– Вера, не будьте такой наивной! Не рассказывайте о ваших планах своим русским!

После такого необычного приветствия уже не знаешь, нужно ли вообще здороваться с такими гостями. Вера с недоумением посмотрела на Даниэля, потом на Николь, ведь до этого дня они были примером вежливости и тактичности.

Во-первых, зачем врываться на кухню, как грабители; а во-вторых, зачем вместо пожелания здравствовать учить её жизни, особенно когда она в таком хорошем расположении духа допивала утренний чай. Понятно, что такое вероломное появление гостей на кухне не способствовало Вериной сообразительности, и быстро ответить на поставленный перед ней вопрос она не могла!

Чуть позже ситуация прояснилась.

– Вера, кому вы в последние дни говорили, что ищете работу «по-чёрному»?

– Никому я ничего не говорила… А, что случилось? – задала она встречный вопрос, разведя руки от недоумения в разные стороны.

– Случилось то, что вас, Вера, в понедельник вызывают на серьёзный разговор в ОСМВ. Мы вас об этом заранее извещаем и ещё раз просим, держите свои личные планы в секрете. Ваша откровенность вредит вам и вашим детям. Не беспокойтесь, кофе мы пить не будем, потому что у нас мало времени для общения. Так вы не передумали поехать с нами в выходной день посмотреть королевский замок?

Вера тут же дала согласие на воскресную экскурсию, чтобы не держать супругов на пороге, и это согласие подтвердила собачка Бетси, громким лаем, провожая гостей, не оказавших ей должного внимания.

Плутовку Бетси не так давно принесла в дом Таня, и в этом четвероногом друге человека радовали Веру только её маленькие размеры, хотя выгуливать собаку ей, если говорить честно, понравилось. После того, как ушли Даниэль с Николь, она вторично отправилась с Бетси на утреннюю прогулку, чтобы на свежем воздухе вычислить тайного осведомителя ОСМВ, которому она проболталась о своём желании найти работу по-чёрному.

С собачкой на поводке женщина скорым шагом шла по направлению к парку, она была в хорошей спортивной форме, а долгожданное замшевое тепло августа делало прогулку вдвойне привлекательнее.

Бежать по парку трусцой Вере мешала собачка Бетси, она постоянно путалась под ногами, ибо была не только крайне невоспитанной, но и имела пагубную привычку бросаться под колёса машин, не понимая, что это опасно и что за эту собачью вольность будут оштрафованы её хозяева. Бетси должны были выгуливать дети, но они на каникулах так разленились, что их самих надо было периодически выгуливать, отправляя в парк.

Чтобы отыскать доносчика, много времени не потребовалось, потому что идея работу «по-чёрному» пришла к Вере буквально три дня назад, то есть в прошлую среду, а её осуществление началось в четверг.

***

Прошедший четверг выдался на редкость солнечным днём. Вера блуждала по дальним улочкам Мерелбеке, стучалась в двери особняков и с порога предлагала себя в качестве уборщицы. Это выглядело как попрошайничество, которое унижало её достоинство враньём, потому что, может быть, она и была хорошим врачом, но по наведению чистоты в чужих домах не преуспевала. Женщина была готова драить туалеты и скоблить полы, но, к прискорбию, в трудовом порыве не было нуждающихся.

На следующий день, в пятницу, когда солнце уже с утра нещадно палило землю и всё, что находилось на земле, Вера решила попытать своё счастье на «Хаве», где нищим и нелегалам раздавали бесплатные пакеты с едой. Получить эти пакеты ей удавалось редко из-за каких-то непредвиденных обстоятельств. То терялась нужная бумажка, по которой отпускались продукты, то не хватало денег на какие-то вступительные взносы, то она просто опаздывала на автобус, который до «Хавы» ехал почти три часа.

И в ту пятницу, по закону подлости, раздача продуктов закончилась раньше срока, поэтому Вера отправилась домой с пустыми сумками. Ехать на рейсовом автобусе предстояло долго, а наслаждаться комфортом езды женщина могла только первые десять минут, а остальные два часа её укачивало и мутило. Преодолевать автобусную скуку ей помогало вдумчивое сочинение стихов или знакомство со случайными попутчиками.

