В марте, по прежнему зимнем, Вите исполнилось шестнадцать. В маленьком кафе на самом севере города Витя танцевал и пел на барной стойке, приносил с улицы сугробы снега и забрасывал нас. Мы отбивались от снега. Смеялись, падали, поскользнувшись на лужах. Снег попадал нам под одежду и расплывался мокрыми пятнами. Витя целовался со всеми девчонками, он хотел, чтобы каждому досталась частичка праздника. Всем можно было все.

Мне что-то не веселилось. Я думала о Вите. Вот он сейчас так расплескивает во все стороны свою жизнь и молодость, а все вокруг растаскивают по кусочкам, и потом, унося частичку Вити, пойдут жить свои обыкновенные жизни, а что останется ему?

В середине ночи пришла соседка из квартиры над кафе.

– Всё, я вызываю милицию! Сколько можно?! Три часа ночи! Тут вообще есть кто-то взрослый?

Я вышла вперед. Я была не только взрослой, но и трезвой.

– Я взрослая, – сказала я. – У нас день рождения, моему сыну шестнадцать лет.

– Можно мы разочек нормально попразднуем? – умоляюще сложил руки Витя.

Его переполняла любовь ко всему живому и даже к соседям выше этажом.

– Это ты мама? – накинулась на меня разгневанная женщина. – Ты – малолетка, а не мама! Совсем совесть потеряли. Все, я вызываю милицию! Не удивлюсь, если тут найдут еще и наркотики.

– А выпейте с нами? – вдруг предложил женщине Витя. – Мы уже скоро разойдемся, обещаем.

– Выпить? – женщина вдруг разом потеряла боевой настрой. И как-то обмякла. – Ну.. я все равно уже не засну. А давай! Наливай, пока я добрая.

Соседка быстро напилась и уснула прямо за барной стойкой счастливым сном. И даже музыка ей больше не мешала.

Так мы проводили и Витино детство.