С утра бабушке позвонила Анна Ивановна.

– Сима, Мария умерла.

Бабушка собралась с мыслями.

– Сима, Мария умерла, ты меня слышишь?

– Слышу, не глухая. Как она умерла?

– Просто свалилась и умерла, ты же знаешь Марию.

– Да, – бабушка грустно рассмеялась. – Она даже спала как конь, стоя. Так и умерла. Был человек, и нет человека.

– Сима, что будем готовить на поминки? Предлагаю десять пирожков с капустой, десять с фаршем и десять с яйцом.

– Не ерунди, Аня, где ты возьмешь фарш?

– Если я говорю, с фаршем, значит, знаю, где его брать.

– Хорошо, и давай все-таки еще десять с рисом.

– Мине ты позвонишь?

– Позвоню! Что-то сердце закололо, пойду корвалола накапаю. Я буду следующей, Аня, помяни мое слово.

– Ты всех переживешь, Сима. Иди Мине звони.

– Мина, привет! Мария умерла.

– Что ты, Сима?!

– Был человек, и нет человека.

– Ох, что-то мне нехорошо сердцем стало. Дай, валидол приму.

– Я уже корвалола накапала.

– Что будем на поминки готовить?

– Ну, мы с Анной Ивановной посчитали десять пирожков с капустой, десять с фаршем, десять с яйцом и десять с рисом.

– А фарш где брать?

– Голубиха сказала, фарш достанет.

– Давайте еще десять с рыбой?

– Вечно ты, Мина, с этой рыбой. Мы же не кошки.

– Хорошо, Сима, тебя не переспоришь. Пойду, прилягу. Я уже и сама, еле-еле, только ради Леши живу. Кто его растить будет?

– Ему тридцать лет, Мина!

– Не тридцать, а двадцать семь. Дети – всегда дети, Сима.

– Да, Мина, тут ты права! Колорадские жуки, вечно будут на наших больных руках. Вечно.

Марии не стало. Был человек, и нет человека.