– Меня зовут Вандер Самуэль Либлинг, сегодня уроки у вас буду проводить я.

Мужчина, стоявший за столом фрёкен Крилле в следующую пятницу, совсем не походил на высокую, тощую хозяйку класса. На фоне внушительной стопки книг рядом сам Либлинг казался приземистым. В отличие от фрёкен Крилле этот учитель выглядел довольно стильно. Светло-серый шерстяной костюм с красным узором, жилет в тон и шёлковый шарф, повязанный на шее.

– Доброе утро! – сказал он и сел за стол. – Можете звать меня Ван.

Ученики непонимающе переглядывались.

– Мы не можем называть вас «Ван», герр Либлинг, – сказала девочка по имени Хелена. Она всегда заговаривала первой, а замолкала последней.

– Почему?

– Нельзя же называть учителя по имени. – Хелена говорила тоном, не терпящим возражений, и Альма даже сбоку могла разглядеть её самоуверенную улыбку. – Вы учитель. Так нельзя.

Учитель поставил ботинок на стол и согнул ногу в колене. Альма ещё никогда не видела, чтобы учитель так стоял. Разве это вообще разрешено?

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Хелена Ахмель.

– Скажи мне, почему нельзя?

– Просто потому что нельзя. – Видно было, что к этому моменту Хелена уже совсем была сбита с толку.

– Хм, – улыбнулся учитель. – Хелена, ты ведь умная девочка. Слишком умная, чтобы делать что-либо просто потому, что так делается. Конечно, если тебе хочется называть меня герром Либлингом, можешь так и делать. Я предпочитаю «Ван», но давай не будем тебя смущать. Остальных это тоже касается. Называйте меня как хотите, в пределах вежливости, разумеется.

Он хлопнул в ладоши и потёр руки.

– Так, ну что же…

Продолжить он не успел, так как Хелена снова заговорила.

– Извините, герр Либлинг…

Учитель поднял голову и мгновение изучал Хелену, прежде чем ответить.

– Да, Хелена? – сказал он наконец.

– А где фрёкен Крилле?

– Заболела, – ответил он.

– Нет, не думаю.

– Помилуй… – выдохнул учитель. – Ты что же, обвиняешь меня во лжи?

– Просто… – Нотка сомнения всё же прозвучала в голосе Хелены. – Фрёкен Крилле никогда не болеет.

Её ответ как будто успокоил учителя.

– Ну, мне про это неизвестно. Я получил уведомление о том, что она заболела. И пока администрация школы располагает именно такими сведениями и из них исходит, что заменять её буду я. Впрочем, может оказаться, что ты права. Ради фрёкен Крилле надеюсь, что так оно и есть. Может, она солгала и устроила себе каникулы? После знакомства с тобой, Хелена, я понимаю, что отпуск ей бы не помешал.

В классе стало так тихо, что Альме показалось, будто все ученики затаили дыхание.

– Обществознание, – Ван повернулся и стал искать в стопке нужный учебник. – Да, вот. Кто мне скажет, на чём вы остановились?

Казалось, разгром Хелены напугал всех. Никто и слова не смел сказать.

– Ну же, ребята! – продолжал герр Либлинг. – Я не кусаюсь!

Он обернулся и улыбнулся всем и каждому.

– Может, ты?

Альма не сразу поняла, что он обращается к ней.

– Как тебя зовут?

Весь класс уставился на Альму. Возможно, они все так долго её не замечали, что и правда забыли, как её зовут, и теперь им самим было интересно.

– Альма.

– Альв… Ты не могла бы повторить чуть громче? Не расслышал.

– Альма, – повторила она ненамного громче.

– Отлично, Альма. Так скажи, пожалуйста, что вы изучали в последнее время?

– Парламент, – ответила та также тихо.

– Парламент! Отлично. На чём остановились? Что изучали на последнем уроке?

«Спроси уже кого-нибудь другого», – подумала Альма. В последние недели она в основном была погружена в свои мысли, а теперь ещё надо было прочесть все эти книги от Элионоры. Она уже даже не помнила, когда в последний раз была по-настоящему сосредоточена на уроке.

