Альма старалась не думать о том, что ждёт их на другой стороне тоннеля. Она закрыла глаза и постаралась направить мысли на что-нибудь приятное и безопасное. Интересно, что сейчас делает Симон? Он, конечно, уже спит в своей летней полосатой пижаме с отворотами на штанинах.

Альма сжала ладони в кулаки, чтобы не заплакать. Ей нужно обратно на Эвельсёй! Если Ван и Вигдис – и даже Элионора! – были уверены, что ей под силу одолеть саму премьер-министршу, значит, она должна суметь и их перехитрить! Но как?

И тут они с глухим стуком приземлились. Подняв голову, Альма увидела, что тоннель кончался буквально в метре перед ними. Прибыли.

Но неужели прямо за этими земляными стенами парламент? И Габриэлла Грубель там?

– Как полёт, понравился? – тихо спросил Ван.

Альма, гнев в которой нарастал с той минуты, как Ван изложил план, теперь набралась смелости выплеснуть свою ярость.

– Нет! – прошипела она. – Вы зачем это делаете? Мы не хотим здесь находиться! Мы хотим домой!

– Успокойся, Альма. Веди себя тихо. Тут через стенку парламент.

– НЕ УСПОКОЮСЬ! – зарычала она.

Тогда Ван схватил её и повалил на землю. А потом поставил ей на шею подошву ботинка и придавил. Альма стала задыхаться. Он давил с такой силой, что Альме от боли казалось, он переломит ей шею пополам.

– Веди себя тихо, – прошипел Ван.

– ХВАТИТ! – закричал Авир. – ХВАТИТ!

– Пузан, – раздражённо скомандовал Ван, указав на Авира.

Пузан исчез из поля зрения Альмы, и Авир затих.

– Давай ещё раз попробуем, – сказал Ван так же спокойно.

Зрение Альмы стало затуманиваться. Лёгкие разрывались от нехватки кислорода.

– Тебе. Всё. Понятно?

Альма кивнула насколько возможно чётко, и в то же мгновение ботинок исчез с её шеи. Она стала жадно хватать воздух, пытаясь отдышаться и успокоить пульс.

– Извини, – тихо сказал Ван. – Но я не могу рисковать срывом всей операции. – Он вздохнул. – Вы оба должны осознать серьёзность ситуации. Там – Габриэлла Грубель. – Он указал на стену. – И у нас есть шанс её схватить, впервые есть. Честно говоря, Альма, я думал, ты обрадуешься такой возможности.

«Обрадуюсь? Да он совсем сбрендил», – подумала Альма.

Вигдис вышла вперёд и замерла перед ними. Глаза её были прищурены и напряжены.

– Об обычных охранниках и парламентских служащих можно не беспокоиться. Они просто не заметят, что мы прошли мимо. – Она посмотрела прямо в глаза Альме и продолжила, чеканя каждое слово. – Мы прищёлкнем время, так что пройдём так быстро, что они нас не увидят.

– Это я знаю, – сказала Альма.

– Но в этих коридорах есть и солнцеловы, – продолжила Вигдис. – Если нас обнаружат, надо уносить ноги как можно скорее. О вас мы позаботимся. – Она кивнула Пузану и Вану. – А ещё очень важно вести себя тихо как мыши. Захотелось чихнуть – молчите. Стало больно – молчите. Если захотели что-то сказать – молчите. Наше главное оружие – неожиданность.

– Мы схватим её – она даже пальцы не успеет соединить, – довольно сказал Ван.

– Вы говорите о самой бдительной женщине в стране! – прошептал Авир. – Она явится сюда с двадцатью охранниками, не успеете и глазом моргнуть.

– Ну хватит, Крувуль. Не можешь сказать ничего хорошего, лучше помолчи.

– Воистину, – согласилась Вигдис.

– И вы кое о чём забываете, – Ван поднял голову и улыбнулся. – С нами Альма!

Альма прикусила щеку.

– Только она не знает, что ей делать.

– Зато я знаю, – хитро сказал Ван. – Хотя способности у меня нет, технику я освоил, и она на удивление проста. Я тебе покажу, Альма, что нужно делать. Только сначала посмотри и потренируйся.

– Слушай Вана внимательно, – сказала Вигдис. – Повернуть время вспять – дело непростое даже для опытного солнцелова. Если получилось один раз, не факт, что получится снова.

– Ван ей просто покажет, как это делается? А откуда он сам знает, что научился правильно, если дара у него нет? – насмешливо спросил Авир. – Хорошо устроился!

Альма вдруг сообразила, что вскоре окажется в одной комнате с Габриэллой Грубель. Ей представлялось, что все злодеяния Грубель произошли где-то далеко. В другие времена. И вот они окажутся совсем близко.

