Утро следующего дня Доли провела, витая в облаках. Паря среди звёзд… И даже выше, и совсем не важно, что там может быть выше звёзд.

Она прислонилась бедром к прилавку пекарни, засунув одну руку в карман, а другой теребя ожерелье с розовым камнем у себя на шее в мечтательной задумчивости. Эвви наполовину высунулась из обвязки, наблюдая за Тэньей.

По залу разливались ароматы карамели и розмарина. В этот день пекарня была закрыта для посетителей, а Тэнья пришла, чтобы приготовить выпечку для совместных посиделок – сложившейся у них традиции. Они старались как можно чаще собираться вместе, обсуждать последние новости и просто наслаждаться вкусной едой.

– Ты ведь будешь сегодня? Или ты к Сарсону? – спросила эльфийка с дразнящими нотками в голосе, складывая в пакет для Доли три гигантских клюквенных кекса.

Доли настолько погрузилась в собственные мысли, что слова подруги доносились словно сквозь слой ваты. Из задумчивости её выдернул пронзительный крик Эвви, которая, не упустив возможность, вцепилась зубками в протянутый пакет с кексами.

– А? Что? – Дварфийка смущённо рассмеялась и забрала его, на этот раз предусмотрительно держа подальше от голодной драконицы. – Нет. Я пригласила его присоединиться.

– О, славно. На ужине у орков мы не успели толком пообщаться, так что я с удовольствием познакомилась бы с ним поближе, – эльфийка бросила взгляд за витрину, – и к тому же я видела, что сегодня многие газетчики разъехались. Раз на повестке дня появилось что-то ещё, может, они больше не будут его беспокоить.

Тэнья сочувственно поджала губы. Кому, как не ей, понять Сарсона: у неё были свои причины покинуть родной дом в Ланхейме и оставить позади жизнь, которую она там вела.

Доли рассеянно кивнула, развернула пакет и достала один кекс, покрытый застывшей глазурью и посыпанный ярко-красными ягодами сушёной клюквы. Отломив небольшой кусочек, она поднесла его к мордочке Эвви, и та, раззявив пасть, с радостью вгрызлась в сладкое лакомство. Взгляд Доли успел зацепиться за несколько острых зубов, торчащих из маленьких розовых дёсен. От внимания Тэньи они тоже не укрылись.

– У неё режутся зубки? – Эльфийка перегнулась через прилавок, широко раскрыв глаза. – Так скоро?

– Да. – Доли откусила от кекса, разломила его примерно пополам и угостила драконицу ещё одним кусочком. Эвви нетерпеливо схватила его своими крошечными лапками. – За это, как выяснилось, надо благодарить мои первоклассные навыки её хранительницы. Даже то, что я однажды потеряла её, не испортило картину. – Она вздохнула, с одной стороны, испытывая гордость за то, что Эвви чувствовала себя с ней настолько любимой, с другой – беспокоясь о том, что ждало их в будущем. – Вероятно, скоро она начнёт дышать огнём, и я не представляю, что мне с этим делать.

Тэнья слегка поморщилась, прежде чем ухмыльнуться.

– Зато тебе больше не понадобятся спички.

Дварфийка то ли фыркнула, то ли без особого энтузиазма хохотнула, прожевав кусочек кекса и проглотив его.

– С такой стороны я на это не смотрела. Что ж, я в любом случае сейчас иду к родителям. Вместе с этим, – она покачала пакетом в руке, – в качестве знака примирения. Они завтра наконец уезжают.

– Это же, – эльфийка вопросительно приподняла брови, – хорошие новости, да?

Доли глубоко, размеренно вздохнула.

– Да. Жаль, что у нас не складываются более тёплые отношения. Может, вот это, – она показала на пакет, – хотя бы скрасит им последний день в Аденашире. По большому счёту я не надеюсь, что мы когда-нибудь найдём общий язык.

Тэнья понимающе кивнула:

– По крайней мере, хуже от выпечки точно не становится. – И подмигнула: – Увидимся позже.

Доли поблагодарила её за кексы, и они вместе с Эвви направились в «Хитрого козла». По дороге она с радостью убедилась в словах подруги: по сравнению с утром накануне улицы были почти пустынными.

