Сняв самый большой номер отеля на 20:00, я весь день провёл в мечтах о ней. Моё возбуждение от предстоящей ночи переплеталось с нежностью — я вспоминал её смех, лёгкое прикосновение руки, взгляд, в котором читалось что-то большее, чем просто симпатия. Хотелось, чтобы этот вечер стал особенным: не просто встречей, а началом чего-то настоящего. Я закрыл глаза и прошептал в пустоту комнаты: «Жду тебя».

До встречи оставалось несколько часов. Пульс то и дело подскакивал до предела, переворачивая всё внутри. Но за этим волнением пряталось что-то ещё — тёплое, светлое, почти детское предвкушение чуда. Я закрыл глаза и улыбнулся. Совсем скоро она будет рядом, и всё это нервное напряжение растворится в первом же объятии. Осталось совсем чуть-чуть.

Бросил взгляд на часы, 18:00 и решил: пойду в душ. Может, хоть так успокоюсь. После выбрал джинсы и рубашку, перед зеркалом улыбнулся себе — и, уже взявшись за дверную ручку, вспомнил про ленту. Вернулся, снял её с зеркала, аккуратно убрал в карман и вышел навстречу новой странице отношений. В голове звучало лишь: «Как же я по тебе скучаю».

Она вошла с такой грацией — не просто женщины, а сказочной феи. Лёгкая, воздушная, будто сотканная из утреннего тумана и лунного света. Я замер, боясь спугнуть это видение, и не мог отвести глаз.

Я отправил СМС с просьбой завязать ленту на глаза. Она подошла к столику, сняла накидку, взяла ленту и повязала её на голову, закрыв глаза.

Я подошёл ближе, боясь коснуться. Медленно вдыхаю аромат её волос. Её спина открыта, словно призывая коснуться тела. Я инстинктивно провожу пальцем вдоль позвоночника. Её тело моментально реагирует на мои прикосновения — едва заметная дрожь, лёгкий вздох. Моё тело тоже отзывается мелкой дрожью — не от холода, а от того странного, волнующего чувства, когда понимаешь: она доверяет мне. Доверяет настолько, что позволяет вот так касаться, чувствовать, быть рядом. Я осторожно кладу ладонь на её плечо, и она чуть наклоняется ко мне.

Её возбуждение передавалось по невидимым нитям между нами, как электрический разряд. Я разворачиваю её к себе. Она так красива, так изящна… Моё желание пульсирует, отключая мозг, но я сдерживаю порыв грубо воспользоваться моментом. Её пухлые губы чуть приоткрыты, дыхание прерывистое и горячее. Я не в силах устоять — касаюсь их пальцем. В тот же миг по телу пробегает волна жара, а разум кричит: «Остановись!» Но я не могу. Её красота лишает воли. Рука сама тянется к её щеке, большой палец осторожно проводит по нижней губе… Ещё секунда — и я потеряю контроль. Отдёргиваю руку. Пытаюсь вернуть контроль над телом, но получается с трудом. Её губы так манят, что я впиваюсь в них своими — сначала чуть касаясь, проверяя, можно ли, а после — страстно, потеряв разум.

Её пальцы тянутся к рубашке, к пуговицам, расстёгивая их так медленно и так мучительно. Потом её руки ложатся на мой живот. Разряд от её пальцев чуть не сбивает дыхание. Даже через рубашку чувствую жар от прикосновений её пальчиков. Я невольно задерживаю дыхание, когда она проводит кончиками пальцев вверх по груди — лёгкое, почти невесомое движение, от которого по коже бегут мурашки. Всё внутри сжимается от предвкушения, а мир сужается до этих ощущений: её тепло, её близость, её дыхание у моей шеи.

Я нащупываю эту ненавистную застёжку, спрятанную в платье. Платье соскальзывает к ногам, открывая её идеальную фигуру и грудь. Отстраняюсь от неё, чтобы насладиться этим сладким видом её обнажённого тела.

Ох, как она великолепна! Её грудь то поднимается, то опускается от прерывистого дыхания, тёмные круги ореола морщинятся к центру сосков. Я не могу оторвать взгляд — каждое движение кажется невероятно волнующим. Осторожно протягиваю руку, едва касаюсь кончиками пальцев её ключицы, затем медленно веду вниз, вдоль линии шеи, к груди, соскам. Она вздрагивает, тихо выдыхает, и я чувствую, как сама атмосфера вокруг нас становится гуще, жарче, насыщеннее. Не в силах более ждать, беру её на руки — её губы касается моих — целую со всей страстью и кладу на кровать.

