Когда мы после лета возвращались домой, мне подарили второй в моей жизни букет цветов. Первый мне, как ни странно, тоже подарили по дороге из Соснового в четыре года. Тогда я просто увидела букет в руках у взрослого парня и так истошно заорала, что парень тут же вручил мне его.

Сейчас букет мне подарил мой одноклассник Лёша Охапкин. Они с мамой, как и мы, ехали с дачи. Лёша держал обеими руками букет роскошных пионов. Я стыдливо, цветами вниз, везла букет умирающих астр. Лёша переглянулся со своей мамой и молча вручил мне часть цветов.

«Хоть бы нечетное количество, – первым делом подумала я, – плохая примета, к смерти!»

А второй моей мыслью следом промелькнуло: «Это же настоящее событие! Имею ли я право скрыть его от Маринки, Оли и Юльки?»

Две эти мысли всю дорогу сидели у меня в голове и не давали радоваться букету.

– А я бензин нюхал этим летом, – похвастался Лёша.

– А мне коренной зуб вырвали без наркоза, – поддержала я беседу.

Девчонкам я ничего не рассказала и шла на первое сентября настороженно. Вдруг кто-то узнал, что Леша подарил мне цветы, повсюду ведь глаза и уши.

Но я зря боялась огласки. Уже первого сентября Лёша оказался влюблен в Алену Яковлеву. Он подарил ей сок Tampico. Это было очень серьезно.

Алёна Яковлева молча взяла у Леши сок, но на следующей перемене подруги Алены – Доронина и Королева объявили Охапкину: «Алёна просила тебе передать: «Ты – в пролёте!». Сама Алёна оказалась слишком занята, чтобы сообщить эту важную информацию лично. За ней зашли два брата по кличке Белые, (они оба отрастили длинные челки и выбелили их перекисью водорода) и позвали Алену курить за школу. Тут-то и стало ясно, что для Охапкина, да и вообще для всех в нашем классе, Алёна теперь слишком крутая, и, ухаживая за ней, можно нажить себе большие проблемы. Белые слыли на районе парнями далеко не простыми и водились они с совсем серьезной шпаной.

Наш класс за лето сильно изменился. Часть девчонок начала курить, краситься и ставить лаком челки. Некоторые мальчишки тоже стали курить, нюхать клей и бензин.

Наша классная учительница Светлана Андреевна, увидев класс в полном боевом раскрасе на классном часе, пришла в такое бешенство, что поволокла Яковлеву, Доронину и Королеву мыть лицо в туалет, потому что все они намазались одной ярко-малиновой помадой.

Меня и моих подруг новые тенденции не коснулись. Хотя Маринка очень бы хотела и краситься, и курить за школой, и ходить в мини юбках-резинках и лосинах, и ставить челку. Но кто бы ей это разрешил?

Оля Незабудкина в шестом классе уже превратилась в настоящую девушку, крупную, видную блондинку с длинными волосами и пышными формами. Оля вообще ничего не боялась, она спокойно шла, на ночь глядя, со станции до дачи сорок минут через лес. На дачу переехала бабушка Оли, чтобы жить там круглый год. На тот момент она перешла от продаж Олиной одежды у метро к разведению немецких овчарок. С этой целью бабушка завела овчарку по имени Мелисса. Однако первый же выводок вышел внеплановым. Не успела бабушка подыскать Мелиссе породистого жениха, как та уже закрутила любовь с соседским беспородным кобелем. Результатом союза стали шесть беспородных щенят. С этим выводком бабушка осталась на даче на зиму. Оля очень полюбила собак и постоянно ездила на дачу. «Вот, Оля, добегаешься ночью, одна по лесу! Выебут тебя в этом лесу, вспомнишь мои слова, – грозилась моя бабушка. – Выглядишь ты уже, Оля, как женщина, особенно со спины, никому в голову не придет, что тебе одиннадцать».

Маринка при этих словах мечтательно замирала. Мы-то с ней выглядели как второклассницы, хоть с лица, хоть со спины. И никто, конечно, же с нами не знакомился и не нападал на нас.

Мы с Белкиной с удвоенной силой продолжили играть в куклы и играли теперь во всех наших одноклассниц. Наши куклы тоже курили за школой, носили юбки-резинки, (которые мы делали из манжетов свитеров не подлежавших реставрации), и, конечно же, наши куклы встречались с самой отъявленной шпаной. Бабушка, заглядывая в комнату, где мы играли, горестно качала головой: «Даааа, в вашем возрасте уже замуж выходят… Что ж с вами не так-то? Недоделанные. Куклы в одиннадцать лет, где это видано? Это ж никому не расскажешь».

Куклы были нашей с Маринкой тайной. Еще мы мечтали.

– Ленка, если бы у тебя было сколько угодно денег, ты бы во что оделась?

– Я бы в вишневый пуховик и платье такое в мелкий вишневый цветочек! А ты, Маринка?

– А я бы – в алое платье, короткая такая резинка, и с декольте глубоким.

– А сверху что?

– А сверху шуба кроличья! Как у Королевой! И туфли на шпильках. Открывается дверь машины, а оттуда выглядывает ножка Мариночки в туфлях на шпильке!

– Блиин..

Шуба Королевой была из кролика, но выглядела почти как норка.

Наташа, по своей доброте, давала нам носить ее на переменах. Мы с Мариной надевали шубу строго по очереди, перемену – я, перемену – она. Сдавать шубу в раздевалку в любом случае было нельзя, сразу бы украли. К тому же в школе не топили, чуть температура опускалась ниже -10 градусов, трубы замерзали, поэтому, нам не запрещали ходить в верхней одежде. Когда наступала моя очередь облачаться в шубу Королевой, я автоматически становилась самым счастливым человеком в мире, и даже сама себе нравилась, глядя на свое отражение в единственном неразбитом зеркале на первом этаже в раздевалке. В разбитые зеркала я боялась смотреться, плохая примета, жди несчастья.

В шестом классе я окончательно осознала, детству – конец. Оборачиваясь назад, я понимала, что что-то сильно упустила. Не было этих головокружительных приключений как у Тома Сойера и Гекльберри Финна, или как у Пеппи ДлинныйЧулок и Эмиля из Леннеберге. Где все эти погони, походы, чудеса? Разве что за эксгибиционистом бегали и хулиганили по телефону. Да и с игрушками я не наигралась, они так и не ожили как Винни Пух, и не отвели меня в свою страну, в какое-нибудь там Зазеркалье. Даже игры в куклы слишком рано превратились во что-то тайное и запретное.

Время торопило нас, выгоняло детство из квартир, из школьных коридоров, из дворов. А что придет ему на замену, мы пока не понимали.

Мои одноклассники, вроде как, сообразили, что к чему, и вполне неплохо приспособились быть взрослыми, а вот у меня с этим обстояло как-то не очень. И от этого становилось еще более тревожно. Найду ли я свое место или так и застряну где-то посередине?