Напевая себе под нос и слегка задрав голову, дварфийка улыбнулась солнцу и сосредоточилась на мысли, что наступил новый день. И поскольку это последний день пребывания её родителей в Аденашире, она может сделать его насколько это возможно приятным.

Когда они подошли к дворику перед трактиром, Доли заметила за одним из столов завтракающего Занзидора. При виде него у дварфийки защемило в груди, и Эвви, вероятно почувствовав её эмоции благодаря тренировкам связи, тихо заскулила.

– Всё будет хорошо, – шепнула Доли, подбадривая как себя, так и драконицу. Этот волшебник вызывал в ней лёгкое чувство беспокойства, так что дварфийка поспешила прикрыть обвязку с Эвви ладонью и ускорила шаг.

– О, снова вы? – вдруг окликнул он, откинувшись на спинку стула и бросив на неё взгляд через плечо.

Время словно замедлилось. Желание продолжить путь и притвориться, что она его не услышала, было велико, но Доли ему не поддалась. Вместо этого она остановилась и ответила:

– Э-э, да. – Впрочем, руки от Эвви она не убрала. Драконица сама высунулась так, чтобы посмотреть на Занзидора поверх пальцев Доли своими золотистыми глазами. – Я же здесь живу.

Доли не могла отделаться от ощущения, что фраза прозвучала глупо.

– Вы живёте в «Хитром козле»? – Занзидор в замешательстве нахмурил брови.

С губ дварфийки сорвался нервный смешок.

– О нет… В Аденашире.

– О, разумеется. Как глупо с моей стороны, – сказал мужчина и опустил взгляд на Эвви.

– Вы нашли своего друга? – Доли не знала, зачем спросила. Тем более когда ей хотелось поскорее найти повод попрощаться и дойти до комнаты родителей.

– Пока нет, – ответил Занзидор и ловким движением отрезал кусочек от омлета на своей тарелке. – Я уже не уверен, что мы вообще увидимся. К тому же мои планы слегка изменились с тех пор, как я сюда приехал.

Доли немного постояла, собираясь с мыслями, чтобы подобрать нужные слова.

– Извините, мне пора идти. – Она указала кивком головы на дверь, ведущую в трактир. – Приятного вам завтрака. Желаю вам хорошо провести время в Аденашире. Сколько бы вы здесь ни пробыли. – Её голос звучал живо и бодро, несмотря на то что чувствовала себя Доли прямо противоположно.

Занзидор улыбнулся и благодарно кивнул:

– Хорошего дня и вам.

Доли быстро, как только могла, оторвала будто скованные льдом ноги от земли и засеменила к входной двери, потом – к стойке, за которой, склонившись над гостевой книгой, стояла Мэйвен. Её волосы выбились из неряшливого пучка, а одна из пуговиц на мятой рубашке болталась на нитке. Закончив с записью, она подняла на Доли уставшие глаза.

– Ох, – удивлённо вздохнула она. – Выглядите примерно так же, как я себя чувствую.

Доли провела пальцем по бугоркам шипов на голове Эвви и её рожкам, чтобы успокоиться.

– Я просто хотела навестить родителей. Не подскажете, где их комната?

– Вы там ещё не были? – Мэйвен в недоумении склонила голову.

Удивление с её стороны было понятно: это выглядело странно. Но за всё время пребывания родителей в Аденашире столько всего случилось, что как-то не представилось возможности.

– Загруженная была неделя, – прокашлялась Доли. Она заметила, что внимание Эвви привлекла стеклянная вазочка с мятными леденцами на стойке.

– Не поспоришь. – Хозяйка трактира понимающе кивнула. Она назвала Доли номер комнаты и указала дорогу.

– Спасибо! – Дварфийка взяла одну конфету, развернула фантик и протянула её Эвви со словами: – Не проси больше. Тебе найдётся чем перекусить, когда мы пойдём на обед.

Эвви энергично закивала, разгрызая леденец. В мыслях послышалось: Ладно.

Обогнув стойку, Доли вышла в коридор, повернула налево, затем, пройдя ещё немного, направо, и остановилась как раз перед дверью с табличкой «120». Ниже был вырезан такой же подмигивающий козёл, как и на входной двери. Доли постучала. Пару мгновений стояла тишина, затем раздались приглушённые шаги. Ручка повернулась, и дверь открыла Джингрилин.

– О… – В голосе прозвучало удивление, но в складках у рта пряталась досада. – Я думала, это сотрудник трактира.

