Часов однообразный бой,

Томительная ночи повесть!

Язык для всех равно чужой

И внятный каждому,

Как совесть!

…Напомню несведущим: французское шампанское фирмы мадам Клико стало популярной маркой в России после Отечественной войны тысяча восемьсот двенадцатого года. Разумеется, русское дворянство пробовало его и раньше, но самый бум пришелся именно на послевоенные годы.

Кто-то даже придумал устоявшуюся легенду о том, что, когда мадам Клико было доложено, что русские громят (!) ее склады и пьют шампанское бочками (!), она якобы спокойно ответила:

– Пусть привыкают, они все заплатят потом.

Уверен, что сие – красивая сказка, но не могу не признать, что французские шампанские вина «Моет» или «Периньон» продавались в России по цене порядка двенадцати рублей за бутылку! «Клико» можно было найти и по семь-восемь. Но сравните, что цена хорошего обеда на одну персону в дорогом купеческом ресторане не поднималась выше трех рублей. В то же время на стол для компании ставили (за отдельную плату), как правило, дюжину шампанского! Или две…

Моя же цель была представить наши русские вина дешевле, качественнее и доступнее европейских. А после получения тайной формулы ликера монаха Периньона мы наконец смогли приступить к выпуску первых научно выверенных, обоснованных и дерзких шумных вин Парадиза!

Первоначально, разумеется, его поставляли на внутренний рынок, и вдруг купцы Крыма резко перестали закупать шампанское Франции. С чего бы, а?

– Дак что ж, вроде как и одно и то же, шипит, пузыри пускает, вкус винца приятственный и голова наутро не болит! А цена-то в пять раз выигрывает, от и оно! – говорил наш первый оптовый покупатель, но мне уже было этого мало…

Я реально хотел вытеснить французов из наших складов, магазинов, прилавков. Но тут требовалось нечто большее, чем просто выдать свое достойное вино. Совершенно необходимо было с помпой побить лягушатников на их собственном поле! При всех, бесповоротно, так чтобы и ни малейшего сомнения в нашей победе ни у кого не было, причем у жены моей в первую очередь…

– Э-э, дарагой, я тибэ люблю, но прости, эта нэ вино! Эта баловство для дэтей… – чуть кривя пухлые капризные губки, сказала княжна Надежда, выпив первый фужер.

После второго она добавила уже на чистейшем русском, без малейшего намека на акцент:

– Нет, наверное, конечно, это можно пить. Допустим, снимая тяжелое похмелье по утрам. Но ты же понимаешь, милый, что после второго бокала третий в себя уже и силой не протолкнешь…

– I don’t know what those cheese loving, and Marseillaise singing French people would say about this, but l think that the only real wine is the British whiskey![4] – на безупречном английском, которым она не владела отродясь, заявила мать двух моих дочерей и требовательно подставила пустой фужер. Еще и еще…

Когда на дне бутылки уже ничего не осталось, она встала, икнула, стукнула себя кулаком в грудь и, опустив ресницы, покачиваясь, чувственно пропела:

…После чего рухнула на стол лицом в салат и, причмокивая, уснула невинным сном младенца. Пожалуй, можно было признать, что первые эксперименты по дегустации нового крымского шампанского прошли успешно.

Кто знает, тот поддержит: уложить сухим вином природную грузинку практически невозможно! И если у меня это получилось, то, возможно, пора показывать первые партии в Москве и Санкт-Петербурге, где знатоки прекрасно разбираются в тонкостях французского, но готовы ли признать такие же права за российским шампанским? Вопрос крайне неоднозначный…

Москва, наша древняя столица, живет и ширится на деньги ткацких мануфактур, купцов, промышленников, а значит, более традиционна и патриотична. За ними дело не станет, они своих всегда поддержат и руку подадут! Вот только тонких ценителей изысканного виноделия среди них мало…

Петербуржцы же всегда более ориентированы на западные ценности, их выгода в больших государственных заказах, местными чиновниками-взяточниками и распределяемых. Однако именно тут по дорогим ресторанам можно встретить людей, которые с завязанными глазами по одному запаху отличают мерло от каберне, с указанием страны, года сбора урожая, да еще и левого-правого склона!

Мне же следовало победить и тех и других…

А сделать оное открытым турниром никак не представлялось возможным, как недоступно честному человеку выиграть в карты у прожженных шулеров. На данный момент мне было совершенно необходимо убедить прижимистое купечество и презрительную интеллигенцию в том, что их цели по жизни совпадают в одной бутылке крымского вина!