Если автобусные стихи у неё выходили заунывными, то знакомства – радостными и многообещающими.

В одну из таких поездок Вера имела счастье познакомиться в рейсовом автобусе со своей землячкой, приехавшей в Бельгию из Алма-Аты. Инга была изящной блондинкой, которая имела музыкальное образование и дар хорошей собеседницы, в конце пути они прощались уже подругами, а в ту, прошлую, пятницу Вера познакомилась уже с пожилой женщиной Ниной Васильевной, мамой семейной четы из Узбекистана, у которых дома имелась коллекция советских видеофильмов и большой казан для приготовления плова.

Они сидели на мягком автобусном кресле, и их беседе не мешала автобусная давка, только история приезда Нины Васильевны растревожила сердце Веры, ибо она думала о своих родителях, о которых не могла заботиться, хотя во время редких разговоров по телефону они никогда не жаловались дочери на судьбу.

– Ох, Верочка, когда у тебя в Бельгии всё хорошо, то мы уже счастливы, – успокаивал её папа, а мама добавляла, что она сама старается больше помогать другим людям, согревая себя надеждой, что по закону добрых дел и Вере на чужбине кто-нибудь да поможет.

***

Три года, изо дня в день проплакала Нина Васильевна, когда дети привезли её в Бельгию как беженку, где она была и будет человек без прошлого и настоящего.

После выхода на пенсию Нина Васильевна вместе с детьми и внуками отправилась в Бельгию по туристической путёвке, а как оказалось, что насовсем. Дочь Ирина с мужем Андреем коренным образом изменили её судьбу. Они, не спрашивая её согласия, поставили перед фактом, что теперь они стали беженцами, и из всей семьи только Нина Васильевна после первого интервью получила позитивный ответ из комиссариата.

В Узбекистане Нина Васильевна купалась в почёте и уважении, как-никак она столько лет проработала директрисой детского сада, там был захоронен её любимый муж, и там она хотела стареть, а теперь она превратилась в ту «глухонемую глупую старуху», которой один удел – сидеть дома.

Год не выходила она из своей комнаты, несмотря на уговоры детей, но время всегда идёт вперёд, а не назад, в календаре исправно перелистываются листочки нового дня, и настало время, когда пожилая женщина приняла свою новую миссию – служить своей семье.

По прибытии в Гент Вера вышла из автобуса вместе с Ниной Васильевной, чтобы помочь той дотащить две тяжёлые сумки до квартиры, которой старушка очень гордилась. Напоив Веру чаем в просторной кухне, Нина Васильевна вдруг заметила на кухне записку.

«Бабулька, я приду домой в 5.30. У меня будет полчаса, чтобы поесть. Не забудь, что я не ем гречневую кашу».

– Ох, моя Лидочка придёт через полчаса! – забеспокоилась женщина. – Ох, а у меня и картошка не начищена.

Вера тут же пришла на помощь. Когда ужин был готов в срок и Вера засобиралась домой, проснулись дети Нины Васильевны, которые должны были проспать до вечера, потому что по ночам они трудились в цехе по разделке селёдки.

Супруги так обрадовались приходу Веры, что насильно утянули её с порога прямо в зал, где для неё была расстелена скатерть-самобранка и глаза разбегались от изобилия русских деликатесов, но всласть поесть ей никак не удавалось. Как только она подносила лакомство ко рту, нужно было отвечать на поставленные Ириной вопросы, и чем быстрее она на них отвечала, тем быстрее ей задавались новые вопросы. Иногда в разговоре наступала пауза, как на допросе, когда преступник хотел что-то скрыть.

О своей жизни Вера рассказывала без натуги, легко и правдиво, но когда случайный вопрос касался её подруги Дарьи, то она замолкала, ведь чужая жизнь – потёмки.

Когда интерес Ирины и Андрея к ней был исчерпан, Вера отправилась домой с чувством, что её вытряхнули, как коврик во время генеральной уборки.

