Беды ли, счастье ли, преследуют человека, а дни его жизни идут чередом, как ни в чем ни бывало, словно зависит от календаря. Теперь Ронни воспринимал брак не иначе, как неотвратимое зло со всеми вытекающими из этого последствиями.

Октябрь захлебывался дождями, хмурился густыми туманами и выл вместе с одичавшими ветрами. Казалось, что город и горожане в чем-то провинились перед осенью и в такую погоду людям и носа не хотелось высунуть на улицу, а у несчастливых разыгрывалась мигрень.

Теперь он, как и в этот вечер, придя домой, переоделся в сухую одежду, включил отопление и без всякого ропота стал хлебать куриный суп, сваренный Каролин из содержимого жестяной банки, на которой красовалась этикетка фирмы «Кнорр» с изображением курицы в компании с морковкой и репчатым луком. Для приготовления этого фирменного блюда достаточно было просто следовать указаниям на этикетке: концентрированный суп из банки надлежало развести водой в объеме этой же банки и довести до кипения, и все, суп готов. Но Каролин не признавала никаких инструкций, видимо, в силу своего своевольного характера.

В тот вечер Ронни давился супом, имеющим вкус чуть закисшего чеснока, заедая бульон булочкой с маслом, которая успешно нейтрализовала чесночный привкус. Он уже давно смирился с тем, что до смертного часа ему было еще далеко, потому жил одним днем, но в тот вечер у него ко всему разболелась голова. Ронни явно простыл, а простыл, потому что изменил своей профессии дальнобойщика и перешел в крановщики.

Не то чтобы крутить баранку грузовика ему надоело, но одно дело перевозить грузы от точки А в точку В, и совсем другое дело – ждать погрузки в порту и быть последним в очереди дальнобойщиков. Именно от такого невезения Де Гроте принял предложение стать крановщиком.

Во-первых, он целый день прождал в порту своей очереди на погрузку, но и к вечеру он был далеко не первым. Во-вторых, его собратья шоферы весело пухли от выпитого пива в забегаловке, расположенной на каменном берегу канала, а у него в последнее время запах пива вызывал отвращение. А, в-третьих, к обеду морские чайки уж совсем обнаглели и прямо из рук вырывали еду.

Когда терпению Ронни подошел конец, он с чувством несправедливо обиженного отправился в контору, чтобы выяснить, почему застопорилась погрузка в порту и сколько можно испытывать терпение шоферов. В конторе его встретил бородатый бригадир и с ходу предложил Де Гроте сменить профессию шофера.

– Слушай, бывалый, не хочешь ли ты сам поработать крановщиком? Двойной оклад за нами не заржавеет. Мои ребята, как сговорились: кто заболел, а кто и вовсе уволился, а работать кому?

Кран из окна конторы выглядел внушительно, металлические конструкции, собранные в единое целое, напоминали собой журавля, которого люди пригвоздили к земле. Почесав затылок, Ронни повернулся к бригадиру, из бороды которого торчала дымящаяся морская трубка, и дал свое согласие:

– Можно и на кране поработать, отчего ж не поработать, если вежливо просят?

Когда контракт был подписан, бригадир поинтересовался:

– Кстати, Де Гроте, надеюсь, ты уже работал крановщиком?

Ронни утвердительно кивнул, что совсем не соответствовало действительности. Прежде ему доводилось управлять только краном, установленным на платформе грузовика, а вот в кабине портового крана сидеть ему еще не доводилось, и отказаться от такого удовольствия было бы глупо!

Портовый кран имел стрелу в 40 метров, высоту 20 метров и грузы поднимал до 10 тонн.

Несколько часов тренировок – и Ронни уже успешно справлялся со своей задачей по разгрузке портовых кораблей. Мужчине нравилась его новая работа, управление краном доставляло ему истинное удовольствие. Высотный кран подчинялся воле крановщика, послушно поднимая в воздух многотонные контейнеры, чтобы из одного места перенести их на другое. Ронни быстро набрался опыта, и приземление груза гарантировалось с точностью до сантиметра. Чувствовать себя хозяином поднебесной было бы неплохо, если бы не сквозняки в кабине крановщика, если бы не обеды всухомятку и сверхурочные смены. Надо сказать, что оплачивался труд крановщика хорошо, даже очень хорошо, плохо было то, что Ронни стал мучиться мигренью.

