Очнулась я от громкого, почти оглушительного удара в гонг. Казалось, ударили не по большому медному кругу, а прямо по моей голове. Пошатнувшись, я села на жёсткой постели, плохо понимая, кто я и где нахожусь…

Мерзкий звук, вызывающий дрожь по всему телу, стих, и я рухнула обратно, зажав подушкой ухо. В глаза как песок насыпали, они закрылись, и я снова провалилась в мгновенный сон. Куда-то бежала по нашему эвкалиптовому лесу за поместьем, на лицо то и дело попадало солнце, а я бежала со всех ног – прочь от тёмного силуэта, что преследовал точно призрак.

Было жарко, шумно, свободные от причёски волосы лезли в рот. Я задыхалась. Наконец стало так душно, что пришлось открыть глаза и осознать, что подушка сверху мешает дышать, а солнце уже поднялось и светит через небольшое окно прямо в глаза.

Во рту пересохло. Хотелось потянуться к бокалу с прохладной водой с каплей лимонного сока, которую мне всегда приносили к пробуждению служанки, но рука скользнула по грубо сделанному сундуку рядом с кроватью.

«Принцесса, здесь никого нет, – противно раздался мысленный голос Бьёрна с привычной ему насмешкой. – Вы теперь одна. Будьте любезны, привыкайте».

Сбросив с себя подушку, я осознала, что так и уснула вчера, вымотавшись до предела, в дорожном наряде, толком даже не сменив платье, не умывшись. Похоже, невыносимое путешествие по морю замучило куда сильнее, чем мне казалось.

Желудок заботливо напомнил о том, что я ужасно голодна. В одно мгновение мне показалось, что живот прилип к спине, а жалобное бурление раздалось на всю комнату. И даже ни глотка воды! Так они заботятся о новых адептах?

Наверное, Бьёрн ждал, что я прибегу к нему за советами – но я просто проспала весь остаток дня и всю ночь… Прекрасно.

Достав из сумки небольшое, обрамлённое жемчугом зеркало в квадратном футляре, я рассмотрела своё отражение. Улыбнулась всем назло, привычно обнажив остренькие клыки, больше положенного выпирающие за растянутыми в улыбке губами – они всегда показывались первыми. Мне нравилась эта неправильность черт, которая роднила со львицами, пусть Тавиан в детстве дразнил «кусачкой»: нечего было приставать.

Волосы топорщились кое-как – ещё бы, я даже не потрудилась расчесаться перед сном. Вид, как бы сказала мама, совершенно неприличный и неподходящий для благородной кирии. Не то чтобы ей стало за меня стыдно – но мать бы так выразительно прикрыла глаза, что я бы сама захотела привести себя в порядок.

Щеки побледнели от двухнедельной тошноты и качки. И всё равно я выделялась здесь в этом городе богов своим бронзоватым цветом кожи и густой копной тёмных волос. Я принялась укладывать их аккуратными прядями. Есть ли здесь хоть кто-то из моих окрестностей? Хотелось бы в это верить.

Не может быть, чтобы никто с Корсакийских островов не проходил здесь обучение – маги рождаются повсюду! И со времён пришествия к власти Сиркха немало из них приехали к нам из Энарии и Иввара, выбрав южные плодородные земли для своего нового места обитания. Ещё бы: тепло весь год, щедрые земли и прекрасный Южный океан во всю ширь горизонта.

Я сощурилась, глядя мысленно в сверкающую даль. Я вернусь к нему. К океану, домой, увижу семью и даже Арона. Надо только совладать с дурацким огнём, так и грозящим новой бедой.

Решительно вспорхнув с постели, я сбросила мятую дорожную накидку и потянулась к свёртку, который мне оставил Бьёрн. Там оказался наряд дарханов – светло-серое одеяние свободного кроя с широким поясом. Оставшись в нижней рубашке, я замоталась в эту мешковатую одежду, чувствуя себя донельзя нелепо. Кажется, кто-то ошибся с моим размером…

Или нарочно решил пошутить?

Да это просто издевательство.

Я, может быть, невысокая – но не настолько же! Полы накидки подметали пол так славно, что даже уборка не пригодится. А сам подол явно из светло-серого станет грязно-серым – это если я не навернусь раньше времени.

Подобрав невыносимо длинную хламиду, как будто я собираю подол длинной юбки, я решительно вышла из комнаты, надеясь отыскать Бьёрна и заставить найти мне что-то более подходящее. Или же вовсе останусь в своём и не буду принимать одинаковый вид всех адептов Сеттеръянга.

Вокруг было тихо. Солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы припекать макушку, а я даже не прихватила шляпу. Если бы бабушка видела, в каком виде я оказалась на людях! Но моя цель была отыскать хоть кого-то – однако вокруг была тишина и пустошь.

Может, звук гонга – сигнал хранить молчание?

