слушая. Сэма я не видел, и, скорее всего, он сидел в трейлере. Боур бродил неподалеку, собирая сухие ветки; ему помогала Шайер, не пойми откуда появившаяся. На ее плечах красовалась явно не по размеру огромная синяя клетчатая рубашка; кто-то из горгоновцев посодействовал в пополнении гардероба девушки.
Рацию мы с Норманом проверили, и она прекрасно работала. Пока Роудез направился уточнить про запасную форму у Стивена, я обернулся к Михе со Штеф, но неуловимого журналиста рядом с Михаэлем уже не было. Пропажа нашлась практически сразу, стоило только пройти немного к речушке – Штефани сидела за кустами на берегу на чьей-то куртке, держа в руках записную книжку Гивори.
За прошедшие дни Шайер изучила все, что смогла разобрать. Она вникала в документы, выписки, вырванные из общего контекста заметки. Пыталась систематизировать, выстроить хронологию и логическую цепочку – казалось, Штеф пытается забыться в этих неровных записях и бесконечных напечатанных листах. Шайер периодически консультировалась, – то у Роберта уточняла детали обстановки на Севере и юго-западе, то заваливала Михаэля вопросами из химико-биологической и анатомической сферы; то, совершенно внезапно и, точно невзначай, заводила отдаленный разговор, в котором всплывало какое-нибудь небезызвестное и зачастую неоднозначное имя. Многие из фамилий были связаны с действующей властью. Другие – именитые личности медицинской среды, бывшие последние несколько лет у всех на слуху.
Я замер невдалеке, наблюдая, как девушка выделяла в книжке цветом фрагменты и делала пометки на полях. Она так и не объяснилась, как поняла, что у Гивори найдется информация. Роберт предположил единственно верный, на мой взгляд, вариант: кто-то просто свел Шайер и этого докторишку, бежавшего когда-то с Севера. Кто-то, кто помог журналистам пересечь внутренние границы в условиях ужесточения изоляции территорий. Кто-то, кто помог с документами, чтобы они без сложностей смогли миновать все посты досмотра и жнецов-дознавателей. Но Шайер молчала. Не сказала и Сборту. Ловко уходила от вопросов, ссылаясь на "удачу и чутье". Чушь собачья, здесь иллюзорной помощи эфемерных сил недостаточно. Узнать правду становилось интересно из принципа; мы с Норманом и Сарой решили выведать крупицы ответов у Сэма, и каково же было наше удивление, когда он искренне признался, что сам ничего не знает. Ни его, ни еще одного их напарника Штефани не посвятила в детали. Однако же, Сэм обмолвился о "помощи извне" – так теория Роберта нашла свое подтверждение, а мой ребяческий интерес был подогрет еще сильнее.
– Я даже не удивлен.
Штеф дернулась, поворачиваясь ко мне. Я тяжело опустился на землю рядом с девушкой, втягивая носом запах влажной травы.
– Если ты будешь так подкрадываться, то рано или поздно я чем-нибудь тебя огрею.
– При всем уважении, милая, но угрожать людям в этой группе моя прерогатива.
– Я не угрожаю. Констатирую факт, – на девичьи слова усмехнулся, в следующую секунду протягивая ей рацию. – О, нет, спасибо. Не хочу, чтобы у меня была еще одна вещь, которую я буду бояться потерять.
– Лучше ты потеряешь рацию, чем мы тебя. Я не горю желанием получить от Роберта по шее за то, что ты не можешь усидеть на месте.
Шайер глянула на меня из-под бровей самым пренебрежительным взглядом из всех, которые мне только доводилось видеть.
– Если ты не умеешь ей пользоваться, ты прямо так и скажи, – театрально проговорил я.
Штефани фыркнула, забирая рацию. Покрутила ее в руках. Тяжело вздохнула, опуская голову. С секунду помолчала. Вновь глянула на меня, но уже тепло и спокойно. Участливо. Кардинальная секундная перемена.