– Каролин, подай мне таблетку парацетамола. Голова просто раскалывается от боли, и я совсем не чувствую вкуса курицы в бульоне.

Женщина с еще большим энтузиастом продолжала есть суп, хотя от его запаха ее сильно тошнило.

– Если у тебя болит голова, то это твоя проблема. Я тебе не служанка, а законная жена. Ты не пожалел меня, когда отправил работать сразу после похорон нашего сыночка?! Ты думаешь, что у меня тогда голова не болела? Попробовал бы сам целый день рыбу потрошить! Думаешь, у меня голова не болит? Да у меня болит все, что может только болеть! Доедай суп, и без лекарств не помрешь… На второе я печень пожарила.

Ронни поднялся из-за стола, нашел в шкафу таблетку парацетамола и запил ее остатками куриного супа. Второе блюдо выглядело настолько неаппетитно, что мужчина сразу перешел к десерту. Налив себе полный стакан колы, он принялся развертывать батончик шоколада, чтобы еще раз убедиться, как шоколад утешает человека в любых ситуациях.

Каролин наблюдала за мужем исподлобья, наступал момент, который она так долго ждала, еще немного – и она огласит новость, которая собьет мужа с ног. Женщина уверенным движением руки отодвинула от себя тарелку с недоеденной печенью и стала рассказывать о своей работе.

– Сын нашего хозяина, Алан, сегодня опять навещал отца. Он такой важный, когда ходит по цеху за отцом, и смешно кривит нос от рыбного запаха в цеху. Но Алан – такой красавчик, его все любят, а наш хозяин ни в чем не отказывает сыну!

– Каролин, при чем тут какой-то Алан, если у нас уже весь холодильник провонял рыбой, которую ты натаскала с работы домой? Мама вчера выбросила целый кусок севрюги! Я ем рыбу один раз в месяц… Или у потрошителей рыбы воровство в законе?! Боже, куда мир катится? Явно в преисподнюю. Каролин, запомни: воровство – это грех, а воровать рыбу с потрохами – двойной. Я бы тебе еще больше сказал, но… устал… хочу спать… голова болит… Как в порту не понимают, что крановщиков надо беречь…

Каролин не слушала привычное ворчание мужа, перед ее взором вырисовывался образ удалого Алана, которого она обожала.

Хозяином рыбного цеха, где трудилась Каролин, был знатный еврей. Он любил свое дело и гордился своими «рыбными» доходами. Пусть эти доходы были не такими обильными, как, например, при торговле алмазами, зато стабильными.

–– Кушать люди хотят всегда, а если в стране кризис, то кушать рыбу хотят в два раза больше, впрок, значит. Рыба – это ценнейший продукт питания. Ее можно есть жареной, пареной, закопченной, соленой, маринованной, и рыбой пресытиться невозможно. Рыбка сама себя выкормит, выгуляет, ее надо только выловить, а главное – умело продать!

Так рассуждал хозяин фабрики на досуге, и доход от продажи рыбных продуктов был хоть и небольшим, но постоянным.

Впрочем, финансовый успех фабрики по переработке рыбы и история еврейского сообщества в Антверпене не интересовали Каролин. Сын хозяина фабрики пользовался большим успехом у молодых работниц в цеху, и с ним Каролин впервые в жизни испытала настоящий оргазм, по силе напоминавший кратковременное удушье, когда хозяйский сын зажал в темном углу подсобки. Близость с Аланом сама Каролин приняла спокойно, так как в цеху она числилась как незамужняя женщина, и вскоре у нее стал расти живот.

***

– Эй, соня, успеешь выспаться, у меня для тебя подготовлен сюрприз! Ты станешь скоро папой! Бог нас ребеночком благословил… Как, ты не рад?