***

Собака Бетси нагулялась на два дня вперёд и теперь тянула хозяйку обратно к дому, которая шла неспешно, наслаждаясь прогулкой, так как она уже вычислила тех, кто мог сдать её социальной службе как нелегально ищущую работу «по-чёрному».

Когда знаешь предателя, то можно спокойно спать.

В понедельник Вера уже сидела напротив своего социального ассистента, который ещё раз, медленно и властно, предупредил её о том, что работать по-чёрному или по-белому для тех, кто получает социальное пособие, наказуемо.

Что приказано, то и сделано, работу Вера искать перестала, даже думать перестала о том, чтобы подзаработать денег на стороне.

Это было в понедельник, а во вторник к ней опять пожаловали незваные гости.

Вера сразу почувствовала себя важной персоной, когда к её дому подкатил чёрный автомобиль «Ланд-Ровер». Из джипа вышла миловидная Катрин, та, что не так давно, «тет-а-тет» говорила с ней о подозрительной дружбе Катюши с Жанной.

Пригласив гостью пройти в дом, Вера уже заранее готовилась к очередному допросу, и Катрин сразу стала проверять хозяйку дома на послушание властям.

– Вы, Вера, искали работу?

– Да, это правда. Я искала работу только один день, в прошлый четверг. Вчера мне было сделано официальное замечание.

– Хорошо, а сегодня вы ищете работу?

– Нет.

На какое-то время Вера потеряла контроль над разговором, не понимая, что хочет от неё эта добродушная женщина, улыбка которой подкупала, и она решила рассказать всё, как было у неё на духу, а потом – либо пан, либо пропал.

– Катрин, да, я очень бы хотела найти хоть какую-нибудь работу. Социальное пособие даёт возможность выживать, не более. Для меня это уже больше чем достаточно. Бельгия дала мне возможность жить вместе с детьми, но в Бельгии мои дети чувствуют свою ущербность, они не имеют того, что имеет и даже должен иметь каждый ребёнок вашей страны. Какая мать захочет, чтобы её дети постоянно чувствовали себя неполноценными в кругу своих сверстников? Я не могу купить Вите современный телевизор для того, чтобы работала компьютерная приставка… Да, я искала работу, что это преступление, меня уже предупредили.

Катрин внимательно вслушивалась в родную нидерландскую речь, которая в говоре русской Веры выглядела очень странно. Когда та уже в третий раз попыталась объяснить гостье своё отношение к поиску работы, Катрин разулыбалась счастливой улыбкой.

– Ух… это хорошо, что вы ищете работу!.. У меня есть подруга, они с мужем работают в аптеке полный рабочий день и очень нуждаются в хорошей помощнице по содержанию дома. У них подрастают двое сыновей. Вы согласны?.. За плату, конечно…

Вера, пренебрегая тонкостями бельгийского этикета, крепко обняла свою гостью, расцеловала в щёки и благословила её и её семью.

На следующий день, в среду, вновь полили дожди, подул холодный ветер, и от лета остались только обрывки воспоминаний, но настроение в такую непогоду у Веры было на редкость хорошее, ибо она вступила в ряды дам по наведению чистоты, которые на русском языке зовутся недостойно и даже грубо «уборщицей».

Вскоре в доме появились новый телевизор и компьютерная приставка. Витя был доволен этой покупкой, к тому же у него был друг Том, который уже несколько раз приходил в гости.

***

Том, одиннадцатилетний мальчик, пытался держать себя в доме русского друга высокомерно, но его детское любопытство побеждало желание выглядеть надменным барчуком. Витин друг приглядывался к домашнему быту своего одноклассника и между делом поучал саму Веру правильно выговаривать нидерландские слова. Особенно веселило всю семью отношение Тома к пельменям, ибо разрезанный на семь кусочков пельмень выглядел печально и совсем неаппетитно.

***

Дожди шли изо дня в день. Дети были рады, что в такую сырую погоду мама не тянула их к принудительному интегрированию среди сверстников и оставляла в покое.

