Короткий разговор по мобильному телефону с русской женщиной, желающей иметь с ним долгосрочные отношения, пришёлся самому пенсионеру по душе и настраивал Ронни на философские рассуждения о жизни, тем более, что ехать по скоростной дороге ему предстояло ещё долго.

«Интересно, как выглядит эта женщина, которая так славно коверкает фламандские слова. Мне явно льстит, что мною заинтересовалась русская дама?.. И в самом деле, почему бы мне не поискать себе жену среди русских красавиц? Они не избалованы вниманием, как местный батальон искательниц приключений с мужчинами любого сорта».

Эта мысль приподняла настроение Де Гроте, у которого уже с утра болела голова, и болела она от того хаоса мыслей, который ещё больше запутывал его жизнь, отчего его собственные поступки противоречили логике вещей.

Почему, если ему так не везёт с женщинами, он продолжает поиск дамы, которая может составить ему компанию в семейной жизни, а то, что выходило за рамки логических соотношений, портило ему жизнь до тех пор, пока Ронни вынужден был признать, что всё дело не столько в нём самом, сколько в принятых обществом нормах поведения людей в быту, по которым молодому пенсионеру полагалось иметь в доме женщину для домашних работ, для создания уюта и для поддержания в тонусе его мужских потребностей.

Ронни не заметил, когда обвисшие до земли тучи приподнялись над горизонтом и яркий солнечный луч его ослепил, и сразу всё развеселилось, и по угрюмым полям и перелескам разбежались яркие солнечные зайчики. Такие сюрпризы погоды нравились мужчине, хотя тот всегда противился обману, ведь осень – пора увядания, а в любом увядании нет ничего радостного. Мужчина следил, как в солнечном свете пожелтевшая листва деревьев золотом поблескивала на ветках, искрясь на солнце, и мысленно обращался к полям и деревьям.

«Думаете, что солнце вернулось, чтобы вас обогреть? Оно только обнадёжило теплом! Нет, тополя и берёзки, не верьте в этот осенний обман. Скоро налетит ветер с севера, сорвёт с вас последнюю листву, чтобы голыми стриптизёршами вы коротали зиму под холодными дождями. Так что не радуйтесь солнцу, оно уже никого не согреет».

Но небо быстро прояснялось, не соглашаясь с прогнозом синоптиков. Вскоре вся округа озарилась солнечным светом. Утвердившись в мыслях, что погода, как и женщины, непостоянна, Ронни похлопал ладонями по рулю своего «Мерседеса» и посильнее нажал на педаль газа. Автомобиль всегда чувствовал желание хозяина и, шумно взревев, прибавил ходу, а его водитель продолжил себя убеждать, что легче найти иглу в стоге сена, чем хорошую жену по найму, чему, однако, мешала робкая надежда в голосе русской незнакомки по телефону, в которой нуждался и он сам.

По логике вещей получалось, что найти хорошую женщину практически невозможно и незачем силы на это тратить, но по той же логике получалось, что и дамы в зрелом возрасте нуждались в мужчине, ибо от затяжного одиночества они настолько глупели, что покупали вибраторы на батарейках и пуделей на поводке, и что в остатке? Чудо, которое ждать бесполезно, оно не приходит по срокам.

Почти каждая из женщин, откликнувшаяся на газетное объявление Де Гроте, желала одного и того же: еду в ресторане, секс в его спальне и никаких обязательств. Конечно, о любви не могло быть и речи, но в этот час солнечного сияния в начале ноября Ронни хотелось верить, что найти настоящую любовь всё-таки возможно.

Вскоре солнце стало клониться за горизонт, а над горизонтом в угрожающем хаосе клубились тёмно-синие дождевые облака, и настроение Де Гроте испортилось безнадёжно.

В тот день мужчина ехал из Нидерландов на повторную встречу с одной из дам, голос которой по телефону был ему совершенно незнаком. Владелица этого женского голоса тоном командира назначила ему свидание на площади у вокзала в Антверпене. О том, как закончится эта встреча, думать не то что не хотелось, но и не моглось, ведь вспомнить даму по её сердитому голосу Ронни, как бы он ни старался, не мог.