«Стоп», — разум не хочет слушаться. Преодолевая своё желание, отрываюсь от этих сладких губ. Внутри всё протестует, требуя продолжения и завершения. Меня всего разрывает от желания сейчас же овладеть ею. Постепенно возвращаю себе контроль.

— Ты мне доверяешь? — спросил я, ожидая долгожданного «да».

Достаю наручники и пристегиваю сначала руки к кровати, а после ноги — и начинаю игру чувств.

Её тело реагирует так остро на все мои прикосновения — от скольжения пёрышка по коже до кубика льда. Оно горит желанием, то поднимаясь, то опускаясь обратно на постель. Это похоже на танец стихий: лёгкость пёрышка, резкость льда, тепло моих рук — всё сплетается в едином ритме. Я наблюдаю, как её кожа покрывается мурашками, как учащается дыхание, как приоткрываются губы в беззвучном стоне. В этот миг она — воплощение самой страсти, чистой и первозданной, а я лишь проводник, помогающий ей раскрыться. Я понимаю: она полностью во власти этих ощущений.

Не в силах терпеть более этих мучительных испытаний, впиваюсь жадно в её губы. Она отвечает с той же страстью. Я медленно ввожу свой член в её такое горячее и такое влажное лоно.

Войдя в неё полностью, я замираю. Хочу насладиться этим моментом, этим ощущением нежности и страсти. Алёна выгибается мне навстречу, на её лице — смесь восторга и какой-то почти детской растерянности. Она больше не сдерживается: тихие всхлипы срываются с губ, перемешиваясь с прерывистыми вздохами. Я замедляюсь на мгновение и ловлю её губы в поцелуе — жадном, почти отчаянном. Моё тело на пределе. Затем снова ускоряюсь, чувствуя, как напряжение внутри нас обоих достигает пика, грозя вот-вот взорваться ослепительной вспышкой.

Её тело дёрнулось и задрожало, разрывая разум на тысячи мелких звёзд. В последнюю секунду успеваю вынуть свой член и изливаюсь горячей жидкостью на её животик. Он ещё пульсирует на её животе, а мне уже хочется его вставить обратно.

В воздухе повисло напряжение — не страсти, а чего-то нового, неизведанного. Её грудь ещё поднималась и опускалась, восстанавливая дыхание, и я вдруг осознал, что этот миг изменил всё. Молчание затягивалось, и мне отчаянно хотелось найти слова, способные передать то, что я чувствовал.

— Спасибо тебе, что доверилась мне, цветочек! — нежно касаюсь губами её губ, щёк, шеи. Не страстно, а с благодарностью. После отстёгиваю наручники. Ещё какое-то время мы прижимаемся друг к другу, поглаживая и успокаивая дыхание.

— Мне надо идти. Прости, — с тоской в груди встаю с кровати, одеваюсь. Пальцы будто не слушаются — застёгиваю пуговицы медленно, одну за другой. Глубоко вздыхаю, бросаю последний взгляд на Алёну. Тоска уже съедает изнутри, и я тихо закрываю за собой дверь.

Пока иду по улицам города, ненавижу себя и всю ситуацию. Я ещё больше хочу быть с ней! Хочется закричать, ударить по чему-нибудь, остановить этот чёртов мир, который продолжает вращаться, будто ничего не случилось. В горле ком, в груди — боль, острая, как нож. Почему я её оставил одну? Что дальше? Почему сбежал? Шаг за шагом, улица за улицей — а внутри всё кричит: «Вернись! Вернись!» Но я иду вперёд, потому что понимаю: она не захочет меня видеть. Не сейчас. Надо подождать ещё чуть-чуть.

На следующий день в школе я пытаюсь сделать так, чтобы она меня заметила и догадалась, хотя внутри боюсь. Набравшись смелости, после урока делаю ей комплимент. Сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди, ладони потеют, но я всё-таки произношу:

— Вы сегодня шикарно выглядите, Аленький цветочек, — и выхожу из класса.