И пока в голове моей строились-рушились-возводились вновь одни планы за другими, первую достойную партию шумных и тихих вин все-таки решено было отправить через ростовские степи в матушку Москву.

Благодаря связям почтенного профессора Юркевича презентацию на купеческий манер оговорено было провести в знаменитом ресторане «Яр». Богатый зал, прекрасная кухня, нетребовательная публика, в основном купцы да военные, да в плюс еще развлекательная программа из цивилизованных и окультуренных (когда им выгодно) звезд цыганского табора!

…На вечер дегустации собралось немало московской публики. Заезжие купцы из Нижнего Новгорода, хозяева ивановских ткацких фабрик, самарские торговцы рыбой и, как водится, с десяток майоров, штабс-капитанов, поручиков и иных офицерских чинов. Даже один подполковник от артиллерии. Все чинно расселись за столы. Половые в белых рубахах, пренебрежительно улыбаясь лишь нижней половиной лица, разносили бутылки моего вина!

Как водится, я встал сказать обществу короткую речь, ибо купцы длинных слов не любили, а господа офицеры – не понимали…

– Друзья мои! Позвольте угостить вас всех новейшим вином Российской империи – шампанским «Парадиз»!

– Ай, загулял, загулял, загулял! Па-арни-шка, маладой, маладой! В красный рубащьеночке хорошинкый такой! – грянули цыгане, народ с недоверчивыми физиономиями приложился к фужерам, а я, памятуя прошлый опыт с драгоценной княжной Засецкой, тут же встал вновь:

– Первый тост – за русское купечество, коему нет равных ни в богатстве, ни в деловой хватке! Кто не выпьет, тот не патриот!

– Выпьем за купчину, купчину дорогого, свет еще не видел щедрого такого! – в тему поддержал меня цыганский хор. – Пей до дна, пей до дна, ай нэ-нэ!

На этот раз поморщились лишь военные, но я твердо помнил маршрут и был полон решимости идти до конца. Второй тост был решающим:

– Вторым по счету, но не по значимости прошу выпить за русское воинство! Стоя, до дна – и бокалы об пол! Кто не с нами, тот Родину не любит!

Офицеры вскочили как подорванные, половые только и успевали метаться, словно зайцы угорелые, разнося подносы с шампанским. Хор пошептался, и рыдающие гитары взвыли уже на опереточный манер:

– Черная ночка да верный белый конь! В табор к цыганам – там пьянка и огонь! Страстные очи-и мне душу жгут! Сердцу гусара покоя не да-а-ают!

Вот тут меж столов пробежала первая искра. Дело в том, что некоторые особо солидные купцы по причине тучности своей подняться не пожелали, что было воспринято младшими чинами как нанесение обиды высшим…

– Извольте встать-с, – петушком завизжал низенький пехотный поручик, – милостивый государь-с, когда на сей тост поднялись капитаны и майоры и даже господин-с подполковник-с Делягин!

– Уймись, дура, – вежливо посоветовали ему.

– Ах вы штафирки-с гражданские, смеете-с делать-с замечание боевому офицеру-с?!

Я вовремя поймал взрывоопасную паузу и громогласно прорычал на весь зал:

– Не будем ссориться, друзья мои! Ради вас всех пью сие шампанское, как был приучен в Крыму! Но умоляю: не пытайтесь это повторить…

После чего забрал у официанта бутылку, зубами вытащил пробку и выпил все до дна прямо из горла! Общее минутное оцепенение, затем гром аплодисментов и… надо ли говорить, что началось в зале? Вы и так все поняли правильно.

Торговцы, военные, купцы, их помощники, денщики господ офицеров – все скопом кинулись хватать бутылки, показывая заезжему крымцу, на что способны Москва и москвичи…

Кто-то терял зубы уже на первом подходе, кому-то их, наоборот, выбивало пробкой, и он жадно направлял себе в рот пенную струю! Каких-то из присутствующих здесь дам после соответствующего тоста поливали шампанским с ног до головы, целуя этих мокрых куриц во все доступные места!