Подъезжая к Антверпену, мужчина заехал на парковку, где обычно кормили дальнобойщиков, чтобы выпить таблетку аспирина и взбодриться чашечкой кофе.

В этом придорожном кафе за соседним столиком сидела одна пожилая пара. Они ссорились, и ссорились как-то по-детски. Женщина обижалась на что-то, что совсем не интересовало её собеседника, но, когда она заплакала, мужчина был согласен на любые условия, лишь бы увидеть вновь улыбку на её лице. Эта чужая ссора задела Ронни за живое, возвращала его в недавнее прошлое.

Да, он тоже считал себя очень уступчивым человеком, а Лилиан представлялась ему той единственной в своём роде женщиной, которая умела поступать рационально, предсказуемо.

С Лилиан они прожили вместе два года, и за два года никогда не ссорились, а в один прекрасный день она променяла его, Ронни, на бывшего мужа, и в этой измене не было ни виновного, ни потерпевшего, но она отняла у него чувство свободы, которое надо было возвратить во что бы то ни стало.

Два года Ронни и Лилиан жили как голубки. Они вместе купили дом в Голландии, для отдыха на море, путешествовали по Европе на новом мобиломе, понимали друг друга с полуслова и не имели ни в чём нужды.

Так почему же Ронни вновь ищет подругу, а Лилиан живёт с бывшим мужем?

Почему?

***

За годы, проведённые вместе, Лилиан успела проявить себя с разных сторон. Мудрый совет типа: «Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты такой»; потому что подруг у неё не было. Она умела подать себя гостеприимной хозяйкой, но так, что от её приветливости гости соблюдали этикет и не засиживались допоздна. Когда они уходили, Лилиан в два счёта выпрыгивала из образа достопочтенной дамы и становилось кокеткой, которая жаждала секса. Когда любовные страсти утихали, то у Ронни просыпался волчий аппетит, а у Лилиан потребность его кормить, а в свободное время каждый занимался своими любимыми делами: она убирала в доме, с чувством, с толком и расстановкой, а он изучал новинки высокой технологии, коллекционировал телефоны, штудировал автомобильный рынок, был в курсе всех политических новостей и выращивал клубнику.

В общем, у обоих была не жизнь, а бутерброд с маслом и колбасой!

Только в последний год Лилиан помешалась на правильном питании, словно до этого она питалась неправильно.

Видимо, не зря говорят, что с кем поведёшься, от того и наберёшься, так и Ронни попал под влияние любовницы и изменил привычной с детства еде.

Они зимовали в Испании, всю неделю мужчина давился полезной пищей, голодал и ждал, чем всё это закончится. Обморок случился во время прогулки по улицам старинной испанской деревни. К упавшему в обморок Де Гроте подбежали прохожие, они пригласили местного аптекаря, всегда готового оказать первую помощь как ближнему, так и не ближнему.

Приведя Ронни в чувство, аптекарь по собственной инициативе исследовал его кровь, и выяснилось, что тот пострадал не от солнечного удара, хотя жаркое испанское солнце не щадило беспечных туристов, а оттого, что в его крови сильно понизился уровень холестерина. Оказалось, что понижение холестерина в крови более опасно для человека, чем его высокий уровень, так как изменения в организме при низком холестерине необратимы. После этого Лилиан не предлагала любовнику диету травоядных, которая значительно уменьшала его потенцию.

Так как жить в дружбе и согласии они собирались долго, то в год нового тысячелетия оформили покупку домика с видом на море. После того, как купчая состоялась и был выплачен первый взнос, оказалось, что дачный дом был вовсе не дачным, а настоящим жилым домом, который стоял в черте курортного посёлка. При вручении ключей чиновник из администрации предупредил будущих жильцов, что по закону приморского края в купленном доме нужно проживать эффективно, а за исполнением этого закона будет строго следить полиция, а иначе булочные, мясные лавки и парикмахерские придётся закрывать. Персонально для Ронни с Лилиан администрация пошла на уступку, и им был назначен срок в два года, по истечении которого они должны стать полноправными жителями приморской деревни.