– Если вдруг придумаешь новую авантюру, хотя бы предупреди. Вероятнее всего, я захочу составить компанию.
Короткий смешок вырвался из девушки. Она улыбнулась и кивнула:
– Нельзя воровать твой хлеб, да? Роберт жаловался, что ты его главная головная боль в этом вопросе.
– Он явно не так сказал.
– Ты прав. Не так. Значительно грубее.
"Ну какого хера?! Да ровнее ты вещай!" – донесся раздраженный голос Нормана. Дальше поток ругательств Роудеза и Стивена, отвечавшего ему, слился в единый гул. Мы с Шайер почти синхронно оглянулись, затем снова поворачиваясь к реке. В созвучие ругающихся голосов вклинился Михаэль.
– Вы как съездили? Спокойно? – осторожно спросила девушка, закрывая книжку; я отвлек Штефани и вырвал из сосредоточенного изучения последних записей Гивори. Они были самыми непонятными и сумбурными, и, как предположила сама Штеф, писались впопыхах и тезисно.
– Нормально, – я скривился. Накручивать Шайер наиглупейшее решение, и потому о зараженном говорить не стоило. Как и описывать общую атмосферу у магазина. Девушка внимательно смотрела на меня, а я спустя только неделю заметил, какого цвета ее глаза. Коньячные. Как темный янтарь.
– Точно?
Достаточно уверенно кивнул в ответ.
Вся неделя выдалась нестерпимо тяжелой и ужасно болезненной; только отрицание всего происходящего, паника и ужас. И сейчас было нужно заставить себя поверить, что еще не все потеряно.
Перевел взгляд вперед. Высоченные деревья-исполины. Прозрачная вода в реке. Ни одной мысли в голове, и в то же время сотни тысяч. Территориально мы находились невдалеке от границы очередной внутренней территориальной единицы Перешеечной области – мы проезжали прошлой ночью сгоревший и брошенный пост досмотра, – где-то со стороны Кровавого залива. До побережья, если напрямик, часа два.
Вопрос об "информаторе" Шайер возник вновь. Хмыкнул, щелкая пальцами. Только сформулировал единый и лаконичный вопрос, как вдруг мимо пронесся Норман, стягивая на ходу форму и ныряя в воду. Плеск воды. Брызги во все стороны.
– Ну, все, эту воду пить уже нельзя, – посмеялась подошедшая Сара. Роудез вынырнул, сплюнув воду и тряхнув головой. Штефани еле подавила смешок, глянув через плечо на Карани и махнув ей рукой.
– Хотя бы подальше отошел, – покачал я головой, на что Норман лишь показал мне оба средних пальца, вновь погружаясь в воду.
– Ты что! Роберт только и успел сказать, что можем идти купаться, как этот водолаз сразу с места сорвался. Теперь Нормана можно выловить из воды только насильно.
– Народ, вода охеренная!
– А купаться здесь точно безопасно? – обеспокоенно осведомилась Штеф. – Сэм предположил, что зараженные могут находиться на дне или…
Еле удержался, чтобы не выругаться. Лишь тяжело вздохнул, стиснув зубы:
– Шайер, при всем уважении, но не пошел бы Сэм куда подальше? Он только и делает, что накручивает тебя. И всех нас. За эти дни мы услышали тысячу интерпретаций ужаснейшей для всех нас концовки, – и прежде, чем Штеф отозвалась, я кивнул на Нормана и продолжил. – Но если ты так боишься, то не переживай. Сейчас на Роудезе мы всю безопасность купания и проверим.
– Спасибо, Крис, ты настоящий друг! – развел руками вынырнувший Норман.
– А ты что уселся? – театрально возмутилась Сара и бросила мне в руки вещмешок. – Мыло, бритвы и полотенца. Сейчас Стивен запасную форму принесет. Постирайте вещи, развесьте. Не особо идеально, но веревки натянули. Остальные скоро присоединятся к вашим водным процедурам, – хохотнула Карани, подтягивая Штеф за собой. – А мы с тобой покупаемся, когда темнее будет, да? А пока пойдем, ужин сварганю.
