Мы готовились к встрече нового, 1994 года. Новый год у нас всегда проходил по одному сценарию. Бабушка с утра запиралась на кухне и готовила. Из-за закрытой двери доносились ее громкие монологи: «Жизнь прошла! Пролетела, псу под хвост! Будьте вы прокляты, колорадские жуки! Вот умру, все вспомните, сначала спляшите на могиле, а потом опомнитесь, но поздно будет».

Главной задачей этого этапа было сохранять нейтралитет и не реагировать. Стоило кому-то из родителей не выдержать и ответить на одну из реплик, бабушка вылетала из кухни, как чертик из табакерки, и начинался полноценный скандал. Мы с родителями не принимали участие в подготовке праздника, потому что были абсолютно бесполезны в хозяйстве. Поэтому, мы слонялись по квартире без дела. Покинуть дом мы не могли. Это вызвало бы бабушкино справедливое бешенство.

Сготовив оливье и холодец, бабушка выходила из кухни взмыленная и страшно свирепая. Матерясь, на чем свет стоит, она начинала мыть пол: «Мать-инвалид, на негнущихся ногах моет полы великовозрастным иждивенцам, – причитала она. – Как вам? Не стыдно, паразиты?» В этот момент кто-то из родителей не выдерживал и начинал предлагать помощь. Роковая ошибка, на которой год за годом никто не учился.

– Мама, давай мы будем помогать, – истерично взвизгивала мама.

– Да, давай! Сорок лет назад надо было помогать, а не сидеть на шее. Скажи, Жанна, ты хоть раз швабру в руках держала? То-то! Вырастила бездельницу!

Тут начинался второй раунд скандала, в котором уже принимала участие вся семья.

После готовки, уборки и скандала бабушка шла в ванную. Здесь требовалось участие мамы. Под рассказы о потерянной молодости, потраченном здоровье и мужьях-красавцах, мама мыла бабушку и помогала вылезти из ванны.

У бабушки возникал небольшой перерыв, он обычно уходил на воспоминания. И по итогам того, что бабушка вспоминала, мы делали вывод, ожидает ли нас скандал в сам Новый год, или же бабушка продержится в благодушном настроении. Скажу сразу, приятное бабушка вспомнила всего два раза за все наши совместные Новые года. Это были две смешных истории.

История 1

При Сталине за три опоздания на работу давали тюремный срок. У бабушки числилось на тот момент уже два опоздания. Запрыгнув в трамвай, бабушка заметила, что на нее смотрят все пассажиры. Бабушка была красивой и привыкла к вниманию, но тут даже она немного смутилась. Бабушка кокетливо опустила глаза и обнаружила, что забыла надеть юбку. На ней был жакет, комбинация и чулки. Опаздывать третий раз бабушка не могла, и это означало только одно, на работу предстояло идти без юбки. Бабушка гордо вздернула голову и смело посмотрела в глаза всем пассажирам одновременно: «Задавитесь! Да, без юбки! Завидно?»

И история 2

У бабушки был ярко-розовый болоньевый плащ, с большими пуговицами. Страшный дефицит. Бабушка выменяла его на продукты и носила с гордостью. Как-то раз, в подъезде бабушку нагнал мужчина и стал молча срывать с нее болонью. Бабушке даже не пришла в голову мысль, что он хочет ее изнасиловать, без сомнения, ему нужна была болонья. У бабушки в сетке лежала стеклянная бутылка с молоком, она изловчилась и ударила грабителя по голове. Он потерял сознание и сполз на пол. Бабушка схватила его за руку и поволокла вниз по лестнице со страшным криком: «На помощь! Милиция! Грабят!» Однако, в голове у нее зрела мысль: «Зачем я его тащу, вместо того, чтобы убежать, а вдруг он очнется?» Но даже с этими мыслями она продолжала тащить и орать. На помощь пришли соседи, все вместе они держали преступника и звонили в милицию, которая, к счастью, быстро приехала.

Это были две веселые истории из бабушкиной жизни. Все остальные были не такими веселыми.

В тот Новый год бабушке не вспомнилось ничего веселого. Несмотря на это, к вечеру она смилостивилась и вышла к столу. У нас имелась традиция, после речи президента и боя курантов, родители гасили свет и зажигали гирлянду на ёлке. Она мигала пару минут в темноте, дальше свет снова зажигали. И под елкой я находила свой подарок. Подарок дарили только мне, взрослые подарками не обменивались. Папа приучил нас к тому, что подарки – это сугубо буржуазные предрассудки, и допустимы, разве что, только для детей.

В этот год искать подарок не пришлось. Когда свет зажегся, я увидела, что на елке со шпиля свисает лифчик. Родители гордо улыбались и переглядывались. Лифчик предназначался, естественно, мне.

– Здрасьте, жопа, Новый год! – изумилась бабушка. – А на что она это надевать будет?

– Ну, понадобится когда-нибудь, – хихикнул папа.

– С таким аппетитом, не понадобится! – сказала бабушка.

– Пускай повисит на елке, – предложила я, – хорошо смотрится!

– Какая же ты стерва, Лена, – не выдержала мама.

Ну, дальше у нас по новой начался скандал, за стенкой у соседей – оргия, поножовщина и крики, милиция, скорые, обычный Новый год, 1994. Как я поняла, в последствии, не самый худший.