Лилиан никогда в своей жизни не работала официально, но с переездом на постоянное место жительства в Голландию она лишалась своих клиентов, которые очень ценили её талант уборщицы. Да, Лилиан могла и любила красиво наводить порядок в домах и гордилась своей изысканной чистоплотностью.

Сама идея обосноваться на морском побережье, где жизнь возрождается только с началом летнего сезона, а остальное время года дуют ветры, бушует прибой, и соседи от нечего делать заходят в гости, Лилиан абсолютно не подходила, тем более делить с любовником жильё на законном основании. В любовных отношениях ей импонировали отсутствие обязательств и хороший секс, но ради этого потерять репутацию порядочной женщины и такой престижный статус одинокой матери, охраняемый государством, она не хотела, а в Бельгии у неё был собственный особняк, где жил сын, и квартира в городе, которую она могла делить с кем угодно.

Узнав о необходимости постоянного проживания на морском побережье, Ронни тоже встал перед дилеммой: с одной стороны, он находился на вершине своей карьеры в МЧС, но с другой – жить в одной стране и работать в другой – это значит платить двойные налоги и часами просиживать в пробках. Попасть вовремя на работу практически невозможно из-за расстояния и пробок на трассе.

Время выбора обычно вызывает бессонницу и нервную лихорадку. Мужчина к вопросу переезда подошёл спокойно, рассудив, что все обязанности шефа технической службы мобильной колонны спасателей были им досконально изучены и уже потеряли новизну, что опасные ситуации, которые возникали в регионах, находящихся под его ответственностью, разрешались не так, как они должны были бы разрешаться по инструкции, а по приказам сверху, а это вызывало порой чувство собственной бесполезности.

Как понять собственное правительство, которое разрешило в пищевой промышленности использовать синильную кислоту для производства рафинированного масла? Этой кислотой травили людей в газовых камерах, а теперь с помощью синильной кислоты вытягивали из зерновых масло, в несколько раз больше, чем под прессом, а потом это масло люди принимали в пищу!

Де Гроте был бессилен запретить использовать в питании здоровых людей вместо натурального сахара его химический заменитель, который приносил баснословные прибыли магнатам биохимических предприятий, а о том, чем стали кормить свиней на фермах, чтобы свиное мясо не имело жира, лучше было бы ему вовсе не знать.

Как трудно нести ответственность за здоровье населения, если объявленная им тревога по поводу утечки опасного радиоактивного вещества была командованием переквалифицирована как учебная тревога, и рапорт Де Гроте о повышении содержания пестицидов в собранном урожае яблок был аннулирован результатом повторной проверки силами уже других лабораторий. Как мог Де Гроте доказать то, что для истинных результатов надо исследовать яблоко не перед дождём, а после дождя, и брать для исследования не только фруктовую кожуру, но и сердцевину поспевшего плода.

Но это всё присказка, а истинным поводом в решении мужчины оставить службу и поселиться на морском побережье Нидерландов было его желание нормальной семейной жизни, тем более он выработал положенный ему трудовой стаж с лихвой!

Купив дом на побережье, Ронни взял четырёхгодичный отпуск, чтобы по окончании отдыха стать заслуженным пенсионером.

Новый дом в Голландии в два этажа, к которому прилегал уютный садик, был хорош во всех отношениях. Местные жители оказались значительно радушнее, чем его земляки в Антверпене. По вечерам никто не задёргивал штор на окнах, потому что никто не стеснялся своего поведения в домашнем быту. Уже с утра можно было заглядывать в гости, чтобы отведать чёрный кофе, который у соседа всегда вкуснее и ароматнее.

На своём маленьком огородике, хвалясь своим талантом садовника, Ронни выращивал пахучие помидоры и красивейшую клубнику, сладостью и ароматом которой восхищалась вся улица. Соседи быстро полюбили юмор и радушие господина Де Гроте, беглого бельгийца.