Учитель продолжал на неё смотреть, хотя Альма молчала. Она слышала, как другие ученики захихикали, к ней было приковано столько взглядов, что аж всё тело зачесалось. Можно было попробовать сказать что-нибудь наугад, но тогда был велик шанс сморозить глупость.

– Не знаю, – наконец ответила она.

Учитель медленно кивнул и поставил руки на бока. Альма уже пожалела, что не придумала ничего лучше. Но, к её величайшему удивлению, лицо Вана расплылось в широкой улыбке.

– Альма только что продемонстрировала нам большую мудрость, – сказал он классу. – Если не знаешь ответа, лучше всего это признать. Если бы все поступали так же, мир избежал бы многих напастей.

Он снова кивнул и повернулся к Хелене.

– Может, ты поможешь?

Приподняв бровь, она фыркнула и ответила:

– Парламент – орган, где принимают все законы и правила в стране. Там же находится штаб-квартира полиции, живёт и работает премьер-министр со всем кабинетом.

– Ну да, – согласно кивнул Ван. – Цитадель самой Габриэллы Грубель.

До конца урока учитель больше ни о чём не спрашивал Альму, и постепенно она успокоилась. Он сидел чуть сгорбившись, закинув ботинки на стол, и, похоже, мало сверялся с учебным планом и программой. Говорил всякие вещи типа: «А что вы думаете о том, что Грубель стала контролировать суды?» и «Вы должны думать своей головой! Вы молодёжь, без вас у нас нет будущего». Вандер Либлинг вообще мало был похож на учителя, а кульминацией стало то, как он перебил Хелену ещё до конца урока:

– А знаете что, ребята? Остановимся-ка мы на этом. – Он вытер со лба капельки пота. – Жизнь коротка, а день прекрасен. К тому же мне ужасно жарко.

– Вы что, серьёзно? – спросил мальчик по имени Отто, сидевший прямо за Альмой.

– Да не смотрите на меня так, будто небеса низверглись. Можно подумать, вы заключённые в тюрьме, а не ученики в школе.

Дважды просить не пришлось. Альма ещё подняться не успела из-за парты, как все уже выбежали из класса и ликующе помчались по лестнице во двор.

– Ну что, пойдём и мы? – спросил Ван.

Альма хотела сказать «нет». После той истории с обложкой учебника, с которой удружил ей Симон в первый день в школе, не хватало ещё сдружиться со странным учителем. Но что было делать?

– Да, пожалуй.

– Как, тебе кажется, я справился? – спросил Ван, когда они вышли в коридор.

– Хорошо.

– Приятно слышать, – улыбнулся он. – А то я волновался немного.

– Правда? – удивилась Альма.

Они спускались по лестнице. Шаги эхом разносились по этажам.

– А то! Надо было произвести впечатление на незнакомых людей. А двенадцатилетки – та ещё публика, скажу я тебе!

– Мне ли не знать, – пробормотала Альма.

– Так. – Учитель остановился и повернулся к ней. – Разрешишь дать тебе совет?

– Да, – удивлённо согласилась Альма, – буду рада.

– Не принимай близко к сердцу, что они над тобой смеются, – сказал он. – Ты должна собой гордиться, Альма Френг. Я вижу, ты девочка умная и тебе много есть, что дать этому миру.

– С чего вы взяли?

– О, – сказал учитель, поправляя на шее шёлковый шарф. – Я неплохо разбираюсь в людях. Когда ты сам низенький и чудной, этому быстро учишься.

Альма не знала, что на это ответить, кроме того, что она надеется, что фрёкен Крилле проболеет до конца года. Но говорить такое вслух было нехорошо, так что до выхода они спускались в тишине. Ван снова к ней повернулся.

– Выпархивай первая, – сказал он. – Я подожду. По школьному двору лучше с учителем не расхаживать.

Он моргнул, потом уселся на нижнюю ступеньку и достал из кармана блокнот.

– Увидимся!

– До свидания! – сказала Альма.

Она открыла дверь и вышла на тёплый двор, но мысленно осталась в школьном коридоре. «Выпархивай первая», – сказал он. Выпархивай. Совпадение?

Она повернулась, взялась за большую круглую ручку школьной двери и потянула на себя. Дверь поддалась, но Альма не успела спросить, что он имел в виду под этим словом: коридор был пуст. Учитель исчез.