Цыгане, привычные к скандалам, выстроились в каре, пряча цыганок внутрь, и отбивались гитарами, но те же брюнетки в ярком успели урвать себе корзину вина, а выпить на халяву не откажется ни язвенник, ни трезвенник, ни тем более девица! Праздник русского шампанского набирал обороты…

Кто-то звал полицию, кто-то требовал казаков с нагайками, кто-то гордо обещал все скупить и напоить всех заявившихся городовых с казачка́ми вместе! Где-то вскладчину били самого толстого купца, где-то, наоборот, приказчики теснили военных, поскольку их тупо было больше, а стенка на стенку народец ходил с детства! Половых дубасили и те и другие, правда, непонятно за что…

Мне оставалось дождаться лишь того ключевого момента, когда самые активные падут, гнев перейдет в умиление, и вовремя подать голос:

– Господа! А теперь оцените, сколь прекрасно российское шампанское заживляет раны и способствует высокому примирению общества нашего! Всем еще по бутылке! Цыганам тоже, за мой счет.

Офицеры и купцы плакали в обнимку в лужах игристого вина под упавшими столами и Христа ради просили друг у друга прощения. Ресторан «Яр» поднял компенсаций в тот вечер больше, чем за месяц нормальной работы.

Наутро московские, да и столичные газеты пестрили статьями об ужасном князе Голицыне, о неподобающем поведении его, ссылаясь на свидетельства очевидцев и полное моральное падение честных граждан из-за какого-то там «Парадиза»!

О лучшей рекламе я не мог и мечтать. Уже до вечера в съемный гостиничный номер мой выстроилась очередь из желающих заключить контракты на поставку в купеческие лавки и офицерские сообщества любых вин моих! А ресторан «Яр» предложил исключительные условия по шампанскому, где отдельным пунктом договора отмечались гарантии их: никогда впредь не брать вина «Моет», «Клико» и «Периньон»! Только и только крымское! Это ли был не успех?

Однако же, прекрасно осознавая, что не могу повторить то же в культурной столице государства нашего, я предпринял поиски другого пути. И вот именно здесь недавний знакомец мой – вампир из-под хутора Ведерникова – вдруг оказался чрезвычайно полезен. Ибо Санкт-Петербург – это вам никаким боком не Москва, сами понимаете…

Вовремя же я вспомнил, что Степан ранее был выходец из этих мест. По первой же просьбе моей прибыл он в родной город в закрытом вагоне: хоть солнца и не страшился, однако зазря рисковать тоже желания не имел.

Белая кожа – это всегда признак благородного происхождения, а обгоришь на жаре, так и ходи потом с мордой красной, аки пятая точка у макаки в царском зоопарке на Каменном острове. Какому вампиру такая радость и задарма сдалась, и за деньги сдалась? Ну так вот, явно не нашему…

– У меня есть идея. Не уверен, что это сработает, – объяснял я ему, – но, как в Москве, здесь точно не прокатит. Петербуржцы пьют не менее, однако им важен антураж, концептуальный подход, поиск высоких смыслов.

– Так и давай устроим им это дело, – быстро просек мысли мои беглый вампир. – Допустим, если во время дегустации каждый может отойти в кабинет «специального врача» – сдать каплю крови и получить ответ, как данное вино повлияло на его здоровье. А также какая у кого допустимая с точки зрения науки доза алкоголя в организме: можно ли еще бокал позволить или для печени уже вредно? Катастрофично, но жив либо весел до ночи, а там – прими, Боже, душу грешную на покаяние…

Даже я, наверное, не выразил бы это лучше. Таким образом, договорено было провести скромную дегустацию моих вин в тихом местечке на Невском.

Ранее там потчевали самого Александра Сергеевича, ныне же была здесь элитарная забегаловка для утонченных типажей петербургского складу – знатоков, невротиков, психопатических, творческих личностей и всех тех, кто диктовал столице нашей свои правила высокого поведенчества…

Но в ситуации моей не количеством брать было важно, а именно исподволь, точечно, статьями популярных журналистов и авторов, чьи опусы считались властителями дум. Ох, в иное время на них бы плюнуть и растереть, но мне же работать надо. Без поставок ко двору государя-императора куда ты денешься?

И вот в должно обозначенный день и час я вновь вышел с речью, но уже к изысканной столичной публике. По совету вампира Степы говорить мне следовало несколько дольше, а кроме того, максимально сложно и путано. Здесь такое любят:

– Драгоценные друзья мои и уважаемые гости! Позвольте представить вниманию вашему столь необычный предмет, что и во многих словах языка русского непривычно отдавать ему понятия высокие, а речь низкая недостойна и самого произношения пред такими значимыми людьми, чьи имена уже есть сама гордость Отечества нашего и, вопреки гулкому гласу завистников, сияет ярко на небосклоне избыточности европейской культуры, величию коей мы не только стремимся соответствовать, но и дерзаем предвосхитить!

