Альма должна была попасть внутрь! Она схватилась за пояс и рванула его на себе. Кеван легко выскочил из чехла. На звон стекла слетелись бы все гвардейцы Грубель, но Авир говорил, что кеван способен прожечь всё. Стекло, металл, кость. Значит, через дерево уж точно пройдёт.

Альма приложила кеван к стене прямо там, где стояла. Он моментально втопился в неё. Альма в мгновение ока описала им круг, проделывая дыру, достаточную чтобы пролезть. Она отбежала на несколько шагов назад, положилась на удачу и бросилась вперёд. Деревянный кругляшок с громким стуком упал на пол, открывая достаточно широкий лаз. Стук был достаточно громким, чтобы его услышали все присутствовавшие в доме, но не заметил никто с улицы. Альма выпустила луч и направила его внутрь, влетая в дом.

Оказавшись внутри узкого шкафа, она врезалась в двери, и они распахнулись. На счастье, ещё первый стук заставил гвардейца обернуться к шкафу, чтобы снова его осмотреть, а распахнувшиеся дверцы сильно стукнули его прямо в лоб. Когда Альма приземлилась внутри, гвардеец лежал, растянувшись на полу.

Элионора с остальными в ту же секунду нависли над ней с кеванами.

– Альма! – прошипела Элионора. – Да что же это такое…

– Как только вы улетели, пришло солнечное письмо, – перебила её Альма. – Они знают, что вы здесь!

– Знают? А этот? – Элионора указала на лежавшего.

– Он только сделал вид, что ушёл. Я видела его за шкафом.

– Поверить не могу, что ты проделала такой путь, да ещё сюда, в Стольбю, одна! Это… это… бесподобно! – сказала она, обнимая Альму.

– Хорошая работа, – сказал Франц и вдруг схватил Луде огромными кулачищами. – Твоих рук дело?

Луде быстро замотал головой.

– Нет. Да вы же сами это понимаете. А то бы здесь был не один гвардеец.

Все молча обменялись взглядами.

– Ладно, – решил Франц. – Всё ещё считаешь, что Пола перевезут?

– Похоже, Грубель догадалась об утечках информации, но не знает, от кого.

Холодные зелёные глаза Луде теперь смотрели в пол, плечи поникли.

– Информацию о переводе Пола получили довольно многие. Грубель хотела, чтобы она дошла до вас. – Он вздохнул. – Готов спорить, они решатся на перевозку в зал суда, даже зная, что вы придёте. Им проще убить двух зайцев разом, чем дать вам спланировать новую атаку.

Альма услышала звук мегафона.

– Дайте дорогу, посторонитесь! – выкрикивал голос, но явно ещё на большом расстоянии. – Транспортировка заключённого!

– Они специально привлекают внимание, зная, что мы здесь, – сказала Элионора.

– Зато не знают где, – сказал Франц, хитро прищурившись. – А мы теперь знаем, что они знают.

Йесп наклонился и пощупал воротник гвардейца.

– Ну-ка, посмотрим, что с тебя можно взять?

Франц помог снять с гвардейца форму, которую надел Йесп. Они были похожи по комплекции.

Благодаря большой бордовой фуражке их было бы трудно отличить. Элионора залетела в подвал. Альма услышала какое-то копошение, прежде чем та вернулась обратно.

– Я обещала отцу Авира всё здесь уничтожить, если возникнет риск обнаружения подвала, – объяснила она Альме. – Магазин записан на его теневое имя.

Элионора и Франц договорились о плане и раздавали указания, пока Альма стояла рядом.

– А мне что делать?

– А ты улетишь как можно дальше отсюда и спрячешься.

– Нет! – возмутилась Альма. – Нам все нужны. Если вы остаётесь, то и я тоже никуда не уйду!

Элионора скрестила руки.

– Она спасла нас, – вмешался Луде, – от гвардейца.

– И проделала весь путь сюда в одиночку, – добавил Франц.

– И хорошо сдала тройной тест, – ставил Йесп. – Даже впечатляюще хорошо!

«Это я-то?» – не поверила своим ушам Альма.

– Единицам удаётся сохранять самообладание так, как ей.

– Что ж, похоже, я в меньшинстве, – сдалась Элионора. – Но ты будешь всё время держаться меня.

Альма кивнула, и в тот же момент до их слуха снова долетел голос из мегафона. Из-за высокой живой изгороди было не видно, что происходит на улице, но звук мегафона стал громче. Значит, они уже близко.

– Всем лечь на пол, – скомандовала Элионора. – И ничего не предпринимать, пока Франц не подаст сигнал. Всем ясно?

– Ясно, – прошептали все хором.

Альма легла на пол и уставилась в доски. Промелькнуло несколько теней – похоже, это гвардейцы пролетали мимо фонарных столбов. Альма почувствовала, что пол слегка задрожал. Пола перевозили в передвижной камере на одиннадцатом уровне. Элионора говорила, что стенки у неё лёгкие и тонкие, но очень прочные. Что прямоугольная клетка, что замок изготовлены так, чтобы выдержать удары кеванов.

Альма снова услышала звук мегафона. Процессия поравнялась с домом. Франц мог подать сигнал в любое мгновение. Тело Альмы напряглось.

– На счёт «три», – сказал Франц тихим, уверенным голосом. – Раз, два… три!

Йесп вскочил и распахнул дверь так, что она громко стукнулась о стену.

– ОНИ ЗДЕСЬ! – заорал он.

Элионора подскочила к двери и уволокла его в дом.

– НА ПОМОЩЬ! – кричал Йесп. – ПОМОГИТЕ!