Скоро их будет разделять всего одна стена. А потом и вовсе ничего. Альму всю бросило в дрожь.

– Всё дело в тонких бороздках на кончиках пальцев, которые образуют отпечатки. Именно благодаря им мы чувствуем время. У нас они намного чувствительнее, чем у теней. А твои не просто чувствительнее, они ещё и более цепкие. Итак, сначала тебе нужно нащупать временную нить. Потом, используя все пальцы, обмотай её вокруг большого пальца, затяни как можно туже. – Ван поднял руку, чтобы показать. – Когда нить будет плотно затянута, обхватываешь второй рукой запястье. И тянешь нить на север со всей силы.

– Нет ничего труднее, – вставила Вигдис шёпотом с придыханием.

– Большинству не удаётся удерживать нить достаточно крепко, – продолжал Ван. – Мне тоже. Как бы сильно я ни тянул, нить просто проскальзывает у меня между пальцами. Ни мне, ни кому-либо из здесь присутствующих не удаётся потянуть временную нить назад. А вот у тебя, как мы надеемся, получится. – Он улыбнулся. – Причём это не только твоего времени касается. Все нити сплетаются в Клубке Времени. Они могут тянуться быстрее или медленнее независимо друг от друга, но если одна нить потянется назад, то и все остальные тоже. Ты потянешь вспять всё время. Это довольно трудно. Но, поскольку наше время и так течёт медленнее, много отматывать не придётся. Хватит минут четырёх, ну, может пяти, нам больше и не надо. Ну что, Вигдис, расскажешь наш план быстренько?

Альма потерла друг о друга пальцы за спиной, проклиная верёвки, удерживавшие её руки. Если бы она только могла сейчас ухватить временную нить, она бы непременно это сделала. Если бы ей и правда это удалось, она бы их всех победила и убежала бы вместе с Авиром. А если и нет, что, как она сама чувствовала, было куда вероятнее, это бы само собой показало, что они ошибаются. Тогда бы они сами поняли, что никаких особенных способностей у неё нет.

– Ты меня слушаешь?

Альма кивнула.

– Итак, план такой. Мы проходим по коридору прямо к кабинету Грубель. В это время она сидит там одна. Держись рядом, пока мы открываем дверь. Как только мы с Ваном осмотримся в помещении и решим, что делать, позовём тебя. Когда почувствуешь на себе мою и Вана руки, найдёшь временную нить и сделаешь то, что должна. Так мы заранее будем знать реакцию Габриэллы и одолеем её.

Альма взглянула на Вана и поняла, что он и правда верил в успех предприятия.

– Ну что, тогда время прокопать последние метры, – продолжала Вигдис. – Все готовы?

– И речи быть не может.

Услышав голос за спиной, Альма резко выдохнула. Она едва могла заставить себя обернуться: неужели правда? Альма развернулась и в пляшущем свете увамов наконец увидела её: Элионора!

– Вандер, – сказала бабушка так твёрдо, будто обрушила молот на наковальню. – Ты что вытворяешь?

Альма хотела броситься к Элионоре, но кто-то снова схватил её. Это был Ван. Он схватил её за веревку, связывавшую руки.

– Элла, – пропел он, но Альма почувствовала, как голос его задрожал. – Я всё объясню…

– Ты отпустишь Альму и отпустишь Авира, – скомандовала Элионора. Она стояла, широко расставив ноги и положив руку на пояс, будто угрожая. – Немедленно.

– Элла, – сказал он умоляющим голосом, – но мы так близки! Им ничего не грозит! У нас всё получится!

– Насколько помню, у нас был разговор на ветке во время ислетания. И я сказала, что Альма не готова. Я сказала «нет». Чётко и ясно. И всё же вы здесь. – Она сделала шаг к Вану. – Ты действовал за моей спиной, Вандер.

Ван шагнул назад.

– Мне пришлось, – сказал он извиняющимся тоном. – Мы заметили, что ты начала сомневаться, но не могли упустить такой шанс. На нас лежит ответственность, Элла!

Взгляд Элионоры метался между Ваном, Вигдис, Сандро и Пузаном.

– Вандер Либлинг… – сказала она, взявшись за ремень у себя на талии. Молниеносное движение – и она выхватила пояс из петель брюк.

Альма ахнула. Кожаного ремня как не бывало, а на его месте оказался хлыст, двигавшийся, будто живой. Зрелище одновременно завораживающее и страшное, а сиял он, как солнце.

– … ты отпустишь мою внучку. Сейчас же!

– Элла, убери кеван! – попросил Ван, будто пытаясь успокоить злую собаку. – Нет нужды прибегать к таким мерам.

– Ты, кажется, опять не понял. Я не позволю вам войти в парламент с Альмой. Ни при каких условиях.

