– Если слетаем в столицу, прямо в кинотеатр, никто и не заметит, что нас не было. Нам позарез туда надо. Кто-то там может знать, почему в тот день отец ушёл раньше.

Пилла чуть ли не пританцовывала рядом с Альмой.

– Но…

– Когда ещё такой шанс выпадет? – спросила Пилла. – Здесь некому нас остановить. И тебя тоже. Можем полететь вместе!

Альма сомневалась.

– Если ты гвардейцев боишься, так их не будет. Я обычно раньше с папой ходила, если ему выпадала смена в сочельник. Улицы пустые. Другого такого шанса может не представиться. К тому же кино сразу за рекой. Мы и в город-то почти не влетим.

Альма огляделась. Элионоры нигде было не видно. Она обещала бабушке больше правил не нарушать. Но и Пилла права. Рассказ Ремили доказывал, что с исчезновением Пола связана какая-то загадка. А то и что похуже. Пол чего-то боялся! А если бы речь шла о её маме? Решено, Альма должна помочь.

Они взлетели вверх по стене. На одиннадцатом были и другие солнцеловы, но они занимались своими делами. И только когда за девочками закрылась дверь-вертушка, Альма поняла, что Элионора не придёт их останавливать. Она и сама не понимала, рада от этого или разочарована.

Пустая приёмная. Хижина. Поле. Высокое чёрное небо, усыпанное звёздами. Альма летела вслед за Пиллой вдоль реки и вскоре неожиданно для себя увидела огни Стольбю, отражавшиеся в воде. Страх забился в теле, так что её даже затрясло. Интересно, в день отлёта мама тоже чувствовала себя так? Было в этой мысли что-то утешительное, именно она придала Альме сил следовать за Пиллой, пролететь на луче меж двух небоскрёбов. Альма снова летела в Стольбю.

Пилла была права: всего две улицы, и вот уже она показала куда-то налево вниз, на снижение.

Девочки приземлились на широкой улице, казалось, что она тянется бесконечно в обе стороны. Все магазины и кафе были закрыты. Кругом было темно и тихо, если не считать длинной вывески, на которой сверху вниз было написано: «КИНО». По периметру вся надпись освещалась большими электрическими лампочками, но три из них не горели.

Девочки отщёлкнули время в сейчасное. Где-то вдали послышался звук моторов. Теперь Альма ощутила ветер, пронизывающий ветер, гулявший по пустынной улице.

Пилла разглядывала вывеску.

– Не была здесь с тех пор, как… – она сглотнула. – Именно в папины обязанности входило менять лампочки.

Пилла пониже натянула шапку на уши.

– Ты бы его видела! Рослый мужчина на тоненькой шаткой лесенке. Чудо, что она ни разу не развалилась!

– Пойдём внутрь?

Альме хотелось поскорее убраться из-под вывески – казалось, что это единственное светлое место во всём опустевшем городе.

Пилла кивнула.

Они прошли в старомодную стеклянную вращающуюся дверь с четырьмя стеклянными камерами и позолоченными рамами. Она издавала тот же звук, что и дверь в «Мевемлии», будто кто-то несильно, но в такт хлопал в ладоши.

Альма нерешительно ступила на красную ковровую дорожку. За тяжёлыми бархатными портьерами впереди она различила в темноте экран и несколько спинок кресел. Видимо, там никого не было.

Шух. Шух. Медленнее и медленнее.

– Есть кто живой?

Касса тянулась вдоль почти всей стены. Дверь рядом с залом вела в туалет.

– Пойдём лучше, – попросила Альма. – Никого здесь нет, а нам ждать некогда.

Пилла стояла молча. Альма вдруг поняла, что дверь совсем перестала вращаться.

Она обернулась и прямо перед собой увидела человека. Его было видно сквозь стекло, и именно он поставил ногу на порог, мешая двери сделать очередной поворот. Что-то в его взгляде заставило её вздрогнуть. С чего бы кому-то удивляться двум посетителям в открытом кинотеатре?

– Здравствуйте! – крикнула Пилла.

Человек перевёл взгляд на неё.

– Добрый вечер, – ответил тот. Изо рта его вырвалось большое облако пара, будто до этого он вовсе не дышал.

Мужчина положил ладонь на стекло и толкнул дверь. Круглое лицо, пухлые щёки. Его волосы закрывали уши. Серая водолазка плотно облегала крупное тело. Незнакомец пальцем попытался ослабить воротник.

– Вы кино пришли смотреть?

– Вообще-то, нет, – ответила Пилла.

Мужчина как будто и не удивился, отметила Альма.

– Не знаю, помните ли вы меня, – продолжала Пилла. – Меня зовут Пилам Весенвик.

Мужчина вздрогнул, будто только сейчас разглядев её как следует.

– Весенвик? – переспросил он.

– Да. – Пилла улыбалась всё шире. – Я дочка Пола. А вас как зовут?

– Гуннар.

Пилла тепло улыбнулась и принялась объяснять. Судя по тому, как быстро она подбирала слова, Альма догадалась, что делает она это не впервые.

– … и вот сегодня я узнаю, что в тот день он был на работе. На вечерней смене. Но домой ушёл рано.

– Нет, – сказал Гуннар, медленно качая головой. – Извини. Я не знаю, что случилось. Всё было так странно. Когда он пришёл на работу, выглядел как обычно, а потом…

– Погодите, – прервала его Пилла. – Так вы тоже были здесь?

– Ну да, – сказал он и снова одёрнул воротник водолазки.

Альма и Пилла одновременно подались вперёд.

– А что именно было странным? – спросила Альма.

С секунду Гуннар смотрел на неё, потом опустил взгляд вниз.

– Его женщина спрашивала.

Пилла смотрела на него во все глаза.

– Я уже закончил смену, но присел отдохнуть за кассой. Пол такой славный был! Я потому иногда не сразу уходил, если его смена была.

– А что за женщина? – спросила Альма, опередив Пиллу.

– Да не знаю. Попросила его поговорить наедине. Они в контору зашли. А когда он вышел, едва говорить мог. Только глаза таращил. Я его спросил, не случилось ли чего. А он сказал, ему уйти надо. Даже куртку свою не взял, ничего. Пошёл прямо к двери. Там вдруг встал, будто ходить разучился. Потом всё же вышел, да с тех пор я его и не видел.

– А про женщину так ничего и не узнали? – спросила Альма.

– Нет! – вдруг крикнул Гуннар. – Чесслово!

– Ладно, – осторожно сказала Альма, пытаясь понять, что вызвало такую бурную реакцию.

– Ни до того её не видал, ни опосля, – сказал Гуннар уже спокойнее.

– А как она выглядела? – сделала новую попытку Альма.

– В возрасте. Одета красиво. – Гуннар ещё подумал. – Да, волосы ещё у неё тёмные были, хотя седые немного. Прядь одна. Вот здесь, – И он показал на одну сторону.

Альма негромко охнула.