И я снова делаю что-то не так?

Куда же мне идти? И умудрилась же я так проспать! Где-то не так далеко слышались голоса.

В конце концов я выпрямилась, поозиравшись, и направилась не вниз, в основную часть монастыря, а вверх, с каждым шагом приближаясь к вершине одной из гор, окружавших Сеттеръянг.

Отсюда открывался обзор на огромную лестницу от самого подножия гор до вершины храма Четырёх богов на другой стороне монастыря, который я прежде не успела рассмотреть. Острый шпиль храма, казалось, тонул в облаках. Наверное, именно там был установлен гонг, оглушающе-громко оповещающий о начале нового дня.

Меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают, но попытки осмотреться и найти хоть кого-то поблизости ничего не давали.

Ветер дёргал незатянутую накидку, и я снова направилась по дороге, идущей наверх. С моим везением в последнее время я рискую натолкнуться на ту вредную девицу Тьяру или на кого-то ещё похуже – но всё равно будет хоть у кого спросить!

Вообще ситуация уже никуда не годится. Это дарханам так нужны маги – а не они мне. Но почему-то о моем прибытии все позабыли. Или нарочно испытывают терпение и стойкость – проверяют, что я буду делать?

Я заметила, как Тавиан при воспоминании о дарханах нередко издавал нервный смешок. Теперь понятно почему! Как я успела наслушаться, этот закрытый орден издревле кичился своей тайной мощью – неудивительно, что теперь они заставляют всех склонять перед собой колени и трепетать.

Закрытость ордена, тяжёлые тренировки, «избранность»… Как будто всё это вело к искажённому восприятию действительности – они начали мнить себя высшими из-за своих способностей и испытаний, которые преодолели. Интересно, со мной тоже такое случится?

Поднимаясь шаг за шагом по тропе, я успела обругать и брата, который сдал меня Бьёрну, и самого Бьёрна, и эту Тьяру, и жестоких дарханов, отталкивающих тех, у кого нет дара, и боги весть кого ещё, пока, запыхавшись, ползла наверх – но на последних шагах по вделанным в скалы ступеням я застыла.

Здесь был не просто «хоть кто-то», а будто половина учеников Сеттеръянга. Человек двести, не меньше! Все в таких же одеждах, как у меня, и терпеливо сидящие прямо на скалистой вершине с закрытыми глазами. Кажется, я точно что-то пропустила.

Постояв немного и терпеливо вздохнув, я уже думала присоединиться к молчаливому сидению на скале, подозревая, что это обязательная таки часть одного из ритуалов, когда мужчина в годах приподнялся, невесть как почувствовав моё появление.

Никто, кроме него, не шелохнулся, пока он приближался ко мне. Седые волосы у него были коротко стрижены, глаза казались блеклыми на тусклом свету, а по лицу можно было прикинуть, что ему все семьдесят, хоть подходил ко мне мужчина довольно энергично – для своего-то возраста.

Я ещё больше скомкала длиннющий подол и замерла перед ним. Пусть хоть кто-то уже объяснит, что здесь происходит.

Судя по всему, один из учителей? Высокий старик остановился с непроницаемым выражением лица, смерил меня взглядом с ног до головы и потом снова до ног, вокруг которых смялся подол одеяния. Я спешно прикрыла оголённые щиколотки нижним слоем.

– Новенькая со стихийным даром? – грубо и на ивварском хмыкнул учитель, подняв на меня невыразительный взгляд, от которого, впрочем, противная дрожь побежала по спине, словно меня сейчас не только взвесили и оценили, но и поместили на определённую ступень развития: куда-то не сильно выше улитки.

– Да… сентар, – поколебавшись в том, как верно обращаться к дарханам, произнесла я тоже на ивварском и чуть кашлянула. – Я здесь по приказу его императорского величества, – собрала я всё своё достоинство, едва заметно приподнимая подбородок.

Почему мой обычный довольно звонкий голос скатился в какой-то скрежет колеса от телеги?

– Что с одеждой?

Я мельком бросила взгляд на остальных учеников и убедилась, что никто из них не шелохнулся и сидят они так же строго и молчаливо, будто не слышат. Вот это дисциплина! Похоже, я правда попала куда-то, где готовят послушную армию солдат, а не будущих правителей или наместников, о чём обычно говорили дарханы – если я правильно понимала брата.

– Мне не подходит размер.

– Так подшей.

– Я не умею! – Я даже опешила от такого предложения.

Это я должна была сделать? Сама? Тоже мне, величайший орден всесильных магов – неспособных даже подобрать подходящую одежду для своих сильнейших одарённых.

Я с трудом удержалась от того, чтобы сказать что-то грубое. И снова не понимала, кто кому здесь больше нужен – я императору или он мне?