Альма подумала, что никогда ещё не слышала, чтобы кто-то так говорил. Она бы бросилась на шею бабушки, если бы могла.

– Элла, слишком самонадеянно угрожать в одиночку, – сказал Ван. – Нас четверо.

– Я бы и при таком раскладе вас побила, – сказала Элионора спокойно. – И ты это знаешь. Но ты не задумывался, как я так быстро вас нашла?

Альма услышала, что Ван задышал чаще, будто вопрос Элионоры его напугал.

– Ты о чём? – спросил он.

– Пузан на моей стороне, – коротко ответила она.

В то же мгновение Альма почувствовала, что хватка Вана ослабла. Она обернулась и увидела, что Пузан держал у горла Вана такой же хлыст. Альма бросилась к Элионоре, Авир за ней.

– Пузан? – поражённо спросил Ван. – Как ты мог?

– А как он мог иначе? – раздался голос Элионоры. – Пузан держит слово. В отличие от тебя.

– Это ты своё слово не держишь, – прорычал Ван. – Мы про Альму с самого начала договорились. Ты приведёшь Альму, а мы поможем найти Эдвина. Таков был уговор. Прошло много месяцев. И да, мы договорились, что она сначала пройдёт ислетание. Но, в общем, так всё вышло. Ты хотела, чтобы во время нападения у неё был собственный арий, и он у неё есть.

– Да, ну что ж. Я ошибалась. И в любом случае уговор подразумевал, что нападение мы должны были спланировать, когда Альма уже получит свой арий. И тут она исчезает во время ислетния. Ты хоть понимаешь, как я испугалась?

– Ах, так ты испугалась, – прорычал Ван. – Когда это ты стала такой сентиментальной? Когда девчонка стала важнее всех тех невинных, которые томятся в застенках за этой стеной? Когда один ребёнок стал важнее всех других? – Голос Вана едва не срывался. – То, что она твоя внучка, не должно играть никакой роли. Все мы – чья-то семья. Все одинаково важны. – Ван с силой втянул воздух. – А ему ты тоже позволишь сгнить там? – продолжил он тихо. – Эдвин оказался там из-за тебя, и такой шанс больше не повторится.

– Так это правда? – испуганно прошептала Альма. – Эдвин жив?

Элионора посмотрела на неё удивленно.

– Откуда ты знаешь… – Тут взгляд её упал на Авира. – А. Понятно, – сказала она, опустив плечи. – Так говорят. И у меня появилась надежда. У нас и раньше были информаторы в парламенте. Никто о нём и краем уха не слышал. Но этот контакт Вана и Вигдис рассказывал о тайных камерах в подвале.

– Так и есть, – прервал её Ван. – Судя по карте, надо только пройти по коридору и свернуть во вторую дверь налево. Мы близко, Элла. Мы уничтожим Грубель и освободим Эдвина. Давай же!

Бабушка смотрела куда-то мимо Альмы и медленно кивнула. Альма с тревогой пыталась понять, что это значит. Так они всё же пойдут?

– Альма останется здесь, – сказала Элионора наконец. – А я пойду с вами. Надо это сделать.

– Нет! – выпалила Альма.

– Прости меня, – сказала Элионора. – Это я тебя в это втянула. Я бы никогда… – Она закрыла глаза и покачала головой. – Ты должна остаться. Пообещай мне! Если не вернёмся, когда досчитаешь до трёхсот, улетайте. Возвращайся домой к Симону.

– Но ты не можешь… это опасно! – Альма почувствовала, как подступают слёзы.

– Я должна, – сказала Элионора и положила руку Альме на плечо. – Хоть это и опасно, тут ты права. И если… да, знай, что ты для меня важна. Очень важна. И Симон тоже. Скажи ему это.

Элионора развязала верёвку, удерживавшую руки Альмы. Потом верёвку Авира. И повернулась к остальным.

– Ну, чего ждём?

Бросив взгляд на Вана, Сандро достал из мешка лопату. Все последовали его примеру и начали копать и пробивать стену. Никто не проронил ни слова.

– Есть! – прошептал Сандро. – Я пробился!

Он продолжал работать, пока не расширил проход достаточно, чтобы пролез взрослый. По другую сторону было темно, но постепенно туда стал пробиваться свет увамов из тоннеля. Судя по всему, они попали в шкаф.

– Мы не можем быть уверены на сто процентов, что нас ждёт на другой стороне, – прошептал Ван. – И должны быть готовы ко всему.

Вигдис, Сандро и Ван положили руки на свои пояса. Вскоре в тоннеле мерцали уже пять хлыстов. Один за другим заговорщики исчезли в проёме.

Альме хотелось окликнуть Элионору и остановить её, но она не сделала этого. И бабушка растворилась во тьме.