Вместо ответа Ронни закашлялся от рефлюкса, так как суп из желудка попал в легкие. Кашель долго не давал ему высказаться по существу полученной информации, но когда он снова смог говорить, то понял, что его хотят провести.

– Каролин, этого не может быть!

– Нет, дорогой, это уже есть! Твой ребеночек растет у меня в животике.

– Какой ребеночек, какой животик?!!! Я к тебе не притрагивался все это время! У нас с тобой не было никаких отношений!

– А вот и нет! Ты помнишь ту ночь, когда тебя привез домой твой друг Роберт?.. Ага, вспомнил? Так вот, наша супружеская связь произошла именно той ночью! Твоя мама часто мне говорила, что одной капли спермы достаточно, чтобы наступила беременность. Готовься стать отцом, Ронни-петушок!

Потом Каролин гордо встала из-за стола и, выпятив живот, прошлась перед мужем.

– Погоди, Каролин, ты же сказала, что пьешь таблетки? – с надеждой в голосе спросил Ронни.

– Конечно, пью, но так было угодно Богу, чтобы я понесла от тебя ребеночка. Что, решил сбежать от меня? Так поздно, ничего у тебя не выйдет! Ты станешь отцом, а я буду, как и была, твоей законной супругой!

– Ты, Каролин… Нет, ты не Каролин, ты просто недобитый крокодил. Какой еще ребенок? Одного родить не смогла, так второго загубить хочешь?!

– Не волнуйся, папочка, наш фабричный доктор говорит, что я рожу – как выстрелю! Еще новость: меня пообещали перевести из рыбного цеха в еврейский алмазный центр уборщицей!

Сказав это, Каролин «беременной» походкой удалилась в туалет, оставив Ронни в одиночестве сидеть на диване.

– Я надеюсь, что теперь наш холодильник не рыбой будет вонять, а засверкает бриллиантами, – только и сказал ей вслед Ронни, а сам задумался о превратностях судьбы. Конечно, он помнил, как две недели назад Роберт на своем «Мерседесе» последней модели привез его домой.

***

Роберт, недавний друг Ронни, скопил денег и купил себе туристический автобус, и иногда Ронни вместе с другом возил по странам Европы туристов.

Надо сказать, что жена Роберта, привлекательная Франциска, умная и импульсивная женщина, была не прочь начать с Ронни любовные отношения за спиной мужа. Случайные прикосновения женщины, хитрый взгляд и короткое подмигивание, тонкие намеки в разговоре не соблазнили мужчину, потому что она была женой друга.

Хотя Роберт и Ронни были женаты, но в дальних рейсах оба пользовались услугами «лесных» девочек, сбежавших из Восточной Европы. Лесные проститутки плохо понимали речь своих клиентов, но очень откровенно предлагали дальнобойщикам хороший секс на лесной поляне или в кабине грузовика. Если говорить откровенно, то друзья не думали о моральной стороне дорожного секса, они принимали любовь славянских девочек без всяких банальностей и хорошо платили.

Во время совместного рейса на швейцарские курорты Ронни узнал, что Франциска страдает фригидностью, и на этой почве у супружеской пары начались интимные проблемы, и он захотел помочь другу советом.

– Слушай, Роберт, – обратился он к напарнику, сидящему за рулем автобуса, – мне с Каролин не повезло, мне сам Бог велел искать женщину на стороне, а у тебя есть Франциска, так зачем же тебе проститутки? Я вот долго думал о том, почему твоя жена не имеет оргазма во время супружеского секса, а девочки в твоей кабинке сдыхают от удовольствия, когда ты их… ну, того… Я уверен, что знаю причину твоих неудач в сексе с женой! Твоя Франциска не фригидная женщина! Это я утверждаю, как специалист!

Роберт удивленно вскинул брови и неодобрительно взглянул на друга. Он только что удачно совершил обгон перегруженной фуры из Португалии, и его туристический автобус вновь полностью завладел той полосой дороги, которая граничит с пропастью. Слишком крутыми были повороты, слишком узкой была дорога под отвесной скалой, чтобы отвлекать шофера обсуждением проблем его супружеской жизни. На таких крутых дорогах нормальный человек думает о спасении своей души, а Ронни думал о спасении брака своего друга.