Летом мужчина совершал мотокроссы на своём мотоцикле, бороздя голландские песчаные дюны, купался голым на пляже нудистов; а зимой бороздил бескрайние просторы полей, посиживая в своём кожаном кресле с электрическим мотором, что должно было заменять ему хождение пешком. Ходить пешком Ронни не любил, потому что при ходьбе у него болели пятка и спина.

В то время как мужчина наслаждался заслуженным отдыхом, а Лилиан искала повод вернуться к прежней жизни без каких-либо обязательств, ведь за дом в Нидерландах кредит она выплачивала с Ронни в равных долях.

Единственная дочь Лилиан, узнав об этом, объявила матери бойкот, она была всецело на стороне отца, который в последнее время перестал пить даже пиво в надежде вернуть Лилиан в лоно семьи, а их сын, узнав о покупке мамой дома на голландском побережье, в знак протеста, что его лишают наследства, отказался от поступления в университет.

С каждым своим приездом в Голландию Лилиан становилась всё недовольнее и недовольнее, и интимная жизнь любовников постепенно теряла свою «эксцентричность». Это новое слово «эксцентричность» Лилиан услышала впервые в вечерней телевизионной передаче, где детально рассматривалась сексуальная жизнь супругов, давались очень ценные советы, которые наглядно имитировались обнажёнными фигурантами.

Первая мысль, что любовник пресытился любовными утехами, сначала напугала женщину, а Ронни, словно ей назло, стал подрабатывать то таксистом, то шофёром по перевозке сахарной свеклы, оставляя её одну куковать в большом доме, и тогда женщина вознегодовала, ибо такую скучную семейную жизнь она могла бы преспокойно иметь и со своим Вилли, бывшим законным мужем!

***

Как-то, сидя в весеннем саду за чашкой вечернего чая, Лилиан притворно потянулась и начала разговор ни о чём, мешая Ронни скрупулезно проверять настройку трёх полевых радиопередатчиков и полноту зарядки его десяти мобильных телефонов.

– Дорогой, смотри, какая в этом году тёплая погода стоит в марте. Весь день светило солнце.

– Главное, дорогая, что безветренно. Зимой в Испании солнце сжигает, а от холодных ветров приходится одеваться, как эскимос на севере.

– Дорогой, а завтра какая будет погода?

– По новостям обещали тепло и солнце. Тебе холодно, дорогая?

– Нет, дорогой, мне хорошо.

Когда их обычная беседа подошла к концу, Ронни обрадовался, что его оставили в покое, и вновь углубился в своё любимое занятие. Короткая вспышка недовольства в глазах у подруги осталась им незамеченной.

От такого явного безразличия к ней Лилиан закашлялась, словно поперхнулась сухим печеньем, и лицо покрылось красными пятнами. Выждав паузу, она вновь обратилась к Ронни таким же скучающим голосом, как бы продолжая начатую беседу:

– Дорогой, моя дочка сердится на меня, что я живу с тобой.

– А чего ей сердиться? У неё есть муж, а у них – дети, вот на кого им положено сердиться.

– Дорогой, дочь грозится запретить мне встречаться с внуками.

– Было бы чем угрожать! Дорогая, чем дальше мы живём от внуков, тем больше мы ими любимы.

– Дорогой, моя Рита говорит, что мой Вилли ведёт трезвый образ жизни, даже пиво в рот не берёт.

– М-м-м.

– Ронни, как мне быть? Мой сын заканчивает школу, и я хочу быть с ним рядом во время его поступления в университет.

Мужчина поднял глаза на Лилиан. В них стояло искреннее недоумение.

– Дорогая, мы ведь всё с тобой обдумали, что ты три дня в неделю живёшь вместе со своим сыном, в четверг я приезжаю за тобой, а потом мы проводим выходной в нашем доме на побережье. Как любит говорить мой бывший сосед, законченный коммунист: «И волки сыты, и овечки целы». А так мне в принципе всё равно, навещай ты своего обалдуя, сколько тебе будет угодно.