– Я могу помочь, если не боитесь моей стряпни, – посмеялась Шайер в ответ. Девушка подняла куртку с земли и коротко глянула на меня, а затем обе дамы поспешно ушли. Я проводил их взглядом, тяжело вздохнул. Поднялся, стягивая футболку.
Вторая половина дня прошла удивительно быстро.
После купания не просто легче дышалось, но легче жилось. Словно сбросил с себя грязь, пыль и тяжелые воспоминания. Удалось сносно побриться, глядя на себя в боковое зеркало машины. Пока стирали форму, по поляне начал разноситься запах нормальной еды. Только в тот момент я почувствовал, насколько был уставшим и выбившимся из колеи. В ногах гудело, мышцы налились свинцом.
Форму пропитали грязь, пот и кровь. Благо, течение сразу унесло все это куда подальше.
Вещи развешаны, наскоро приготовленный суп на костре успешно съеден, Сара со Штеф захвалены, дежурства на ближайшее время распределены. Первую половину ночи Роберт великодушно предоставил мне, а потому после ужина я направился вздремнуть хотя бы полчаса.
Разлегся на задних креслах своей машины, но долго не мог глаз закрыть. Вновь и вновь перекручивал в голове прошедший день. Перекручивал крайние недели. Медленно приходило состояние принятия происходящего. Хотелось взвыть. Но продолжал лежать, смотря, не моргая, в потолок, давая усталости и сну сломить мое сознание.
И, хвала Небесам, я спал без снов. Провалился во тьму равно до того момента, пока меня не растолкал на дежурство Норман.
Ночь прохладная. После нестерпимой жары дыхание сделалось жадным. Я сидел на крыше трейлера, опершись предплечьями о колени, и внимательно смотрел вокруг; бинокль ночного видения лежал рядом. Почти все горгоновцы рискнули лечь на спальных мешках на улице. После бессонных дней в машинах сон на земле приравнивался к самому комфортному на свете.
Поднял голову, устремляя глаза к темному глубоко-синему небу. Среди верхушек деревьев виднелась растущая луна. Тихо и спокойно. Хотя бы на недолгое время спокойно.
Роберт бодрствовал. Он сидел около речки и тщетно пытался простроить еще несколько запасных маршрутов. Ему не спалось. Ясное дело, на него свалилось невыносимое бремя. Опять. На его плечах были жизни людей, а он не мог ни гарантировать безопасность, ни дать надежды на спасение.
Главное – не отчаиваться. Главное – верить в то, что впереди что-то есть. Если не будет этой призрачной надежды, если не будет, пусть и шаткой, надежды, то всё пропало. То ты уже ходячий труп.
Забавно, что в нашем положении подобное выражение принимало совершенно буквальное значение.
Роберт был для нас путеводной звездой. Каждый понимал – не будь Сборта, все бы пошло по небезызвестному месту куда раньше. Он держал нас на плаву. И рядом с ним иллюзия надежды и спасения приобретала вполне реальный облик. И пусть мир рушился, но рядом с командиром казалось, что мир рушился по плану. И нам в этом безумии отведена четко определенная роль, которая выведет по кривой дорожке к утопическому финалу.
Из машины показалась Шайер. Девушка посмотрела по сторонам, прижимая к груди плед, а затем медленно направилась в сторону трейлера. Я подался туловищем вперед, заинтересованно наблюдая за ней. Спальное место в машине приведено в идеальный порядок, отсыпайся не хочу… Но Шайер спешно залезла на крышу.
– Могу составить компанию? – спросила она тихо, кутаясь в плед. Я молча кивнул на место около себя, и девушка торопливо опустилась рядом, смотря вперед и зевая.
– Ты чего не спишь?
– Честно говоря, мне немного… Некомфортно одной в машине.
– Не беспокойся, я не усну на дежурстве. Обеспечу вашему сну прекрасную безопасность, – губы мои расплылись в улыбке, и сама Штефани тоже по-доброму усмехнулась.