– Вот скажи мне, Роберт, что делает твоя Франциска перед тем, как лечь с тобой в постель?

– А кто ее знает, что она делает?.. Ты сам у нее спроси, что она делает в ванной… Может быть, она молится о моей мужской потенции, может быть, ждет, пока я усну… что и случается, не скрою.

– Значит, каждый раз перед супружеской близостью твоя Франциска принимает ванну?

– Да, и меня заставляет перед сном принять холодный душ, который, по ее словам, возбуждает каждого мужчину. Но, скажу по собственному опыту, кого-то ледяной душ и возбуждает, а меня он леденит так, что вся моя сексуальность превращается в единственное желание забраться под теплое одеяло, согреться и уснуть.

– Нет, Роберт, мы сейчас говорим не о тебе, а о твоей жене! От горячей ванны с шампунем естественная влажность влагалища вымывается! Понял, дуралей?!!! Натуральная смазка влагалища имеет защитную функцию, и она способствует сексуальному возгоранию женщины, но после ванны эта смазка исчезает. Не пускай жену в ванну, и твои мужские усилия непременно увенчаются успехом!

Довольный своей сообразительностью, Ронни предался созерцанию зеленой долины, обрамленной застывшим однообразием горной гряды. Роберт смотрел на дорогу, и на него не действовала красота за окном автобуса, он чувствовал себя уязвленным. Кому приятно слушать советы другого мужчины, касающиеся его отношений с женой, даже если этот мужчина – его друг?

– Что за привычка у тебя, Ронни, всех учить?! Ишь ты, ученый нашелся. Тебе что, Каролин не хватает? Ты хочешь, чтобы моя жена тоже пропахла потом и трясла жирными волосами, занимаясь любовью?

Ронни понять не мог, чем он задел друга, и попытался научно доказать свою правоту, чем еще больше разозлил Роберта, а злиться тому было опасно, так как он сидел за рулем автобуса с пассажирами на борту. Оставшийся путь до отеля друзья ехали молча, хотя думали об одном и том же.

Конечно, Роберт замечал, что его жена оказывает знаки внимания другу, но знал, что Ронни не соблазнится, что останется верен мужской дружбе. Да и сам Ронни не сомневался, что миленькая Франциска хотела его завлечь в постель. Этого хотел бы и он, но изменить другу – это уже другое дело, это уже против его природы.

Поэтому Роберт хоть и злился за зазнайство друга, но ценил его верность в дружбе и после рейса в Швейцарию предложил Ронни отметить покупку второго туристического автобуса. К вечеру друзья приехали на богатую виллу, затерянную среди полей провинции Лимбург. Там их ждали обед, сауна и четыре прекрасные девушки, готовые служить мужчинам всю ночь. Все эти мужские удовольствия Роберт оплатил из доходов своего процветающего бизнеса. После сытного обеда Ронни вышел в ухоженный сад, сел на скамейку и закурил сигарету. Тишина полей и вечерний сумрак настраивали на чистоту чувств и мыслей.

Как бы ни суетился человек, пытаясь день ото дня, месяц за месяцем подмять мир под себя самого, раскроив его по своим меркам, проходят годы, и становится понятно, что человек смертен, окружающий мир не является его врагом, он просто живет по своим мировым законам.

Вот и солнце катится за горизонт не для того, чтобы дать человеку творить по ночам какие-то темные дела, а для того, чтобы завтра посмотреть на человека уже с другой стороны. Природа окрашивалась медной позолотой зари, и Ронни, как никогда ранее, захотелось просто оказаться дома и войти в покой уходящего дня, ибо ему до дурноты приелись услуги чужих девушек на час, избитые шутки друзей.

Ронни испытал странное чувство внутреннего раздвоения, когда против его желания в нем рождалась сентиментальная мечта о чем-то светлом и вечном, которое существовало в отношениях его бабушки Марии с дедом Францем и в ее отношениях с Богом.