Частые приходы Катюши скрашивали затянувшееся в природе ненастье. Когда она приходила, то празднично накрывался стол и вся семья собиралась вместе за чаем с пирожками, которые жарила мама по случаю прихода дорогих гостей.

Под бесконечные дождевые дроби по окну хорошо мечталось о планах на будущее или одолевала ностальгия по прошлому, которое теперь согревало их сердца. От частых дождей трава во дворе зазеленела как весной, хотя в воздухе уже чувствовалась осенняя грусть. Вера обрадовалась, когда на огонёк к ним зашли Катя с Кобой, и стала жарить беляши, а после ужина Катюша, подойдя со спины, обняла и прошептала на ухо: «Мамочка, ты не пугайся, но я … что теперь тут поделаешь… ты права, это была не инфекция мочевого пузыря… я беременна».

Вера сразу поняла, что не ослышалась, но не могла быстро осмыслить эту новость, которая не укладывалась в её голове. Какая может быть беременность в таком юном возрасте будущей мамы и при таком бесправном положении в Бельгии отца?

Беляши остывали на блюде, а Вера стояла под душем, и драгоценная вода хлестала её по лицу вместо слёз. Когда горячая вода закончилась, то холодные потоки остудили не только тело женщины, но и её душу. Выходя из ванной, она была спокойна и холодна. Переодевшись во всё тёмное, она вышла в зал, где на гостином диване ждали благословения сияющий Коба и её испуганная дочь.

– Катя, вы были у врача?

– Нет. Мама, я не знаю, к какому врачу нам надо обратиться.

– Хорошо, мы позвоним Николь…

Николь и Даниэль не заставили себя долго ждать. Вера не понимала радостного воодушевления Николь в такой тревожной ситуации с беременностью Катюши, но эта радость подруги была ей более симпатична, чем угрюмый вид Даниэля. Высокий, словно иссушенный годами и заботами мужчина ворчал себе под нос, но ворчал так, чтобы его ворчание могла услышать Вера.

– Понаехали сюда, беднота, да ещё детей привезли… встать на ноги не успели, и опять за своё… детей рожать…

Вере стало не по себе от услышанной фразы её бельгийского друга, и тогда она поняла, почему Бог дал Даниэлю хорошую жену, но лишил его потомства.

Может быть, зачатый в любви ребёнок почувствовал недоброжелательность Даниэля, неподдельный страх его юной матери, равнодушие к нему родной бабушки и ещё в утробе решил отказаться рождаться на этом свете, а гинеколог только это подтвердил, когда печально сообщил, что беременность необходимо прервать по медицинским показаниям, потому что плод «съедается плацентой», и Вера удивилась сама себе, насколько у неё ожесточилось сердце.

Катюше сделали аборт за счёт государства, а после выписки из больницы она вернулась домой, где её окружили заботой её родные, а Коба с друзьями одаривали цветами и фруктами, а через неделю она вновь захотела вернуться в дом Гоги.

В сентябре Таня и Витя пошли в школу, если девочка без энтузиазма, так как она не хотела оставлять собачку Бетси одну дома, то Витя с надеждой, что одноклассники оценят его возросшее мастерство скейтбордиста. Солнце всё тяжелее поднималось над горизонтом, оно не баловало людей теплом и часто скрывалось за низкими тучами.

В эту осень Вера впервые чувствовала, как быстро она начала уставать, но жаловаться на нагрузки не собиралась, и радовалась, что у неё есть подработка, а на ноющие боли в ногах внимания не обращала.

Гостей с началом учебного года поубавилось, а без гостей дни теряли свою привлекательность и были похожи между собой как две капли воды.

Как-то раз Веру навестил Борис. Он пришёл в нетрезвом виде около полуночи, и она не пустила наглеца даже на порог, хотя тот слёзно умолял, а после его ухода вновь серые будни и вечерняя тишина в доме.

Надо сказать, что такая стабильность в жизни и соблюдение режима дня пошли детям на пользу, они успешно учились в школе, да и Вера стала привыкать к работе уборщицы, два раза в неделю ходила на курсы нидерландского языка для взрослых, в субботу – на студию русского театра, а утром в воскресенье она вела детей в православную церковь, а потом в «Макдональдс».

