11

Ровно через месяц после расстрела танками Белого дома и ровно за день до моего дня рождения, четвертого ноября 1993 года в десять часов вечера по Первому каналу показали первую серию сериала «Твин Пикс» Дэвида Линча. Мы ничего не знали ни о Линче, ни о маленьком городке Твин Пикс в далекой Америке, просто мы смотрели каждый вечер все подряд, пока не засыпали в одежде перед телевизором.

С самой первой секунды заставки и первых нот саундтрека Бадаламенти мы с бабушкой поняли, что в этом фильме все будет другим.

Туман, мгла, сосны, совы. Странный маленький город как будто смирился с неизбежностью. Время замерло. За каждым героем стояла тайна. Все что-то скрывали, и на всех лежала печать печали и чего-то еще, неощутимого. Здесь не было любви, как в других сериалах, которые мы смотрели до этого, но была красота. Красота заменяла любовь и счастливый конец. Потому что, с первой серии нам было ясно, что кончится все очень плохо. Мне это нравилось.

Бабушка ничего не понимала, кроме того, что школьники из фильма, все, как один, наркоманы и проститутки. Ей пришелся по душе, разве что, назидательный формат. Главную героиню Лору Палмер убили, это ли не подтверждение всех ее слов о нравственности.

– Такова судьба всех проституток, Леночка! – удовлетворенно ворчала бабушка. – Наблядовалась и убили! Все ясно! Это что, еще и сериал? О чем тут сериал снимать? Делать им нечего?

По программке я вычислила, что фильм показывают два раза в неделю, по четвергам и пятницам. В моей жизни появился новый смысл. Дисней по-прежнему оставался для меня островком радости по воскресеньям, но он не шел ни в какое сравнение с «Твин Пиксом».

На следующий день выяснилось, что кроме меня «Твин Пикс» видела только Оля, которая, как и мы с бабушкой, смотрела все подряд, до засыпания перед экраном. Мы договорились смотреть вместе, и по-возможности, созваниваться сразу после каждой серии. Однако, в мой день рождения, мы прождали начало, наверное, час. Шла предвыборная компания в ГосДуму, и перед фильмом пускали рекламу партий и депутатов. Она могла длиться сколько угодно, и мы терпели. От нервов мы с Олей созванивались и ждали, вися на телефоне. Родители уже давно опустили руки и сложили с себя обязанности по моему укладыванию и подъему в школу. За это отвечала бабушка. В ее комнате мы никому не мешали, разве что, время от времени, бабушка страшно вопила от гнева. Она, как всегда, принимала увиденное слишком близко к сердцу. Бабушка никак не могла понять, кто все-таки убил Лору Палмер. Неужели собственный отец? «А я бы на его месте сама и убила эту блядь! Все правильно сделал!» – возмущалась она.

У меня тем временем возобновились кошмары. Я стала еще больше бояться темноты. Страшнее всего оказалось после полуночи, когда фильм заканчивался, идти в ванную и туалет по тёмной квартире. Я боялась выдавливать пасту из тюбика, именно в этот момент из зеркала на Лиланда Палмера смотрел Боб. Я не поднимала глаза на зеркало, сосредоточившись на тюбике. В пустых комнатах мне мерещилась белая лошадь. Я заходила в комнату зажмурившись. В деревьях за окном я отчетливо слышала шелест крыльев сов.

И не так страшны были совы и лошадь, как то, что стояло за ними.

Мысль о том, что зло может материализоваться в конкретный дух и вселиться в любого человека, доводила меня до безумия. Зло было повсюду. Мои одноклассники, практически, ни в чем не отставали от одноклассников Лоры Палмер, а соседи по дому, по части разврата, могли многому научить жителей Твин Пикса. Мы все были под угрозой, со дня на день Боб мог появиться и у нас. (Только звали бы его, например, Степан или Игорь).

Я решила никогда не пробовать алкоголь и наркотики, чтобы хоть как-то уберечься от сил зла. Я чувствовала, что они идут рука об руку. Где алкоголь и наркотики, там материализуется Вселенское Зло. А дальше, не заметишь, как окажешься выкинутой в пруд или в лес. Только фильм о тебе никто не снимет.

Мы с Олей, естественно, влюбились в агента Купера, но кроме Купера я еще влюбилась в Бобби Бригса. Однако, это стало тайным увлечением. Бобби казался глуповатым, и я сама стеснялась, что он мне понравился. Любить Купера я не стыдилась, он был героем.

Иногда бабушка начинала бунтовать.

– Жанна, ты не представляешь, что там показывают, в этом фильме, который Лена смотрит ночами! Это кошмарнейший ужас! Там курву пятнадцатилетнюю изнасиловали и выкинули в реку. Наркотики, разврат. Разве можно девочке в четырнадцать лет такое смотреть?

– Мама, запрети ей, она нас не слушает, – просила мама.

– Ты мать, еб твою мать, ты и запрещай! Я уже тебя вырастила! Теперь ты расти своего ебеночка!

Но ровно в десять вечера по четвергам и пятницам мы с бабушкой сидели у экрана. И ровно в полночь я кралась на трясущихся ногах в ванную, больше всего на свете боясь тюбика с пастой, которую мне предстояло выдавливать.

А из окна на меня смотрели тополя. Они, конечно, не имели ничего общего с соснами, но шелестели не менее пугающе, да и видали на своем веку побольше, чем сосны из Твин-Пикса, день и ночь наблюдая жизнь жителей нашего дома. Мусорные пакеты в ветвях тополей трепетали на ветру. Зло стояло за черным ночным стеклом и караулило. «И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя».12 К этому окну ночью я еще долго не подходила.