Первого сентября я уверенно шла в школу. Как обычно с вялыми недельными астрами, (но мне плевать, кто их в классе не видел), в ботинках из Минска, (в которых надо очень изловчиться, чтоб держать пальцы кучкой, тогда не так жмет), в форме с первого класса, это уже экстремальное мини (я все-таки подросла), и после последнего неудачного каре с выстриженным клоком на затылке, (когда мне выстрелили в голову жвачкой), я была в то 1 сентября уже с волосами самой нелепой длины, которая ни туда, ни сюда, уже не каре, но хвостики практически не собрать.

На скамейке у подъезда с утра собрались алкаши и бабки, они дружно обсуждали идущих в школу нарядных школьников и школьниц. Первое сентября в нашем доме уважали и считали чем-то вроде праздника. Поэтому, алкаши и бабки в этот день выглядели даже чуть более аккуратными и прибранными. Алкоголики опохмелялись не вызывающе, как обычно, а стеснительно и переговаривались тише и почти без мата.

Как будто специально к празднику, накануне приехала милиция и забрала уголовника Пахана с пятого этажа. Это был настоящий подарок на несколько лет вперед всем жителям подъезда, особенно детям.

День начинался неплохо.

И вроде как, ничто не предвещало каких-то сюрпризов.

Но на линейке, которая начиналось в девять утра, мы с удивлением обнаружили, что в списках на дверях школы нашего класса попросту нет. Мы, сиротливо сбившись, по привычке, начали тыкаться во все классы, стоящие уже со своими новыми классными руководителями на футбольном поле перед школой. Какая-то сердобольная учительница добежала до директора, (он опять обновился, долго они в нашей школе не задерживались). Директор решил вопрос прямо на месте, он, прикинув, на глаз, что нас человек восемнадцать, сказал нам разделиться по четыре-пять человек и встать в уже построившиеся классы, которым повезло, больше чем нам. Так, прямо на первое сентября мы лишились своего класса. О нем просто забыли.

Наша компашка состояла из четырех человек. Я, Оля Незабудкина, Маринка Белкина и Максим Шумилов, (который оказался с нами по совершенно непонятным причинам).

У нашего нового класса, в который мы попали, была странная буква "Е". 5"Е".

«Еееееееее», – сказал Макс и сделал пальцы на руках как рокеры на плакатах. Мы с Олей и Мариной сжались по-ближе. Проблема возникла сразу, как садиться, если нас трое? (Максим, конечно же, не в счет) Мы тогда решили этот вопрос по старинке, камень-ножницы-бумага. Мне всегда не везло в любых лотереях, естественно, я осталась одна, а Марина села с Олей. Меня посадили с какой-то унылой девочкой с длинной серой косой. Желания знакомиться не было ни у нее, ни у меня. Единственное, что меня хоть как-то радовало, наша новая классная Светлана Андреевна была красивой. Мне она показалась похожей на Джулию Робертс из фильма «Красотка».

После линейки, я сразу, на всякий случай, надолго заболела. Болела я вообще очень часто, две недели болела, две ходила, потом снова болела. По части болезней у нас с Олей шло соревнование, в котором она всегда побеждала. Только соберёшься ей позвонить и похвастаться:

– У меня тридцать восемь и пять, я похоже, дома, не меньше, чем на неделю.

А Оля, нет, чтобы порадоваться за меня, спешит сообщить в ответ:

– А у меня пиелонефрит, это не меньше, чем на месяц.

Второго сентября я заболела, а Оля – нет. Меня стали терзать муки ревности. Вдруг они сдружатся с Маринкой без меня? Что тогда? И я звонила по очереди то Оле, то Маринке, чтобы опровергнуть свои опасения, но телефон у них обоих оказывался часами занят.

«Все ясно, – вздыхала я. – Дружба втроем – это всегда тяжело». Приходилось смиряться.

Когда я вышла после болезни, я обнаружила, что половина ребят из класса до сих пор не знали как зовут других, и это никого не напрягало. Встретившись на улице, мы отводили глаза и не здоровались как совершенно незнакомые люди. Только тогда, я наконец, всерьез осознала, что моего старого класса больше нет. Просто потому, что кто-то невнимательно составлял списки.

Тут, как всегда в таких случаях, напрашивался вечный философский вопрос: «Существуют ли вообще случайности, или же, это – вездесущие руки судьбы, от которой не убежишь?»

У меня же для таких ситуаций имелся готовый бабушкин ответ: «Не все коту – масленица», (перевожу, на всякий случай: ничто хорошее не может длиться слишком долго), и называть это можно как угодно, судьбой или случайностью. Главное, не привыкать.