Скромные, но снисходительные аплодисменты показали, что речь моя была принята благосклонно. Что ж, можно было продолжать:

– На столах перед вами проставлено экспериментальное российское шампанское из крымских земель поместья Парадиз. Но, прежде чем дерзать пробовать оное, имейте в виду, что в соседней комнате находится врач Степан фон Мюллер из Берлина, имеющий аппаратуру для исследования последствий для вашего организма после принятия глотка или фужера не французского, а именно русского вина. При первых же признаках ощущений чего-либо прошу обращаться к нему! Теперь же фужеры с экспериментом – в студию!

Господи боже, у меня с языка чуть было не сорвалось «с экскрементом», что было бы хоть и смешнее, но загубило бы нам все действие. А так знатоки сначала понюхали, подумали; лизнули, подумали; сделали первый глоток, покатали на языке, выплюнули в специальную тару, подумали и дружно, в порядке очереди отправились в соседний кабинет к «немецкому доктору»…

Который тоже хоть и с трудом не ржал, но держал марку:

– Господа, не толпитесь! Да, нужна капелька крови из пальца, кто боится – в конец очереди! Нет, преференций нет никому! А по-русски я так хорошо говорю, потому что мой прадед служил самому Петру Великому! Что значит «не совпадет по времени»? У нас в роду все долгожители! А особы недоверчивые пошли строевым шагом топиться в Мойку! Сомнения они выражают… И нет, я не буду таких обслуживать, правда же, господа? Вот и пусть валит! Кто следующий?

Десять минут спустя треть знатоков знала, что у них лучшие показатели и крымское вино значительно повысило качество их крови. Еще треть должна была выпить пару-тройку бокалов, явившись на «дообследование». Те же, кто приполз уже на четвертую-пятую проверку к «доктору» совершенно в стельку, были признаны самыми твердыми в противодействии алкоголю, а значит, получили на выходе по бутылке «Парадиза» в подарок!

Опять-таки надо ли говорить, что писала столичная пресса на следующее утро:

«Шумные вина князя Льва Голицына произвели невероятный фурор среди культурных ценителей Санкт-Петербурга!»

«Кто бы и что бы вам ни говорил, но после врачебной консультации европейского специалиста стало кристально ясно, что сие русское шампанское действительно оказывает полезное влияние на печень и душевный настрой тех отважных людей, кто способствовал сему эксперименту!»

«На сегодняшний день поставщики стола Его Государева Императорского Двора озаботились предположительной доставкой крымских вин из поместья Парадиз, так как на них идут весьма положительные отзывы как из старой Москвы, так и из высокой столицы нашей…»

Отрицательным был лишь отзыв капризного родственника царской семьи красавчика князя Юсупова. Даже учитывая, что род свой он вел от Золотой Орды и посему отрицал любой алкоголь по одним привычкам своим, слова его звучали весьма обидно:

«Лев Голицын, колосс с львиной гривой, был и впрямь как лев. Благороден, но страшен. Вечно пьян, ищет повода побуянить. Мало ему пить в одиночку, спаивает все свое окружение винами собственных винокурен…»

Бог свидетель, я не раз порывался дать ему отпор кулаком, но государь благоволил Юсуповым, и меня останавливали силами полиции или даже жандармерии. А как же мне хотелось попортить эту морду, которую с таким пиететом писал на холстах Валентин Серов! Я же никогда вниманием художников мамонтовского круга обласкан не был, да, впрочем, и не питал в том нужды.

Мое внутреннее убеждение держалось на том, что не портреты говорят о человеке, а деяния его! Вот и по сей день если вы где сыщете полноценный портрет мой, то не будет то кисть Репина, Коровина или Кустодиева. Опять же, кто бы потребовал от меня сидеть на месте часами, пока мастер выбирает кисти?!

Ну, нет так и нет! Я не раз говорил, что личная слава винодела живет в производстве его, а не в холстах. Того же Дома Периньона тоже никто не рисовал, а этот человек за пятьдесят лет фактически создал лучшее шампанское Франции, заложив основы сотворения шумных вин на века!

Так вот, после этой короткой дегустации Степан был приглашен к работе в самых высокооплачиваемых клиниках столицы. Но, разумеется, отказался от труда в оных, так как там не имел ни малейшей гарантии, что поставлены ему будут пациенты с винными проблемами, а не упившиеся грубых сивушных подделок! Чего, увы, было многократно больше…