Театр готовил детские представления к традиционным советским праздникам. После проведения новогоднего утренника к Вере пришла актёрская слава. Надо сказать, что образ разбойника у неё получился настолько красочно злым, что в зрительном зале расплакались все малыши без исключения. Потом ей доверили роли из пьес Чехова. На сцене женщина чувствовала себя совершенно другой, не такой, какой ей приходилось быть на самом деле, а свободной и счастливой.

В дни ноябрьских праздников православная церковь в Генте принимала верующих гостей из Москвы. Вера с радостью откликнулась на призыв батюшки помочь в размещении москвичей. Её гостями стали известный в России профессор по составлению гербов и его счастливая жена, добрая и улыбчивая Маша, которая подрабатывала в столичной библиотеке на общественных началах. С профессорскими детьми в отсутствие родителей сидела мама Марии.

Для Веры всё, что имела Мария: полная семья, достаток, собственный дом, работа на общественных началах и помощь в воспитании детей, – воспринималось как жизнь в раю!

История прихода Марии в церковь показалась ей даже уникальной.

Если сама Вера стала искать Господа от чувства потерянности, от неразрешимых проблем, то Мария – от душевной пустоты, которая мучила женщину в такой благополучной жизни.

Во время прощального чаепития с верующими москвичами, организованного церковным советом, Вера познакомилась с полковником в отставке, плотным в теле мужчиной, широким в плечах, с наголо выбритой головой и с ухоженной бородой лопаткой. Он пришёл в явное замешательство от истории её приезда в Бельгию.

– Как всё просто, взяли сумки, собрали детей и отправились жить в Бельгию??? С ума можно сойти от такой беспечности! Что-то вы темните, дорогая моя… Взять и приехать в чужую страну: здрасте, а нас тут не ждали? О чём вы, взрослая дама, сами думали-то, когда принимали такое безрассудное решение? Что-то вы хитрите… голубушка, что-то недоговариваете.

Вера уже забыла, что она думала, когда отправлялась в Бельгию, но презрительный тон бородатого москвича задел её за живое. Её ответ получился очень сухим и коротким:

– Видимо, на мой приезд в Бельгию была Божья воля.

Сказав это, Вера пересела за другой столик, и правильно сделала. Ибо среди гостей из Москвы сидела и гостья из Украины, которая рисовала иконы, её звали Оксана. Икона с ликом Матроны, купленная Верой в Москве, давно потерялась, поэтому она обратилась с просьбой к московской художнице:

– Оксана, вы не могли бы написать икону с изображением святой Матроны?

– Я могу нарисовать икону, – с радушием согласилась та, – но вы знаете, сколько искушений мне приходится преодолевать во время рисования икон?

Этого Вера не знала. Оказывается, сатана просто пытает людей, рисующих иконы! Поэтому даже цена в 100 долларов за икону была малой платой за те страдания, которые Оксане суждено было пережить, рисуя икону Матроны.

Дни поздней осени пролетали без единого солнечного луча. В природе царил полумрак, в котором рождалось сумрачное настроение и страхи перед будущими бедами, которые уже предвещали крики воронов, , , а точи от тоски отяжелели и повисли над городом.

Дети проводили в школе весь световой день. Катя продолжала бездельничать, праздно живя у друга Кобы, куда Веру, кстати, не приглашали.

Теперь Веру мучила не столько усталость, сколько несусветная печаль и одиночество, тёмные вечера и бессонница способствовали её поэтическому безумию.

Вместо того, чтобы ездить на «Хаву» за бесплатным пайком, Вера бесцельно бродила по городскому парку и искала рифму для утешительных стихов.

Опоздала, опять опоздала,

Не поспеть мне уже к пирогу.

На осеннюю песнь променяла

Я фортуну в угоду дождю.

Это осень меня заманила

В тишину городского пруда,

Над которым плакучая ива

В своей исповеди обнажена.

Заманила, заворожила

Пряным запахом прелой листвы,

И на ряби пруда ворожила,

Ложь вплетая в вещие сны.

