Снег прекратился. Совсем прозрачный морозный воздух. Уличные фонари уже зажглись, иней на столбах переливался в их свете.

Летели в сторону столицы, но, когда до неё ещё было довольно далеко, Элионора взяла курс на запад. Альма смотрела на удаляющиеся силуэты небоскрёбов Стольбю на горизонте. Она и сама не знала, что высмаривает, пока Элионора не спросила.

– Парламент, – ответила Альма. Разговор с Симоном всколыхнул в ней мысли о Пузане. – Всё думаю, как там Пузан. Сожалеет ли он о своём поступке.

Элионора глубоко вдохнула.

– Пузан бы и ещё раз это сделал, будь у него выбор.

Альма обернулась и посмотрела на лицо Элионоры, которое выхватывали отсветы города. От мороза оно слегка раскраснелось.

– Откуда ты знаешь?

– Я много чего знаю, – сказала она. – И это тоже.

– Вот бы до него докричаться! – сказала Альма. – Через все небоскрёбы, до самого парламента, сквозь толстые стены, где бы он только ни находился.

Элионора улыбнулась.

– И что бы ты крикнула?

Альма задумалась.

– «Спасибо!» – ответила она. – И «Держись. Скоро придёт Элионора и спасёт тебя!»

От этого бабушка рассмеялась.

– «По крайней мере, попытается», – поправила она. – «Приложит все силы».

Они летели вдоль реки, и за излучиной вдруг показалась огромная отвесная скала. Альме потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, где они. Они подлетели к «Мевемлии», только с другой стороны.

У подножия горы оказался вход, о котором Альма раньше не знала. Его охраняли несколько солнцеловов, замаскировавшихся под теней-походников.

За дверью-вертушкой стояла мёртвая тишина. Поначалу, как только она влетела, глаза ещё не привыкли к полутьме. Они оказались в тренировочном зале, только теперь его было не узнать. По стенам были развешаны тысячи красных и зелёных увамов. Вокруг было море людей, но все они застыли совершенно неподвижно, будто мир поставили на паузу.

– Праздник проходит в сейчасном, – объяснила Элионора. – Телу трудно слишком долго находиться в замедленном времени, так что на праздниках мы делаем так. Только когда нужно перелететь куда-то, перещёлкивай на одиннадцатый.

Альма отщёлкнула время, и праздник ожил. Бокалы звенели, дети веселились. Люди беседовали и смеялись. Некоторые парили в воздухе, расположившись на качелях, подвешенных за солнечные лучи. Качели были длинными, как скамейки, места хватало сразу многим.

– Альма! – откуда-то выбежала Пилла. – Заждалась тебя! Мы там сидим!

Альма и Пилла оставили Элионору и полетели через запруженное людьми пространство. Они приземлились на один из каменных выступов и отщёлкнули время в сейчасное.

Там уже стояли несколько ребят с курсов. И, к недовольству Альмы, среди них был Авир.

– А, – скользнул он по ней взглядом, – ты…

Альма с раздражением подумала, что необязательно было вкладывать в интонацию столько пренебрежения.

– Ремили! – поздоровалась Пилла. – Рада тебя видеть!

– Спасибо, и я тебя! – обрадовался тот. – Вы где есть будете?

– Тони занял качели, – сказал Авир. – Приглашаю!

– Отлично! – согласилась Пилла.

Альма поняла по лицу Авира, что приглашал он только Ремили. Это больно её кольнуло.

– А чем вы всё время занимаетесь, что ищете? – спросил Авир. Вопрос он задал внезапно, неожиданно. Явно пытаясь сменить тему.

– С чего ты взял, что мы что-то ищем? – насторожённо спросила Альма.

Авир покосился на неё.

– Ну что же ты думаешь, ваши шкафчики рядом с моим. А вы не то чтобы шепчетесь.

Пилла огляделась. Больше рядом никого не было, кто мог бы её услышать.

– Папа пропал, – сказала она тихо.

– Пол? – Ремили выглядел озадаченно.

– А ты знаешь отца Пиллы? – спросила Альма.

– Шапочно. Встречал его иногда в Стольбю, когда приходил к маме на теневую работу. Я слышал, что он уехал, но не знал, что пропал.

– Только не говори никому, – быстро сказала Пилла. – Мама не хочет, чтобы другие знали.

– Как же он мог просто пропасть? – спросил Ремили.

Пилла пожала плечами.

– Вёл себя как обычно, а однажды вышел из дома и не вернулся.

– Ну, положим, не совсем как обычно? – сказал Ремили.

Пилла посмотрела на него исподлобья.

– Извини, но что ты имеешь в виду?

Ремили примирительно поднял руки.

– Да нет, нет, я просто вспомнил тот день, когда он уехал, ну то есть пропал. В Бельмелинге все ведь только и разговоров об этом было. И в тот день он вёл себя странно.

– А ты почём знаешь?

– Да я его видел!

– Что?! Где?

– В Стольбю. Как я говорил, я у мамы был. Она как раз рядом с кинотеатром работает. И я помню, что вёл он себя… странно, в общем.

– Не может быть, он в пятницу не был на работе.

– Да нет же, был! Во всяком случае, сказал, что был.

– Но… – Пилла притихла. – Он не мог быть на смене в тот вечер, – сказала она. – Об этом я уже думала. Он бы рано вернулся домой.

– Он и сказал, что был на работе, там что-то стряслось и ему домой надо. Только говорил как-то бессвязно. Казался удивлённым. Если б я тогда знал, решил бы, что он напуган. Но с чего бы такому большому мужчине бояться теней, с которыми он работал?

Пилла снова замолчала.

Авир стал поигрывать кончиком шарфа.

– Ребят, я проголодался. Ремили, ты со мной?

Альма слышала, как он сделал ударение на это «ты», но думать про Авира сейчас было некогда.

– Надеюсь, я не сказал чего-то… – начал Ремили, но сам не знал, как закончить.

Пилла молча разглядывала ноги.

– Всё нормально, – ответила за неё Альма.

– Мне надо… – Ремили кивнул на Авира. – Но дайте знать, если ещё чем могу помочь.

Ремили и Авир щёлкнули и исчезли.

– Ты как? – спросила Альма, погладив Пиллу по спине.

– Да просто прекрасно! – радостно прошептала та. – Это доказывает то, что я всегда знала! Что-то заставило его уехать! Что-то случилось у него на работе. В кино! Ну конечно!

Пилла схватила Альму за куртку.

– Нам надо в Стольбю, – сказала она. – И немедленно.