Старик внезапно подался ещё ближе и ухватил меня за подбородок. Покрутил мою голову, сжав на удивление сильными пальцами, осмотрел меня, точно скаковую лошадь! Я даже задохнулась от возмущения, но тут же все чувства застыли, скатившись в тяжёлый ком в груди, когда я поняла, насколько этот старик сильный маг.

От одного прикосновения и взгляда захотелось рухнуть на колени, признав его власть и силу дара. Такие, как он, запросто могут подчинить себе. Его пальцы больше не жгли кожу – моё тело стало продолжением его воли. Я считала, что у меня есть способность работать с границами и выдерживать влияние: мы ведь проходили это с Ароном! Он испытывал меня не раз, до тех пор, пока не сказал, что больше не чувствует биение моего сердца…

Но здесь я почувствовала себя беспомощным котёнком в лапах тигра.

Всё бесполезно! Даже этот старик может перетряхнуть меня так, словно мой дар ничего не стоит. Нетерпеливое жжение коснулось кончиков пальцев, но огонь никак не помог бы совладать с чужим влиянием. Огня рядом не было. Я была бессильна!

– Давно у нас не было таких, – произнёс старик, выпуская наконец на свободу и позволяя снова ощутить все части своего тела. – Иди сядь. И слушай молитву.

Я чувствовала себя ничтожеством! Меня буквально осмотрели, подобно товару, на потеху другим адептам, и теперь пятна стыда ползли по коже так, что я ощущала это изнутри. Казалось, все смотрят на меня издевательски – ещё бы: новенькая с Юга, в дурацком не по размеру одеянии, прилюдно взвешенная и осмеянная этим «наставником». И хоть задание было одно: сидеть с закрытыми глазами, я чувствовала на себе чужое липкое внимание, и от этого противная дрожь шла по позвоночнику.

Но зря, что ли, я училась играть и выступать? Торжественно приподняв подбородок, я со всем оставшимся достоинством кивнула и выбрала место на сухой траве поодаль от остальных.

Не думала, что первый «выход в свет» в городе богов произойдёт именно так. Снова вспыхнуло желание послать куда подальше Бьёрна с его предательством и тем, что он даже не потрудился объяснить, как и что я должна здесь делать. Пальцы начали зудеть от желания спуститься с этой горы и как следует надавать белобрысому наставнику тумаков, но сейчас это вряд ли поможет.

Ну конечно, первое испытание я явно провалила. Затихнув, я пыталась вслушиваться в слова Кетури – трактовки изречений Четырёх богов, которую однажды записал святой, сидя так же на вершине горы, но смысл этих премудростей ускользал. Сидеть и слушать молитву, не двигаясь, было уже за гранью моих возможностей, по крайней мере сейчас, когда я так голодна и зла.

А ещё поэтапно чесался нос, зудел затылок, мошки садились на руки и щекотали запястья, по крайней мере, десяток муравьёв пытались штурмовать мои скрещённые на земле и кое-как прикрытые одеянием ноги. И всё вместе это вызывало такой бурный протест, что будь рядом открытое пламя – оно бы уже полыхало до небес. Слава богам, здесь не было источников пламени, с которыми мог бы соединиться мой буйный нрав, а вот в помещениях мне явно стоит быть осторожнее.

Я сосредоточилась на других мыслях. Тавиан однажды рассказывал, что прежде в Ивваре верили, будто мир совершенен, а те, кто в него вторгается, являются посланниками бога хаоса и разрушения. Считалось, что стихийные бедствия – ураганы, наводнения, жестокие морозы – его рук дело. И именно поэтому все одарённые, связанные со стихиями, подозревались в худшем.

Именно поэтому когда-то создали тайный орден дарханов, где одарённые не чувствовали себя исключёнными и виновными во всех страстях.

Именно поэтому я теперь вынуждена торчать на этой скале, борясь с насекомыми так, чтобы никто не заметил и с этой самой скалы меня саму и не скинул!

Молитва наконец закончилась, и я перевела дух, не веря, что можно размять затёкшие мышцы. Открыла глаза, щурясь на яркое, вставшее над пустынными горами солнце. Сдула с лица упавшую от ветра прядь и оглянулась.

Теперь наконец можно позавтракать?!

– Подъём, – скомандовал учитель. – Встали парами.

Я нехотя поднялась, чувствуя себя на отшибе всего мира. И недоверчиво нахмурилась. Мы что, собираемся сейчас танцевать?

Все ученики, и постарше, и помладше, так быстро и синхронно разошлись по двое, что я не успела и глазом моргнуть, как передо мной оказался высокий светловолосый парень с взъерошенной причёской… и весьма серьёзными, даже въедливыми карими глазами. Или он так молитв наслушался, что сейчас будто не на этой земле стоит?

