У новенькой Алисы была синяя челка и волосы цвета пшеницы, выгоревшей на солнце.

Алиса красила все ногти в разные цвета.

Сидя на последней парте, Алиса незаметно кидала в одноклассников маленькие кусочки апельсиновых шкурок, и в классе разносился бескомпромиссный аромат цитруса.

Такой одежды, как у Алисы, я ни у кого не видела.

Алиса определенно была самой красивой в школе, в городе, а может и во всем мире. В миллион раз красивее куклы Barbie, которой у меня никогда не было.

Дружить с Алисой я даже не мечтала. Кто я и кто она?

На уроке истории нас посадили вместе. Я не дышала. Алиса тщательно выписывала гелиевой ручкой на ногте своего большого пальца слово YES.

На следующем уроке Алиса вдруг протянула мне толстую тетрадку.

– Хочешь почитать мой дневник? – спросила она.

– Хочу! («Сейчас засмеется и скажет: «Хотеть не вредно») – я в душе зажмурилась, как в самом страшном месте фильма.

– Держи! – сказала Алиса. – Принеси, как прочитаешь. Тут про лето.

Я несла домой тетрадку-дневник. В голове бушевали мысли:

«Почему мне? Что там? Что дальше?», а в душе фейерверками всех цветов трепетало и переливалось счастье.

Дома я, не делая уроки, села читать. На листах были рисунки, вырезки из журналов, фотографии. Я всегда мечтала вести такой дневник, но дальше описания первой мать-и-мачехи пока не продвигалась.

В дневнике мне запомнился эпизод, когда Алиса и две ее подруги, воспользовавшись отъездом семьи на выходные, позвали домой друзей. Все они жутко напились, танцевали на диванах и столах, а потом надели папины и мамины халаты и завалились спать вповалку в родительскую кровать. Тут-то их и застали родители, которые почему-то вернулись раньше времени.

На этом записи заканчивались. Я закрыла тетрадку и отдышалась. У меня еще никогда не было таких приключений.

Практически, дневник Лоры Палмер. В голове стоял прежний вопрос: «Почему мне?»

Назавтра в школе я вернула Алисе тетрадь.

– Прочла? – спросила Алиса.

– Да, – ответила я осторожно.

– Ну вот, такие у меня друзья, – сказала Алиса. – А вообще я всех своих подруг обычно бросаю первая, долго ни с кем не дружу.

– А моих подруг перевели в другие классы, – сообщила я.

– Будем дружить, – шутливо предложила Алиса. – Только, если я тебя брошу, без обид.

И Алиса протянула мне руку. Рука у нее была горячая как печка. Ногти она уже успела покрасить в синий, под цвет челки.

Так у меня появилась Алиса, человек с другой планеты. Той планеты, откуда прилетели мои первые и вторые кроссовки, пуховик, африканские шарики и карандаши с цветными резинками.

У Алисы, в отличие от всех, кого я знала, было счастливое детство. Вся их семья жила вместе с огромным беспородным псом Ницше и стаей кошек в большой веселой квартире. Эту квартиру, помимо животных, окончательно и бесповоротно захватили книги и растения. Люди, звери, книги и растения вступали друг с другом в успешный симбиоз. Растения незаметно обвивали книги, шкафы и стены, книги образовывали причудливые коридоры, высясь стопками до самых потолков, звери обитали в этих джунглях на правах полноценных хозяев, люди ухаживали за теми и другими, по мере сил, и мирно уступали сантиметр за сантиметром свое жилое пространство. Это был волшебный мир, и совершенно очевидно, чудеса здесь происходили регулярно.

Я полюбила в этом доме всех без исключения, включая бешеного пса Ницше. Когда я приходила, его запирали на кухне, и он выл таким страшным голосом и так дико колотил лапами в дверное стекло, что у меня замирало сердце.

– Не бойся, Лебедь, – успокаивала меня бабушка Алисы, – это он от радости.

Я никогда не спрашивала, почему она меня так называет, но мне нравилось это прозвище.

Алисин дедушка держал вагончик, в котором он скупал у населения макулатуру и другие ценности. «Скупка краденого», – фыркал мой папа и всегда жаловался, что дедуля зверски обвешивал его при приеме макулатуры. Дедушка у Алисы был озорной, и если и обвешивал, то всегда с любовью. Иногда он не мог пройти мимо помойки и начинал там рыться в поисках книг. Книги были его страстью, именно он завалил книгами весь дом.

– Дедуля, если я иду со школы с друзьями, а ты роешься в помойке, я тебя не знаю, идет? – предупреждала Алиса.

– Идет, Лиса, – отвечал дедушка, – тем более, все и так знают, что я твой дедушка.

Алиса гордилась дедушкой, нежно снимала с него налипшие соринки и рассказывала, что он, чисто по приколу, ловил на кусочек сала и веревочку уток, которые жили в пруду около их дома, и вел их домой на ужин. Кстати, именно в этот пруд мы когда-то скатились зимой вместе с бабушкой. Так что, я возможно лично была знакома с утками с Алисиного стола.

Можно ли было верить Алисе в этом вопросе, я не знала. Она жила в мире, где фантазия и реальность тесно переплетались. Фантазия у Алисы была богатейшая. Она постоянно подпитывала ее дедушкиными книгами, заканчивая одну и начиная другую. А дедушка нес и нес в дом все новые. Я стала читать вслед за Алисой. Этот мир из книг и растений принял меня и стал моим первым по-настоящему любимым домом.

Мы теперь дружили втроем, я, Алиса и Юлька.

Бабушке и родителям мои подруги не понравились.

– Юлька, недоделанная, двоечница, – ворчала бабушка, – Зачем только ее к вам в класс вернули? И Алиска, крашеная-перекрашеная. Где это видано, чтоб девочка в пятнадцать лет так выглядела? Нашла, ты, Лена, опять себе подружек. Нет бы скромных, спокойных девочек. Хоть Олю твою возвращай.

Тут уже на фоне Алисы с Юлькой и Оля показалась бабушке хорошей, но было поздно. Я, похоже, нашла свою стаю.