Они как раз подобрались к окну, когда Франц открыл люки в полу и забросил в каждый по эфирану. Альма поймала луч, который выпускала из ария в этот момент, и вместе со всеми вылетела в боковое окно. Группа успела добраться до изгороди и залечь с другой стороны, прежде чем взорвались эфираны.

На секунду Альме показалось, что воздух вокруг превратился в бетон и вдавил её в асфальт. Грохот рухнувшего здания стоял оглушительный. Из-за поднявшегося облака пыли Альма едва могла разглядеть кончик собственного носа.

– «Келефикация», – прошептал Франц.

Пятеро солнцеловов звездой поднялись в воздух. Единственным, что Альма видела сквозь этот слой пыли, был свет других кеванов. Но для ориентации и удержания места в связке больше ничего и не требовалось.

Альма сделала, как до того научил её Франц, описав перед собой кеваном восьмёрку. Вместе они создали из пяти кеванов надёжный щит.

Полетели над улицей Миддельтрофф. Камера Пузана должна была быть где-то рядом, если только их не обманули и его вообще сегодня никуда не переводили. «Нет! – подумала Альма. – Он должен быть тут!»

Пыль так и не улеглась, она всё ещё висела такой же плотной и непроглядной завесой, но Альма смогла хотя бы землю под собой рассмотреть. Их план явно сработал. Когда Йесп закричал, гвардейцы бросились к дому, и их тут же отбросило взрывной волной. Многие лежали на асфальте, видимо, их знатно приложило о стены или фонарные столбы.

Внезапно из серой тьмы показалась передвижная камера. Её всю покрывали большие острые шипы. Окон не было. Альма задумалась, как Пузану внутрь поступает воздух, но тут же сосредоточилась на возможной атаке гвардии Грубель.

Однако никто не появился.

Элионора, которая их вела, протянула руку к металлической коробке. Альма услышала звон ключей и чуть не завопила от радости. Венья «забыла» ключи, как и обещала.

– Выпустишь его, Элионора? – спросил Франц напряжённо.

– Никто не идёт? – спросила бабушка.

– Нет. Точно никого. Что-то не сходится.

Дверь клетки отворилась с громким скрипом. Показалась голова Пузана. Альма видела его всего полгода назад, но можно было подумать, что прошло десять лет. Он осунулся. Некогда полные щёки теперь опали к самому подбородку, будто шарики, из которых выпустили воздух.

– Вот и вы! – воскликнул он, едва переводя дух. – Я слышал, кто-то крикнул, что вас обнаружили, а потом этот ужасный шум! Я уж подумал…

Альма поняла, что Пузан слышал крик Йеспа и решил, что бомбы взорвали гвардейцы Грубель.

– Лететь сможешь? – быстро спросила Элионора.

Пузан покачал головой и вытянул перед собой руки. Они были скованы наручниками, а на каждый палец были надеты маленькие металлические напёрстки.

– Мы с Йеспом подхватим его под руки, – крикнул Франц. – Остальным лечь в стрелу.

Альма заняла место в нижнем углу треугольной связки.

Вскоре они уже летели по улице Миддельтрофф. Альма едва видела на несколько сантиметров перед собой, но Франц оказался прав. Нигде больше не было видно гвардейцев. Где же остальная гвардия Грубель?

– Мы в квартале от реки, – сказал Франц. – Надо только…

Видимость вдруг резко улучшилась. Будто облако пыли от взрыва имело строгие очертания. Пелена исчезла. Альме открылся привычный вид её старого района, освещённого уличными фонарями и ясным звёздным небом.

Они оказались на перекрёстке. Альма уже видела набережную, тянувшуюся вдоль воды в квартале от них. Только им всё равно было туда не успеть.

Теперь Альма поняла, почему Пола охраняло так мало гвардейцев. Габриэлла понимала, что им придётся не только вытащить его из камеры, но и покинуть город. Альма в ужасе смотрела на сотни, если не тысячи гвардейцев, паривших над речной водой. Они окружили Стольбю.

Несколько гвардейцев отдали приказ. И бордовая волна разом устремилась на них, подобно цунами.

– Вперёд! – выкрикнул Франц.

«Какой вперёд! – хотелось запротестовать Альме. – Он с ума сошёл, что ли? Надо поворачивать!»

– Надо добраться до реки! – стоял на своём Франц.

Альма уже могла разглядеть лица гвардейцев, летевших теперь прямо на неё. Взгляды жёсткие и неумолимые, лишённые всякого сострадания.

Ей захотелось вдруг улыбнуться им. Помахать. Крикнуть что-нибудь, чтобы в глазах шевельнулась жизнь. «Я люблю зелёный цвет и свою собаку Бёрре!» Но для них Альма не была человеком. У неё не было мыслей, мечтаний, сердца.

Для них она была просто предметом.

Тем, что нужно уничтожить.

Альма подумала о Симоне, Бёрре и парламенте.

Они непременно должны отсюда выбраться.

Должны!

Но как?

Группа пролетела над набережной и оказалась над водой. Ближайший гвардеец был всего в паре метров от Альмы. На его лице читался ледяной триумф.

Франц выкрикнул приказ, и Альма подчинилась, даже не осознавая этого. Как единое целое с Йеспом, Элионорой, Луде и Францем, она обнажила свой кеван. Потом резко дёрнула кончик луча и направила его прямо вниз, в воду.

– Готовим «плащ»! – прокричал Франц, занимая место впереди связки. Он потянул за стропу, висевшую на рюкзаке. В то же мгновение из него раскрылся своего рода парашют с расходящимися в разные стороны рукавами. Каждый из связки вытянул руку, хватая фалду со своей стороны, и поднял вверх, подобно лепесткам закрывающегося бутона. Перед самым входом в воду края сомкнулись, и все оказались внутри защитной конструкции.

Они погрузились вглубь.