– Да, дорогой, но я не слепая, я вижу, какими масляными глазками смотрят на тебя соседки, особенно та, что слева, чтобы оставлять тебя одного.

– Когда тебе, Лилиан, тоже будет столько, сколько ей сейчас, под 80 лет, то и тебе ничего другого не останется, как смотреть на молодых соседей. Ведь смотреть не вредно, вредно – не доверять тому, с кем живёшь.

На следующее утро в гости к Де Гроте пожаловал сосед справа. Он пришёл под звон колоколов, призывающих народ на воскресную службу. Ронни пригласил его в сад похвалиться урожаем клубники, которая цвела и давала урожай всё лето. Лилиан не стала мешать общению мужчин и быстро удалилась в дом, сославшись на то, что плохо себя чувствует.

Стало припекать солнце, когда кофе уже не хотелось, мужчины, закурив сигареты, расслабились. Они втягивали полной грудью табачный дым, словно им недоставало воздуха в саду. Докурив сигарету, Ронни принялся нарезать крупные клубничины на половинки и посыпать их сахарной пудрой, а сосед всё вздыхал и жаловался на жизнь.

– Ох, мой друг Ронни, вчера ко мне приходил пастор нашей протестантской церкви и сожалел, что я задолжал в церковную кассу так много, что я уже не могу быть членом нашей церкви, и по решению церковного совета я не должен приходить на богослужение.

Как мог Ронни утешить человека в том, что он сам не имел.

– Послушай, мой друг, попробуй эту клубнику, просто объедение. Сам вырастил!

Ронни знал, что поступает как хвастун, но он совершенно не знал, как можно ещё утешить беднягу-вдовца, которому ко всем бедам не нравилась сладкая клубника. Чтобы поддержать разговор, мужчина решил высказать своё персональное мнение.

– Пойми, Лео, церковь – это организация, своеобразный клуб, а любая организация требует денежных вложений. Настоящая вера живёт в твоём сердце независимо от того, сколько ты задолжал денег церковной кассе. Приговоры людского суда суровы, и всегда суровее для бедных, чем для богатых. Нужно сохранить веру в сердце от таких судов, потому что Господь не тот, кого вылепили из глины и пригвоздили к кресту, а тот, кто вознёсся на небо и там живёт, чтобы встретить верующих в раю. Храни веру в своём сердце, чтобы быть с ним на небесах и после смерти.

– Ох, Ронни, ты даже сам не представляешь, как ты меня утешил, – ведь знать, что есть надежда быть там, где сейчас моя Изабелл, это уже мне во благо. У неё удивительное имя, Изабелл. Я думаю, что Господь оставит ей это имя и в небесном царстве. Ронни, мой добрый сосед, скоро Пасха. Моя жена Изабелл всегда хорошо готовилась к каждой Пасхе. Если бы ты хоть один раз попробовал её знаменитый домашний пирог с рыбой! Но как радоваться этому празднику в одиночку? Конечно, приедут сын с невесткой и внуками, но так хочется быть на праздничном служении в церкви, чтобы вместе с другими петь хвалы, чтобы пастор говорил Божье слово, чтобы благословлял на жизнь. Знаешь, мой друг, я чувствую себя, как это сказать… выброшенной на ветер мелочью.

– Подожди, не спеши сетовать на жизнь! Приходи к нам на Пасху с сыном и его семьёй! Лилиан курицу пожарит, а я угощу тебя моим любимым вином, которое пью только по праздникам. Ты когда-нибудь пробовал «Айсвейн»? Это вино Богов. Мы встретим Пасху вместе, не хуже других. И… и почитаем вместе молитву «Отче наш».

Уже вечером, когда Де Гроте вёз Лилиан обратно в Бельгию, женщина опять заговорила о недовольной дочери, непьющем Вилли и скучающем сыне, но Ронни слушал вполуха. Он раздумывал о тоске своего соседа, которого исключили из числа верующих сами же верующие, и отвечал на ворчание любовницы дежурной фразой: «Всё будет хорошо, со временем всё образумится, дорогая».