Доли приподняла бровь и пожала плечами.

– Всего лишь я.

– Еду принесли? – послышался голос Ульдрика откуда-то из глубины комнаты.

Джингрилин, облачённая в тёмно-синее бархатное платье с золотой вышивкой на рукавах, распахнула дверь пошире, открывая взору Доли довольно уютную комнату.

– Нет, это наша дочь. Без завтрака.

В комнате стояла большая кровать с балдахином, застеленная белым пуховым одеялом. Солнечный свет струился через два больших окна, выходящих во внутренний дворик с садом, где выращивали некоторые продукты, которые после отправлялись на кухню трактира. Наступили прохладные месяцы, и поросль поредела, но кое-где цвет зелени оставался таким же сочно-зелёным.

Отец Доли сидел в большом кресле, обитом красной тканью, с резными деревянными ножками в виде львиных лап. Те были вырезаны с таким мастерством, что казалось, будто кресло вот-вот оживёт и начнёт расхаживать на этих лапах по комнате. Дварф как раз читал книгу, которую взял с книжного стеллажа у себя за спиной.

– Ох, заходи-заходи. – Отец отложил книгу на приставной столик и улыбнулся. – Решила навестить нас перед отъездом?

Пользуясь возможностью, Эвви вылезла из обвязки и облетела комнату, после чего приземлилась на одну из балок, на которой висел балдахин. После слов Ульдрика где-то в животе Доли ощутила лёгкий укол чувства вины. С её родителями было непросто поладить. Это факт. И Доли только усложнила себе задачу, поскольку не установила надлежащих границ в общении.

– Да, – ответила она, проходя в глубь комнаты. – Это ваш последний день здесь, и я пришла, чтобы пригласить вас пообедать со мной и моими друзьями в пекарне.

Мать закрыла за ней дверь и неуверенно протянула:

– Ну… после прошлого раза…

Однако Доли вытянула руку, жестом прося мать дай ей высказаться, и Джингрилин замолчала.

– Мама, нам нужно поговорить.

Глава семьи Баттербэкл упёрла руки в бока и бросила взгляд на мужа.

Тот лишь пожал плечами:

– Наверное, это хорошая идея.

Доли прикусила губу и подошла к кровати. Она присела на самый край и повернулась лицом к родителям. В какой-то момент ей захотелось спрятать свои истинные чувства поглубже, сказать, что всё в порядке. Солгать. Но это было бы ошибкой. Дварфийка посмотрела на Эвви, которая по-прежнему сидела на самом верху и облизывала свои лапки после кекса и леденца. Заметив её взгляд, драконица подмигнула Доли.

Я справлюсь, сказала себе Доли и, наконец, заговорила.

– Мы очень разные, – начала она, а затем совершила ошибку, взглянув на свою мать, которая так и осталась стоять у двери, скрестив руки на груди и надменно надув щёки. Доли поспешила перевести взгляд на картину за спиной Джингрилин – пейзаж, изображавший безмятежное пастбище и пасущихся овец. По какой-то причине мать не стала её перебивать, и тогда Доли продолжила: – Я не знаю, как ты на самом деле к этому относишься… Но я с этим свыклась. Я это принимаю. Меня никогда не интересовало семейное дело, им могут заняться Бруделла и Вуригрет. Тем более им, кажется, правда нравится и сам процесс добычи камней, и драгоценности, и характерная для дварфов магия и всё такое. А мне нравится быть здесь, в Аденашире. Мне понравилось участвовать в Турнире пекарей. Я люблю шить и моду. Я люблю читать романы и не боюсь в этом признаться! – Доли нашла ободок чашки, пристёгнутой к поясу, и провела по нему пальцем, набираясь смелости говорить дальше. – Мне нравится моя чайная магия. Это часть меня… Часть той, кто я есть. И я устала притворяться той, кем я не являюсь. Я могу быть очень жизнерадостной и весёлой, но я не могу быть такой всегда. Иногда я расстраиваюсь и злюсь. И я не хочу притворяться, что меня нисколько не обижает, когда ты или кто-то другой унижает или недооценивает меня. – Она наконец перевела взгляд на родителей. – Я люблю вас такими, какие вы есть, – несовершенными, – и просто хочу того же в ответ.

