Несмотря на ветхость дома, внутри оказалось на удивление чисто и прибрано. В одной части комнаты стояли несколько стульев и большой диван, а на столешнице маленькой кухни пристроилась новенькая кофемашина, на полотенце сохли стаканы, будто их только что вымыли. Зато окно заклеено непроницаемой чёрной плёнкой, чтобы ни единый луч света не был виден с улицы и не проникал внутрь.

Лишь одна деталь обстановки напоминала о том, как дом выглядел снаружи, – старый камин, разделявший гостиную и кухню, был покрыт пылью.

Элионора прошла на кухню. Достала из шкафчика кофе и стала колдовать над кофемашиной, которая тут же ожила.

– Кофе? – предложила она.

– Ты меня только об этом спросить хочешь?! – Голос Альмы едва не срывался.

Элионора обернулась в удивлении.

– Ты о чём?

– После всего, что только что произошло? После того, как женщина узнала мои часы? Крувулевы часы! – Альма чуть не заплакала, но, удержавшись, смогла сморгнуть подступившие слёзы. – После того, как нас преследовали! Гвардейцы Грубель! А теперь ты спрашиваешь, не хочу ли я кофе?!

– Альма… – Элионора с двумя кружками в руках направлялась к дивану. – Присядь.

– Нет! – Альма сама удивилась, насколько твёрдо прозвучал её голос. – Что мы здесь делаем?

– Тайное убежище Репсфарь совсем рядом с заброшенным районом города, здесь удобно прятаться.

Элионора села и поставила чашки на стол. Откинувшись на подушки, она прислонила голову к стене. Альма подумала, что бабушка выглядит усталой. Наверняка так и было.

– В субботу я была в парламенте, – с вызовом сказала Альма.

– Где была?! – Элионора вскочила на ноги.

– Оказывается, там нельзя щёлкать. – Альма в упор смотрела на Элионору. – Скажи мне правду. Почему гвардия Грубель охотится за солнцеловами? Что вы сделали?

Элионора вздохнула.

– Хороший вопрос, – сказала она. – Особенно учитывая, что Габриэлла тоже солнцеловка.

– Что? – разинула рот Альма.

Элионора сделала глоток.

– Я тебе расскажу то, что давно уже следовало рассказать. Но я думала, будет лучше… Мне хотелось, чтобы сначала ты увидела хорошую сторону. Так что садись. Ты и сама, наверное, устала после полёта.

Альма действительно устала. Колени её дрожали, голову уже сложно было держать прямо.

Она опустилась на диван и поджала ноги.

– Держи, – Элионора протянула ей чашку.

Альма ещё никогда не пила кофе и не была уверена, понравится ли ей вкус, но взяла чашку обеими руками. Из неё поднимался пар, согревая ей лицо.

– Габриэлла выросла в Уифими, – начала Элионора. – Хотя я и старше её больше чем на десять лет, помню её в то время. Уже тогда она была одарённой солнцеловкой.

Она снова отпила кофе и продолжила:

– Её родители были высокопоставленными людьми и редко бывали дома. У Габриэллы был брат, младший брат. Они были очень близки. Примерно в твоём возрасте он заболел и умер. Габриэлла так и не оправилась от этой потери.

Элионора снова откинулась на диван.

– В смерти брата она винила солнцеловов.

– Солнцеловов? – Альма с удивлением распахнула глаза. – Но почему?

– Прежде чем делать поспешные выводы, Альма, послушай, пожалуйста, меня внимательно. Я понимаю, у тебя был долгий день, но это важно.

– Слушаю, – серьёзно сказала Альма.

– Как я уже говорила, все временные нити разматываются из Клубка Времени, который находится на горе Ференфьелль. А ещё благодаря клубку нити можно удлинять и укорачивать. Иными словами, можно продлить или укоротить жизнь. Это невероятно сложно, и лишь несколько избранных солнцеловов могут решать такие вопросы. Ответственность огромная. Если солнцелов желает укоротить или удлинить чью-то нить, он обращается в Совет судьбы. Демократически избранный глава принимает заявление от имени совета. Имена остальных членов совета держатся в тайне. Из всех заявлений удовлетворяются единицы. Чтобы удлинить жизнь одного, нужно укоротить жизнь другого. Редко находится причина сделать такое.

