Альма сразу же поняла, что идея была не очень. Хотя перед прыжком она заблокировала поворот сидения, не давая тому двигаться, она не догадалась, что само кресло на колёсиках никак на полу не закреплено. И от её толчка колёсики покатились назад.

Встать одной ногой на перила она успела, а второй – нет. Ногу пронзила резкая боль. От неожиданности Альма дёрнулась в сторону повреждённой ноги, но это был глупый ход: тело наклонилось в сторону, и мимо пронеслась первая лестничная площадка, когда Альма поняла, что выпустила из рук арий. Она едва успела схватиться за цепочку, когда что-то больно ударило её в плечо. Боль была невыносимой. Промелькнула мысль, что внизу находится Симон, он подхватит её, если она не успеет справиться. Но последнее, что Альма увидела, прежде чем влететь в деревянный пол, был отец. Он бежал вверх по лестнице, чтобы узнать, что у неё случилось. Вот почему он просил её подождать! В тот момент, когда она решилась прыгнуть, внизу не было никого.

Альма застонала. Она очнулась от звука. Потом раздался ещё один.

Альма лежала лицом к кухне. В нос ударил резкий тошнотворный запах. Дверь в туалет была приоткрыта. Это из неё так пахнет? Стены всё такие же зелёные. Пол шишковатый. Стоп, почему он неровный? Альма перевела взгляд вниз. Из-под её тела торчала рука. Симон!

Альма приподнялась на здоровом локте и поняла, что сама наполовину лежит на Симоне. И тут она поняла, что это были за звуки и запах! Симон! Рядом с ним растекалась большая лужа рвоты.

С ужасом она поняла, что грудь отца буквально вибрировала. Она приложила ухо к его губам и уловила дыхание. Слишком частое, молниеносное. Глаза тоже двигались неестественно быстро. И тут Альма поняла, что отец находится в другом времени. Видимо, он прищёлкнул свою нить, чтобы успеть добраться до неё. Но щёлкнул сильнее, чем сам мог вынести. Альма сделала как учили на курсах и вернула их обоих обратно в сейчасное.

Симона снова стошнило, но теперь, когда Альма была в одном с ним времени, она распознала все симптомы. Симон изо всех сил пытался дышать, но тело будто не пускало в себя кислород. Сомнений не было, это временное укачивание.

Альма вспомнила слова Элионоры о том, что укачивание бывает опасным. Она повернула голову Симона на бок. Нужно было освободить рот, если там ещё оставалась рвота. Элионора говорила, случалось, что люди просто захлёбывались.

– Дыши, – прошептала Альма в ужасе. – Дыши.

Снова приступ рвоты. Теперь, когда Альма больше не лежала на нём сверху, Симон смог свернуться калачиком на полу. Альма бросилась к своей куртке и нашла пакетик с шариками Фруде, который стала постоянно носить с собой во внутреннем кармане, начиная со второго дня курсов. Только попытавшись открыть пакет, она поняла, что руки у неё дрожат. Симона снова скрючило на полу. Но вряд ли в желудке ещё что-то могло оставаться. Сколько же он так пролежал? Хватало ли ему воздуха?

Наконец, у Альмы получилось открыть пакетик, и она подскочила к отцу. Сейчас она делала то, что, по смутным воспоминаниям, для неё не раз делали другие: затолкала Симону в рот горсть шариков и сжала ему челюсти. Но тот засопротивлялся, и его снова стошнило.

– Нет! – чуть не плача, просила Альма. – Их надо съесть!

Симон отвернулся от неё. Он был сильнее дочери, но силы явно иссякали. Он остался лежать на спине. Альма снова втолкнула ему в рот горсть шариков, на этот раз зажав рот ладонью, но аккуратно, чтобы не перекрыть ноздри.

– Дыши, – умоляла она. – Папа, дыши. Дыши!

Спустя несколько мгновений, показавшихся вечностью, жёсткие приступы начали утихать.

– БЁРРЕ! – крикнула Альма. – Помоги мне! – сказала она собаке, появившейся на лестничной площадке. Она указала на коврик под Симоном. Здоровой рукой Альма взялась на один угол, а во второй крепко вцепился зубами Бёрре, и вместе они потащили его по коридору. Добрались до кухни, а там мимо обеденного стола – в гостиную. Остановились рядом с диваном.

– А ты берись с той стороны, – сказала Альма, указывая на зад Симона.

Бёрре ничего против не имел, в конце концов, он был собакой. В его понимании, что зад, что рука – одно и то же.

Альма присела перед Симоном на корточки и постаралась просунуть здоровую руку ему под мышку. Бёрре изо всех сил тащил его за брюки. За две попытки им удалось затащить Симона на диван.

Альма без сил рухнула рядом с ним. Но потом всё же осторожно наклонилась и прислушалась к дыханию. Хорошо бы можно было позвать на помощь! Вызвать врача, поехать в больницу. Но что она им скажет? Отец слишком сильно прищёлкнул нить времени и слишком долго испытывал кислородное голодание? Не пойдёт.

Небо начало темнеть. Альма чувствовала беспомощность и отчаяние. А что ей делать, если ему не станет лучше? Альма погладила Симона по лбу.

Был только один человек, к которому можно было обратиться. И, к счастью, она знала как.

Альма вытащила из пакета «Солнечнопочтовых принадлежностей» рассыльник и листочки. А среди книг в тайном ящике Симона она нашла последний недостающий элемент. Из кучки листьев она выбрала круглый листочек осины, развернуть его труда не составило.

Альма писала наспех. Повезло, что привязать солнечный луч к черенку удалось с первого же раза. Потом она отправила луч с листочком через рассыльник, узнав нужные координаты из записной книжки Симона с адресами. Потом Альма отщёлкнула время обратно в сейчасное.

Оставалось только скрестить пальцы на удачу и ждать.