Джингрилин спрятала руки в карманы платья с таким кротким выражением лица, какого Доли никогда у неё раньше не видела.

– Мы с твоей мамой как раз обсуждали кое-что с этим связанное, – подал голос Ульдрик, спрыгивая с кресла. – Что у тебя была и другая причина, по которой ты избегала общения с нами всю эту неделю, помимо забот об этой малышке. – Он посмотрел на Эвви.

– Как бы я ни хотела, чтобы ты пошла по нашим стопам и осталась в Дандес-Хайтс, – продолжила за мужем Джингрилин, – ты устроила свою жизнь здесь. И Сарсон кажется довольно приятным. Он не пожалел ни времени, ни сил, чтобы помочь тебе, когда Эвви пропала.

Доли сглотнула. Она никак не ожидала, что этот разговор пройдёт так гладко.

– Мне он тоже нравится. Я была счастлива познакомиться с тем, кто любит книги так же сильно, как и я.

Ульдрик бросил взгляд на книгу, которую отложил в сторону.

– Первые главы мне, кстати, пришлись очень даже по душе.

На корешке значилось «Туда и обратно». Эту книгу Доли ещё не читала, но она слышала, что это приключенческая история.

– Может быть, Мэйвен позволит тебе забрать её с собой. – Доли встала с кровати.

– Может быть, – согласился отец, пожимая плечами. – Не спрошу – не узнаю.

Доли стиснула зубы, вспомнив ещё об одной теме, которую следовало затронуть.

– Простите, что я разбила вазу дедушки Торраса. – Она сморщила нос, не зная, как отреагируют родители.

Те переглянулись, затем Ульдрик хмыкнул:

– Она всё равно была уродливой.

– Так что, может, это к лучшему. – Джингрилин согласно усмехнулась.

На мгновение опустилась тишина. Доли колебалась, не зная, стоит ли нарушать воцарившийся между ними хрупкий мир или всё-таки высказаться до конца. Решившись, она заговорила:

– В следующий раз, когда вы запланируете приехать в Аденашир, пожалуйста, предупредите меня заранее, чтобы я подготовилась к вашему приезду. Договорилась об этой комнате, – Доли обвела её рукой, – и взяла отгул в лавке. Тогда я смогу уделить вам должное внимание, и никто из нас не останется в обиде.

– О какой обиде речь? – фыркнула Джингрилин.

Доли не отступила.

– Ты меня поняла, мама. Даже если не хочешь этого признавать. – Она не сводила с матери пристального взгляда, и та, уступив, кивнула. – Приезд без предупреждения не подходит ни мне, ни вам. Я тоже предупрежу о своём визите, когда соберусь приехать в Дандес-Хайтс.

Карие глаза матери заблестели.

– Значит, ты всё-таки навестишь нас когда-нибудь?

– Ну конечно. – Доли подошла к матери и раскрыла руки для объятий. – Я же люблю вас обоих.

– Мы тоже тебя любим, дочка, – сказал Ульдрик и присоединился к ним.

Раздался стук в дверь, и они одновременно повернули головы в её сторону. Эвви же перелетела на спинку кресла и радостно курлыкнула.

– А вот это, должно быть, завтрак! – обрадовался отец Доли и направился к двери, выпустив жену и дочь из объятий.

Доли вздохнула, когда внутрь вошёл мужчина с большим нагруженным блюдами подносом.

– Куда мне это поставить? – поинтересовался работник трактира, оглядывая комнату.

– Сюда, сюда. – Джингрилин указала на столик рядом с креслом и книжным шкафом.

Доли махнула Эвви рукой, подзывая к себе.

– Что ж, приятного вам аппетита. Но вы же придёте в пекарню пообедать с нами? В полдень.

Мужчина поставил на стол поднос с яйцами, беконом, тостами с маслом, булочками, фруктовым салатом, апельсиновым соком и кофе, и её родители тут же начали накладывать еду на тарелки.

– Конечно-конечно, – сказал Ульдрик, откусывая от свежей булочки. – Мы придём.

Эвви приземлилась Доли на плечо, и они направились к двери.

Ульдрик и Джингрилин не были идеальными. Но разве есть в мире хоть кто-то, кого можно таковым назвать? Доли просто наслаждалась затопившим её облегчением от того, что разговор прошёл лучше, чем она ожидала.