Ну зачем мне теперь торопиться

И тянуться к чужому огню,

Как забытая стаей птица,

Я тоскую в осеннем плену.

Чтобы не впасть в соблазн самоуничижения, Вера опять обратилась к изученным ею методикам Луизы Хей. Сидя у окна в своей спальне, вдыхая полной грудью ночной аромат увядающих цветов, женщина старалась представить тот образ мужчины, с которым она будет счастлива и защищена от всех невзгод, а его фигура виделась ей в образе плечистого сильного и упитанного мужчины небольшого роста.

– Пусть даже мой любимый мужчина будет инвалидом, пусть даже инвалидом на коляске, лишь бы он не пил и всегда был дома, а я буду работать, зарабатывать деньги и за ним преданно ухаживать, – мечтала она о своём будущем, уже без всякого влияния успешной американки.

Однажды у Веры от тоски совсем ум зашёл за разум, и ей представилось, что её утешает она сама, только не нынешняя, а пришедшая из будущего. Такие воображаемые приходы счастливой Веры из будущего поддерживали женщину в настоящем времени, как приход близкого человека к тяжелобольному, а потом её клонило ко сну, где все говорили на русском языке и никто ни у кого не спрашивал, откуда он родом и как попал за рубеж.

Какую-то надежду на изменение судьбы давали женщине приходы одного из сокурсников по языковой школе, профессора с Ближнего Востока, который навещал её дома, чтобы вместе готовиться к контрольным работам. Вера присматривалась к этому мужчине, но в миграционном быту этот профессор был нищ и жалок.

Не вписывался в её планы и знакомый Борис, скрипач и пилот из бывшей Югославии. Через месяц после того, как Вера выгнала его из своего дома, он опять пожаловал в гости, но трезвый и с цветами, а через час, с аппетитом прихлёбывая борщ на её кухне, обвинял Веру в бессердечности, потому что она выгнала его на улицу, когда он мучился от болей в животе.

– Тебя, Верочка, должна мучить совесть. В ту ночь, когда ты меня не впустила в дом, у меня был вырезан аппендицит! Как ты можешь после этого ходить в церковь!

Вера прервала эту речь просьбой:

– Борис, покажи-ка мне рубец от операции.

Это был момент воссияния правды! Бориса тут же окружили любопытные дети, пришедшие домой из школы, так как была среда, а в среду школьники учились только до обеда. Таня и Витя лично хотели убедиться в правдивости Бориса, который заплатил адвокату пять тысяч долларов за то, чтобы мама получила гражданство. Но разве можно поймать барона Мюнхгаузена на лжи?

– Вера, мне сделали операцию через зонд, вставленный в задний проход.

Этот приход Бориса завершился …кражей Вериного мазута!

Вера заметила отсутствие Бориса за вечерним чаем, но слишком поздно, за это время тот успел втихомолку набрать большую канистру мазута, на котором подогревался котёл с водой для центрального отопления. Тут Борис был второй раз с позором изгнан из её дома навсегда, а через неделю его приютила Даша.

Зима в Бельгии ничем не отличалась от поздней осени, только дни становились короче, и тоска беспросветно владела мыслями и душой.

В такой тёмный неприятный вечер на пороге дома появилась Катюша. Она со слезами на глазах сообщила маме, что ушла от Кобы. От этой новости в доме сразу посветлело и словно прибавилось тепла.

– Ура, Катька образумилась! Домой вернулась. Я же говорил, что Коба козёл!

В отличие от Вити, Танюша не стала так агрессивно радоваться, она обняла сестру за плечи и с нежностью младшей сестрёнки стала гладить её по плечам, а перед сном в спальню к старшей дочери поговорить по душам зашла Вера.

– Катюша, что произошло? Коба тебя обижал?.. Изменил?.. Руку на тебя поднял?

– Попробовал бы только поднять! Я думаю, мама, что мы с ним не пара!

– Вот тебе и на! Не поздно ли ты это поняла… Кстати, я давно Жанну не видела. Как поживает твоя подруга? Вы давно с ней встречались?