На следующий выходной Лилиан не приехала, сославшись на занятость, а поздно вечером в субботу зазвонил её телефон.

– Алло, алло, Лилиан…

А в ответ он услышал тихий разговор Лилиан и Вилли, её бывшего супруга. Слышно было, как эти двое вели между собой неспешный разговор, словно никогда не разлучались. В этот момент Ронни остро почувствовал себя третьим лишним, в таком положении он ещё не был!

***

На этом безупречные отношения между Ронни и Лилиан закончились, но измена Лилиан не имела права нарушать ту идиллию счастливого пенсионера, которую Де Гроте ценил больше всего на свете. Вдобавок ко всему мужчина был убеждён, что незаменимых женщин нет!

Де Гроте опять начал поиск женщин, который больше походил на поиск делового партнёра, чем спутницы жизни. Скромное объявление Де Гроте в рубрике знакомств вновь получило обильный отклик у дам всей Бельгии и Голландии. Ронни сам дивился привлекательности своего положения одинокого мужчины-пенсионера, и он чувствовал себя Али-Бабой, который выпустил на свободу джинна амурных дел.

Не прошло и месяца, как Ронни перезнакомился с несчётным количеством женщин, предлагающих ему своё сердце, своё имущество и своих детей. Из-за этого разнообразия женских типов и женских судеб выбрать одну достойную не представлялось возможным, ибо ему казалось, что следующая женщина будет гораздо лучше той, встреча с которой уже состоялась.

Каждой кандидатке в невесты он ставил одно только условие – жить с ним, как с мужем, в его уютном доме на голландском побережье, и для женщин это условие было камнем преткновения, потому что большинство из них нуждались не в жилье, а в приходящем друге.

Жить на морском побережье Де Гроте по-прежнему нравилось, но ему не нравилось одному выплачивать кредит, за себя и за Лилиан. Это было нечестно по отношению к пенсионеру.

***

Ронни сидел у окна в придорожном кафе, голова после аспирина уже не болела, кофе был выпит. Из плена воспоминаний его вывело внезапное изменение в природе. Потемнело, похолодало, а вихри порывистого ветра закручивали листву в воздушную воронку и пытались сорвать одежды с прохожих. Солнце в испуге ушло за облака, всё вокруг окунулось в печальное осеннее ненастье, по-стариковски осунулись деревья, и на асфальт закапали капли дождя.

Ронни посмотрел на часы, вздохнул и отправился на второе свидание с женщиной, которую никак не мог вспомнить. Как обычно, перед въездом в туннель, который пролегал под рекой Схелде, мужчина попал в пробку, теперь ему было не до женщин.

– Эй, что вы там застряли! – бубнил Ронни себе под нос, недовольно поглядывая на теснившие его машины. – Только идиоты из министерского кабинета могли так неразумно регулировать транспортное движение в городе. Им там, в креслах, головой надо думать, а не отсиженной задницей! Давно надо было запретить женщинам садиться за руль, эта женская осторожность делает обстановку на дорогах чрезвычайно опасной! …Эй ты, на фуре, смотри, куда выворачиваешь!.. Что! Чего сигналить, выйду, отдубашу! …Как Бог терпит таких безумцев! Что за время такое, неужели нельзя подождать, пока я проеду!.. Меня, однако, женщина ждёт!

Но всему на свете есть свой конец, даже городским пробкам.

Подъезжая к вокзалу, Ронни стал нервно крутить головой. На привокзальной площади знакомых дам не было. Припарковав машину в неположенном месте, он ещё раз внимательно обвёл взглядом площадь. Среди городской толпы не было никого, похожего на женщину, которая сама по телефону назначила ему второе свидание в центре Антверпена. Поэтому, оправдав своё опоздание пробками на дорогах, он с чувством исполненного долга хотел отправиться домой, как вдруг какая-то дамочка с причёской подстриженного ёжика бросилась ему под колёса! Ронни резко затормозил, колёса противно завизжали, а дорожная террористка не думала убегать, она ловко вспрыгнула в его автомобиль и уселась на переднее пассажирское место.