– Я мешаю?
– Сиди в свое удовольствие.
– Кстати, – Шайер внезапно закопошилась и через секунду достала из кармана штанов.. пачку сигарет. – Я совершенно забыла тебе их отдать. Еще неделю назад кучу блоков набрала, да к себе в портфель закинула… Но из головы всё вылетело. Сплошное сумасшествие вокруг, я и не вспоминала, а сегодня Норман обмолвился, что тебе курить нечего, и, собственно…
Я взял протянутую мне синюю пачку, все еще не в силах что-либо произнести. Мне будто вручили панацею от всех проблем.
– Шайер, – протянул я, набирая в грудь воздуха, – ты меня спасла. Я серьезно.
Девушка, приложив руку к сердцу, наклонила голову. Я трепетно положил пачку рядом с собой, все еще не веря, что у меня теперь есть курево. Хотя бы какие-то мои молитвы дошли до адресата. Посмотрел на девушку. Обняв ноги, она глядела вперед, наблюдая, как и я недавно, за Робертом, принявшимся кидать небольшие камни в воду.
– Как думаешь, какова вероятность, что все нормально разрешится? – вдруг спросила Штеф, не поворачивая головы. – Только честно.
– Честно? – девушка уверенно кивнула. – Никакой, – ответил спокойно. – А у тебя какие ставки?
– Я вообще не уверена, что все разрешится, – Шайер вздохнула, и ее дыхание дрожало. – Сэм говорит, что все это чепуха. Мне кажется, он не до конца понимает, что вообще происходит. Хотя… Я тоже не до конца понимаю. Но мертвые ходят, – девушка покачала головой, смотря на свои руки, – а Сэм не хочет это воспринимать. Впрочем, – она хмыкнула, прижимаясь подбородком к коленке, – все мы не хотим; глупо и грубо приписывать подобные чувства одному Сэму. Хотя он много во что не верил, и многое не хотел воспринимать. Но то было далеко, и зачастую сокрыто от посторонних глаз. А сейчас все разворачивается прямо перед нами. И мы напрямую в эту втянуты. А знаешь, не слушай меня, – Штеф улыбнулась уголками губ. – Я устала, хочу спать и говорю чепуху. Начиталась записей Гивори и совсем запуталась. Трое, Штиль, Север. Ожившие мертвецы и горгоновцы.
– Очень любезно, что ты упомянула нас в одной группе с этими тварями.
– Ой, – Штефани искренне охнула смущаясь. – Прости, я вовсе не это… Просто "Горгона" всегда воспринималась как что-то легендарное и далекое. Настолько же невозможное, как и… – Шайер запнулась. – Я имела в виду, что странно видеть вас и осознавать, что вы нормальные. То есть, обычные люди. О, Небеса, Льюис, я же говорю, что начинаю нести чушь.
Я посмеялся, легонько касаясь ее локтем.
– Успокойся. Все в норме. Я тебя правильно понял. А касаемо Сэма, – пожал плечами, – его тоже можно понять, – произнес натянуто, – но не накручивай себя, ладно? Волнением ничего не исправишь.
– Здраво мыслишь, Льюис.
– Стараюсь, милая.
Штеф вскинула бровь, сжимая губы, а я гоготнул от ее реакции. Затем девушка вновь широко зевнула, прикрывая рот рукой. Я качнул головой.
– Слушай, Шайер, не морочь мне голову и ложись спать, – только она подняла руку, думая возмутиться, как я тут же продолжил, – можешь лечь здесь. Поспишь мою смену, а затем уйдем в машину, если одна боишься.
Девушка, немного подумав, согласно кивнула, стягивая с себя плед. Я в недоумении вздернул бровь, но Шайер облокотилась о мое плечо, укрывая нас двоих.
– Разбудишь, – коротко проговорила она. – Доброй ночи, Кристофер.
– Спи спокойно, Штефани.
Девушка скоро провалилась в сон, а я так и не захотел курить, и потому синяя пачка осталась лежать около меня нераспакованной.