– Вот именно из-за Жанны мы и поссорились с Кобой! Представляешь, он мне запрещает с ней видеться, ему, видите ли, не нравится её поведение! Я навестила тётю Дашу вчера, там и встретилась с Жанной, а он как узнал, так давай на меня орать! Кто я ему такая, чтобы он на меня голос повышал?! Я ведь не запрещаю ему иметь друзей, хотя по некоторым из его друзей уже давно тюрьма плачет!

– Да, ты ему не жена и не подруга, чтобы запрещать. Ты сама выбрала Кобу своим мужем, грузинка ты моя. Лучше мне расскажи, как ты познакомилась с Кобой?

– Мне все говорят, что я вылитая грузинка!

Кате понравилось, что мама тоже признала в ней грузинскую кровь, ибо поэтический образ царицы Тамары в стихах Лермонтова навсегда очаровал её воображение.

– Мама, ты хочешь знать, как я познакомилась с этим идиотом?.. Ну ладно, мне просто претило, когда он сидел в русском кафе, как фон-барон, а Жанна чуть было не окосела, строя ему глазки. А Коба встал у меня на пути, когда я пошла домой, думал, дурочку нашёл! Ещё не родился тот парень, который смог бы меня остановить! Я ушла, а Жанна дала Кобе мой телефон. Ещё подругой называлась! Вот и всё!

Слушая дочь, Вера улыбнулась своим мыслям и решила, что пришла пора расставить все точки над буквой «и».

– Катюша, ты пришла домой. Не знаю, что у тебя произошло с Кобой, потому что я слышала только твою историю, но ты должна понять, что уходить, чтобы потом возвращаться, не имеет смысла. Это мой личный опыт. Я рада, что ты пришла домой, ведь здесь все тебя любят, но теперь ты обязана подчиняться и правилам нашего дома. Завтра ты опять запишешься в школу, а так как я завтра на целый день ухожу на работу, то за тобой уборка и ужин. Хорошо?

Катюша легонько кивнула головой. Всю ночь она проплакала, вытирая слёзы о подушку, но уже не от обиды на Кобу, а оттого, что она не могла без этого «дурака» прожить даже одну ночь. Утром следующего дня на пороге показался и сам Коба с цветами в руках, которые предназначались для Веры, а счастливая Катя сразу же засобиралась идти с ним хоть на край света.

После ухода молодых дом опять осиротел. По вечерам в доме наступала такая тишина, что было слышно, как по углам вздыхали домовые, а каждый в семье жил своей жизнью, которая опять улеглась в штиль.

Вера пыталась с ещё большим усердием отвлекать себя медитациями, но терпения ждать от них положительного результата у неё не было. Духовные заказы она решила исполнять своими силами и однажды сделала первый шаг к желаемой мечте. В одной рекламной газете в рубрике знакомств стояло объявление, в этом объявлении чувствовалась добрая душа мужчины, который желал познакомиться с женщиной для долгих отношений.

Вера не один раз прочитала это объявление и вскоре знала его наизусть.

«Одинокий мужчина, государственный служащий, пенсионер, 58 лет, ищет женщину для верных отношений, чтобы вместе с ней встречать старость. Звонить по телефону…».

Всё, казалось бы, так просто: надо набрать номер телефона, пообещать верность в отношениях, а потом стареть бок о бок с хорошим человеком, но у неё не хватало смелости взять в руки телефон и набрать нужный номер. Когда она позвонила по номеру из этого объявления, то опоздала. Приятный мужской голос ответил на её приветствие в извиняющемся тоне:

«Вера, я очень рад вашему звонку. Меня зовут Ронни. Благодарю вас за звонок, но в настоящий момент я еду знакомиться с другой женщиной. Если эта встреча будет неудачной, то я обязательно вам перезвоню».

Этот отказ не огорчил женщину, наоборот, в её сердце вновь появилась надежда, что когда-нибудь она будет в очереди на счастье первой.

Так случайно произошло первое телефонное знакомство Ронни и его Веры. Оно оказалось мимолётным и не изменило их судеб, и разве можно в этом кого-нибудь винить?