– Вот ты где, – нарушил умиротворение друга Роберт. – Тебя все обыскались, а толстенькая бутылку шампанского открыла и хотела выпить бокал в твою честь.

– Понимаешь, Роберт, уйду я от Каролин, буду искать хорошую женщину, чтобы вместе быть и в беде, и в радости… Любви хочу, чистотой и искренней любви.

Видя, что друг загрустил, Роберт заплатил девушкам сполна, и друзья отправились по домам.

Стояла глубокая ночь, ясная и звездная, когда Ронни вернулся домой. Каролин упрашивала Роберта остаться попить с ними кофе, но тот заспешил к жене и быстро уехал. В ту ночь, ближе к рассвету, Ронни не сразу понял, кто это залезает в его пижамные брюки, потом он услышал за спиной пыхтение, и все стало ясно – к нему в постель забралась Каролин. Мысль о том, что секс с женой не является грехом, заставила его повернуться к ней лицом. От нарастающего желания он готов был взорваться, но прежде спросил: «Каролин, ты выпила таблетки?»

– Ронни, коробочка всегда у меня под рукой.

Через десять минут супружеское полотенце обильно смочилось мужской спермой. Дело сделано, можно спать дальше.

***

Этой ночью и козыряла Каролин, напоминая Ронни об их одноразовой супружеской близости, чтобы тот даже не помыслил сбежать из семьи. Еще через восемь месяцев в семье Де Гроте родилась здоровенькая дочь, и навестить свою внучку пришла Валентина.

– Какая хорошенькая девочка! Мой Ронни ничего не смыслит в женских именах. Что это за имя такое – Пегги? Имя Изабелла куда больше подошло бы моей внучке. Как же она похожа на меня! – восторгалась она новорожденной девочкой, которая и вправду походила на бабушку. Только у Валентины волосы кудрявились от химической завивки, а черные кудри внучки достались ей по закону наследования.

Перед рождением дочери Ронни купил для своей разросшейся семьи небольшой дачный дом в пригородном поселке. Ворота дачного дома выходили на улицу, ведущую к судоходному каналу, по которому речные воды неслись в Северное море. И соседи попались приветливые, и вокруг дома на поляне росли садовые деревья и дубы, и сам дом был добротным, светлым и просторным. Все бы было хорошо, если бы не лошадь лесника.

Каждое утро, как по расписанию, местный лесник верхом на лошади начинал объезд лесных угодий. Его пегая лошадка устало топала по асфальту и имела скверную привычку справлять большую нужду прямо перед воротами дачного домика, в котором обосновалась молодая семья Де Гроте.

Лошадка ничего не знала о том, что у ворот этой дачи появился новый хозяин, и продолжала придерживаться своего утреннего моциона. У знакомых ей ворот она поднимала хвост и, навалив кучу говна, вновь топала по дороге в лес.

Первые дни Ронни перед приготовлением завтрака был вынужден убирать лошадиные лепешки, а потом у него терялся вкус к жареному бекону с яйцом.

Одним погожим утром мужчина занял сторожевой пост у раздвижного окна в гостиной, через которое хорошо проглядывались подходы к воротам. Как только на дороге появился лесник верхом на лошади, Ронни вскинул на плечо духовое ружье, прицелился и, как только лошадиный хвост поднялся знаком вопроса, выстрелил.

Пуля попала в цель, кляча встала на дыбы и понеслась галопом вдоль по улице, которая вела к каналу, перед которым кобылка, просев на задние ноги, резко затормозила. Лесник вылетел из седла и, совершив удивительно красивый прыжок, упал в воду вниз головой. Плавать он умел хорошо и в спасателях не нуждался.

Уже со следующего дня лесник ехал на обход другой дорогой, а его лошадь терпела свою утреннюю нужду до самого леса. Эта победа с вредными привычками лошадки лесничего помогла Ронни перестать сердиться на свою судьбу, ведь он стал владельцем дома с гаражом, у него имелся личный транспорт, жена и ребенок, и он был в силе хорошо зарабатывать на жизнь.