Альма понимала. Укоротить чужую жизнь – значило отнять её? У неё мурашки побежали по коже. Как у одних людей может быть такая власть над другими?

– Как ты уже поняла, когда брат заболел, Габриэлла обратилась в Совет, но получила отказ. После похорон она навсегда покинула Уифими и ушла в Стольбю жить тенью.

Элионора глубоко вздохнула, будто для такой истории нужно больше воздуха.

– Габриэлла не могла смириться и считала несправедливым, что те, кто мог бы распределить время жизни иначе, позволяли людям, творившим зло, жить, а её братишке – умереть. Скорбь по умершему брату превращалась во всё большую озлобленность на солнцеловов. И через несколько лет жизни в Стольбю она занялась политикой людей из теневого мира. Она захотела построить справедливое общество. И для этого планировала отомстить солнцеловам и захватить Ференфьелль. Ещё кофе?

Альма только сейчас заметила, что почти перестала дышать. Она покачала головой.

– Нам потребовалось время, чтобы разобраться, как Габриэлла смогла так легко прийти к власти в Стольбю. Мы говорили со многими из её политических противников тех времён, и постепенно стала вырисовываться довольно точная картина. Габриэлла жила как тень, но втайне замедляла время, а потому могла больше работать и сходу выдвигать аргументы. От политических оппонентов она избавлялась изобретательно. Могла остановить время, когда те были за рулём, и испортить тормоза. Или прилететь в штаб, подкинуть что-нибудь запрещённое и сообщить в полицию. Однажды проникла в дом одного политика и заставила его время идти быстрее, пока он спал. Когда тот проснулся, оказалось, что прошло полгода, а Габриэлла уже стала премьером.

Элионора отпила кофе, который, должно быть, уже остыл. Но прерываться бабушка явно не собиралась.

– Может показаться, что Габриэлла и правда мечтала о справедливом обществе, но когда она пришла к власти, само понятие справедливости исказилось. Она считала, что её сторонники заслуживают большего, чем противники, а главными своими врагами она назначила тех, кто был виновен в смерти её брата, – нас.

Элионора замерла, будто погрузившись в собственные мысли. Альма терпеливо ждала, но бабушка историю не продолжала, поэтому она решилась заговорить сама.

– И что случилось? – прошептала она.

– М? – Элионора выглядела удивлённой, будто забыла, где находится. Но после потёрла виски и кивнула. – Всё это время она собирала вокруг себя солнцеловов, которые по разным причинам хотели захватить Ференфьелль. Они её поддержали и, когда пришло время, устроили нападение на город солнцеловов. Сейчас ту атаку называют Затемнением. Её планировали тщательно. Всего одна ночь. Они напали на Уифими в темноте. Солнцеловов захватывали в плен, почти все пропали без вести. Лишь немногим удалось спастись.

У Альмы пересохло во рту. Она подумала о женщине, которая их преследовала. А потом вспомнила другого гвардейца. Того, что говорил с ней в парламенте. Он что-то опустил в нагрудный карман. Что-то четырёхугольное и размером с коробочку на груди у Элионоры. Да это же был арий!

Она вздрогнула. А если бы он понял, что она солнцеловка? Он бы её схватил? Посадил в тюрьму? Или того похуже?

– Но как она могла такое сделать с солнцеловами? Они же должны следить за ходом времени!

– Мы, – поправила её Элионора. – Мы и следим. Габриэлла со своими приспешниками думала, что справится с этим сама. Но после Затемнения стало понятно, что скоро случится неминуемая катастрофа, если дать им действовать самим. Приходится им помогать тайно. А это, знаешь ли, работу не облегчает.

– Затемнение… Это тогда погиб Эдвин?

Элионора открыла было рот, но передумала говорить. И просто медленно кивнула.

– А Симон? – спросила Альма. – Он был…

– Симон, на счастье, был в тот день со мной.

– Но он солнцелов? Не могу в это поверить, – сказала Альма. – Он живёт так…

– Времени это обсуждать сейчас нет, – коротко ответила Элионора и поднялась, показывая, что разговор окончен.

Она направилась на кухню и открыла один из нижних ящиков. Достала круглую металлическую коробочку размером со шкатулку для драгоценностей и вернулась с ней к камину. Альма встала и подошла ближе.