– Здрасте!

Ронни и не думал трогаться с места, пока эта вероломная особа так же быстро не выпрыгнет обратно, но та кинулась на него всем телом, норовя поцеловать в губы!

– Эй, осторожней! – вскипел было Ронни, но тут же осёкся на полуслове, ибо признал в пассажирке женщину, с которой совершенно не планировал больше встречаться.

– Добрый день, мадам, куда мы едем? – оглядываясь по сторонам, проговорил Ронни скороговоркой.

– Ах, Ронни, мой милый. Твой домик на колёсах свободен?.. Ну, тот, где ты любил меня, и я была счастлива! Поехали туда, зачем нам терять время!

Ронни не имел привычки отказывать женщинам, которые прямо говорили, что они от него хотели. Таких женщин он даже уважал. Боксёрская стрижка дамы сильно раздражала мужчину, но только первое время. По дороге к родительскому дому он то и дело неодобрительно поглядывал на пассажирку, лихорадочно вспоминая её имя. После лёгкого ужина в кафе Ронни вспомнил, что его подругу звали Иолантой и то, как она вела себя в постели.

В дальнем углу фамильного сада Де Гроте стоял старенький мобилом, где Ронни провёл лучшие месяцы своей жизни, а теперь принимал дам по объявлению, которые хотели войти в его жизнь подругами до гроба.

И в этот раз не успел Ронни опомниться, как Иоланта уже лежала в спальном закутке каравана и ждала от него проявлений любви. В темноте внешность партнёрши уже не играла большой роли, а после сексуального галопа мужчину стало клонить ко сну, и он не обратил внимания на клятвенный шёпот Иоланты: «Прилепись ко мне банным листом! Клятва моя верна и не разрушится никогда!».

Что может означать шёпот женщины, у которой не только причёска боксёра, но и мозги как у курицы, для мужчины в расцвете лет? Ровным счётом ничего, и тут Ронни уснул в надежде, что утром этот любовный кураж забудется.

Утром для собственной безопасности, прощаясь с Иолантой, у которой плечи были шире бёдер, Ронни ещё раз уточнил свои условия совместного проживания, в которых требовался переезд на постоянное место в Голландию. Успокоенный надёжностью своего холостого положения, он проводил Иоланту, вдову заядлого велосипедиста, на городской вокзал и тут же о ней забыл.

Буквально на следующий день, ближе к вечеру, на тумбочке рядом с диваном настойчиво зазвонил телефон, предназначенный принимать звонки только от женщин по объявлению. Сердце Ронни тут же радостно ойкнуло в преддверии нового романа, но тут вышла промашка, ибо звонила Иоланта.

– Ронни, мой дорогой, я твоя! Я продала дом. У нас есть деньги! Мы будем жить вместе и навсегда.

Мужчина успевал только повторять последние слова из произносимых Иолантой коротких предложений, которые явно несли закодированную информацию. Это был приговор его свободе: «…твоя,.. дом,.. деньги,.. навсегда». В какой-то момент Ронни захотелось свернуть трубке головку с микрофоном, но он не был подвержен эмоциональным припадкам и, что-то промычав в ответ на прощание, отключил телефон, чувствуя себя как в эпицентре «Фата Моргана».

Так Ронни женили и взяли замуж одновременно, не оставив даже лазейки увернуться от женского произвола, а на следующее утро миражи мужчину больше не беспокоили, он готовился жить в союзе с той, с которой у него не было и не могло быть любви, зато были гарантированы финансовая поддержка, стабильность отношений, домашний уют, бельгийская кухня и секс в учащённом режиме.

Хватило двух недель, чтобы Иоланта полностью переселилась в дом в Голландии и взяла самого Ронни под свою опеку, и было решено познакомить Иоланту с его мамой на Рождество, когда всем положено радоваться и дарить подарки.

«Как можно так беспечно веселиться, если не завтра, так послезавтра начнётся конец света, война и голод!», – так думал Ронни по дороге в родительский дом, а рядом сидела довольная Иоланта, которую он совершенно не знал.