Де Гроте поселил Каролин на первом этаже, определив ей спальню рядом с комнатой дочери, а сам устроился на мансарде. Теперь дома он не скучал – после работы он занимался строительством жилья. Альфонс любил помогать сыну, радуясь, что в Ронни просыпается фамильное мастерство плотника и сноровка строителя, а на помощь Альфонсу нередко приходил и дядя Ян.

В один из дней Альфонс и Ян обшивали деревянной плиткой внутренние стены дома Де Гроте-младшего. Друзья наперебой убеждали Ронни определиться с профессией, в которой нормальному мужчине можно совершенствоваться до самой старости.

– Ронни, сынок, мой гараж и тебя прокормит, и твою прожорливую женушку. Зачем тебе колесить по дорогам на чужих машинах? Это уже небезопасно. Как молодому отцу, тебе надо чаще бывать дома, а мой гараж в твоем распоряжении, – приговаривал Ян, хитро подмигивая молодому Ронни.

– Янче, – перебивал друга Альфонс, – не хитри. Хоть ты мне и друг, но прошу тебя по-хорошему: не вводи Ронни в заблуждение. Ну зачем моему сыну нужны твои железки и колеса, когда он наследник фамильного строительного бизнеса? И мой бизнес, учти, прибыльное предприятие. Послушай, Ронни, каждый строитель оставляет после себя на земле построенные им дома, в которых живут люди, а твои, Ян, подержанные машины разбегутся по свету как саранча и рано или поздно все равно пойдут на металлолом. Так что слушайся отца, мой мальчик, а ты, дорогой Янче, друг, остепенись и не сбивай Ронни с толку… Знаю я вас обоих, любителей пошалить!.. Кто в прошлые выходные по трамвайным шпалам над рекой на спортивном «Мустанге» проехался?.. Нет, это, знаете ли, не смешно, это глупо!

– Ох, папа, дядя Ян, давайте лучше о моем будущем говорить. Вот вы спросили бы меня, кем я сам хочу быть.

– А мы и так знаем… мужем Каролин! – рассмеялся дядя Ян, он был очень доволен своей шуткой.

– Нет, дядя Ян, бывают на свете принцессы-лягушки, бывают лягушки-путешественницы, а моя Каролин – не лягушка и не путешественница, она баба-ежка – наездница. Я ей вчера персональную тачку купил с получки!

Альфонс и дядя Ян перестали стучать молотками и от удивления прикусили языки. Такой щедрости от своего любимца они не ожидали.

– Мальчик, а какой марки машина будет?.. Ты думаешь, что Каролин способна управлять автомобилем? – вопрошающе забормотал Ян, надеясь увидеть автомобиль уже из окна комнаты.

– Каролин на все способна, а определить марку ее транспортного средства нетрудно, дядя Ян, она вон там, в углу стоит.

Тут Ронни с напускным почтением посмотрел в другой конец комнаты, где в углу стояла новенькая метелка. Метла была знатная – длинный толстый черенок, к которому был прикреплен густой пучок веток. Друзья представили Каролин, сидящую верхом на метле, и с еще большим энтузиазмом принялись за работу, а от их рвения Ронни вдруг потянуло на откровенность:

– В детстве я хотел быть летчиком-истребителем, а потом какое-то время мечтал работать Джеймсом Бондом, чтобы спасать мир и любить красивых женщин, на которых не надо жениться… Отец, мне вчера пришло письмо от бургомистра с предложением работать добровольцем-пожарником. Я дал свое согласие. Что скажешь?

Альфонс не спешил с ответом, а дядя Ян пришел другу на выручку:

– Ступай-ка ты, агент 007, на кухню и принеси-ка нам с твоим отцом холодного пивка, там твое зло в юбке с работы пришло и дите принесло. Что говорил поселковый священник мужикам, когда заходил в пивную лавку? «А не пойти ли вам, мужики, к своим женам?», а потом благословлял: «Идите, дети мои, с миром!»

Ронни пошел на кухню за пивом, он не мог видеть, с каким состраданием смотрели ему вослед постаревшие друзья.