Бабушка взялась за чёрную ручку на боковой стенке камина, которая открывала дымовую заслонку. Но когда Элионора повернулась, случилось нечто неожиданное. Прямо над очагом показались узкие металлические трубы. Судя по всему, они шли вверх по всему дымоходу.

Элионора открыла металлическую коробочку. Внутри оказались тонкие золотистые пёрышки. Элионора подняла свой арий, и, поняв, что та собирается щёлкнуть, Альма схватила её за руку.

Солнечные лучи тут же перестали метаться и теперь медленно плавали в арии. Элионора открыла крышку и выпустила их. Она умелым движением привязала луч к пёрышку и отправила в одну из труб. Луч утянул перо за собой и исчез. То же самое Элионора проделала ещё с тремя перьями. Потом положила руку на плечо Альмы и отщёлкнула время обратно.

– Закрой заслонку, будь добра.

Альма кивнула и, повернув ручку, наблюдала, как исчезли в дымоходе трубы.

– Что это?

– Трубы поднимаются до самого верха. Конец каждой точно нацелен на определённое место. Если только не случится непредвиденное и луч не упадёт на какую-нибудь отражающую поверхность по пути, каждый из них попадёт в специальный цилиндр, замаскированный в цветочных горшках, которые подвешивают за окнами домов. Когда владельцы получат перья, они придут сюда.

– Сюда?! Кто придёт?

В то же мгновение послышался какой-то звук. Старая деревянная лестница у чёрного входа скрипнула. Снаружи кто-то был.

– Идём.

Элионора быстро прошла мимо Альмы, направляясь к двери в противоположном углу. Из кармана брюк она достала ключ и отперла её. За дверью угадывались очертания лестницы в подвал.

– Там внизу есть кровать – сказала Элионора. – Ложись поспи.

– Но кто там пришёл?

Элионора нахмурилась.

– Альма. Вниз. Я тебя разбужу, когда придёт время идти.

Теперь скрипнула половица у самой входной двери. Элионора показала на лестницу. Альма неохотно подчинилась, и, как только она прошла в проём, Элионора закрыла за ней дверь и повернула ключ.

Темно было хоть глаз выколи, но в самом низу лестницы Альма различила какой-то свет. Она схватилась за шаткие перила и стала ногой нащупывать следующую ступеньку.

Только когда до самого низа оставалось несколько ступеней, Альма оглядела подвал. Вдоль стен стояли несколько кроватей. И не каких-нибудь узких и грязных коек, а больших и мягких постелей со множеством подушек и красивым постельным бельём.

Альма в два больших шага оказалась у ближайшей кровати и легла. Усталое измученное тело утопало в роскошной постели, и Альме сразу же захотелось заснуть. Но тут наверху в дверь постучали. Это был не один стук, а длинный условный знак.

Она услышала шаги Элионоры и посмотрела наверх. Некоторые щели в дощатом полу были достаточно широкими, через них падал свет из гостиной. Альма затаилась как мышка и стала прислушиваться.

Она услышала, как открылась дверь и в дом вошли двое.

– Что случилось? – спросил чей-то голос.

– Где девочка? – спросил другой.

Мужчина и женщина. Мужской голос показался знакомым, но Альма не смогла его вспомнить.

– Она в подвале.

– В подвале? – повторила женщина. Голос звучал рассерженно. – Ты совсем спятила? Ты ставишь под угрозу…

– ПОЭТОМУ, – прервала её Элионора, – предлагаю не шуметь так.

Альма забыла об усталости и сидела в кровати, навострив уши. Но голоса теперь было не различить. Она слышала лишь приглушённое шипение и бормотание, как бывает, когда людям приходится перешептываться против воли.

Наконец Альма снова откинулась на подушки и стала слушать неразборчивый звук голосов. Вдруг голос Элионоры раздался ясно и чётко:

– Вигдис, я понимаю. Но насколько это безопасно? Безопасность же надо учитывать!

– С каких пор, Элла?

– Неужели так плохо подумать о предосторожности?

– Именно что и нужно. Ты не можешь сейчас этим заниматься! Просто не можешь. Подумай об Эдвине.

Кто-то шикнул, и снова стало тихо. Альма вытянулась на кровати, пытаясь уловить малейший звук сверху. Она вслушивалась в переговаривающиеся голоса, но вскоре почувствовала, как на самом деле сильно устала. Засыпать не хотелось… но… она…