Впрочем, лучше он, чем вчерашняя девица. Тьяра, кстати, оказалась неподалёку – и смотрела на меня так, будто я только что увела её кавалера, пообещавшего ей танец. Но парень подошёл ко мне первым, и сейчас привлекать к себе ещё больше внимания не хотелось вовсе.

Я быстро затянула пояс на нелепом одеянии, чтобы не смущать партнёра полуголым видом. Но тут же обомлела, когда парень скинул верхнюю накидку, оставшись обнажённым по пояс как ни в чем не бывало. Я сглотнула и покосилась на остальных. Это только мне повезло попасть на душевнобольного? Но нет, так сделали все адепты мужского пола, собравшиеся на вершине горы.

Ох, боги, да что тут вообще происходит?

Ветер трепал волосы девушек, у кого они были длинные, собранные в косы, у кого лишь частично поднятые наверх. Они остались в коротких белых рубахах и подвязанных широкими поясами штанах. Я тяжело вздохнула и скинула свою тяжёлую накидку, стараясь не глядеть на голое тело напротив. Да, я, конечно, видела работников на плантации, которые в жару скидывали часть одежды, но как приличная девушка держалась от них подальше (или подглядывала только искоса, но это не считается!).

Ух, Тавиан! Ты обязан был меня подготовить!

Холодный с утра, ветер мигом пробрал ознобом по голым плечам и рукам, но взгляд моего партнёра остался по-прежнему довольно… непонятным.

Молитва, читаемая учителем до этого размеренно и сухо, стала тягучим напевом на непривычном языке. В первые мгновения его «пения» я даже вздрогнула от неожиданности: голос старика стал неожиданно сильным, проник куда-то глубже, и я поняла, что это не просто так. Магия бывает и такой? Хотя и Нидейла обращалась к нашим Великим Духам напевом, но это звучало совсем иначе – куда мягче, чем сейчас.

Дрожь пробирала звук за звуком, но я всё ещё не понимала, что должна делать. И некому было подсказать. Говорить здесь явно не принято.

– А ты интересная, напоминаешь мне кое-кого, – бросил мне мой невольный напарник. – Не смущайся. Тебе не идёт.

Парень передо мной сел, скрестив ноги, и под его взглядом, подчиняясь общему ритму, я опустилась на скалистую землю напротив: так же поступили все вокруг. Он протянул мне руки, раскрыв ладони.

– Не бойся, я не укушу, – ухмыльнулся он.

– Зато я могу, – в сердцах ответила я, устав от бесконечных испытаний.

– Только если нежно.

Я сцепила зубы, чтобы больше не сказать ни слова. Давно пора научиться держать язык за зубами здесь. Может, именно этому Бьёрн и пытался меня научить всю дорогу, а я зря сопротивлялась?

Глубоко вздохнув, я сделала то, что делали все вокруг.

Мне пришлось повторить позу и соприкоснуться с его ладонями, сухими и горячими, мозолистыми, словно они тут все не магии учатся, а денно и нощно возделывают поля с мотыгами в руках. Я сглотнула, чувствуя себя донельзя нелепо, но испытание не заканчивалось.

Парень передо мной закрыл глаза и начал показательно глубоко дышать, я не спешила повторять, пытаясь догадаться, что будет потом. Приоткрыв веки, точно заметил моё непослушание, светловолосый напарник сдавил кратко мои пальцы, и я вздохнула. Ладно. Закрыть глаза оказалось труднее, чем я предполагала. Надеюсь, это не продлится долго – мне хватило сидения на горе во время первой молитвы. Ноги с непривычки заныли от натяжения в мышцах.

Лучше бы я показала свои навыки верховой езды, которой владела в совершенстве. Но кому в этом горном городе нужны лошади и красивая посадка в седле, когда можно издеваться над учениками совсем иначе, правда?

Сила мага напротив пробежала лёгкой волной по моим рукам, но я не позволила этому ощущению захватить меня слишком глубоко, только выстроила, как учил Арон, крепче границы своего тела, оказав мгновенное сопротивление. Это почти стало моей безусловной реакцией за многие годы обучения – и не было сложным. Четверо богов явно услышали мои просьбы, и хватило всего четыре глубоких вдоха и выдоха, чтобы надо мной сжалились.

Магия, данная нам богами, напрямую связана с границами тел, и в наших силах контролировать и себя, и то, к чему мы прикасаемся. Неудивительно, что в монастыре практикуют контроль, и наверняка это упражнение – что-то вроде проверки, как далеко мы поддаёмся чужому влиянию и как сами способны владеть магией, подчиняя себе другого. Но я помнила, что очень важно – глубоко дышать.

– В переводе с даори эта практика означает «сливаться, соединяться», – то есть посвящать себя какой-либо задаче полностью, соблюдая полную дисциплину. – Строгий голос наставника пронёсся где-то над головой. – А задача – обрести единство: тела и сознания, личности и божественного, мыслей и источника их возникновения… Улавливаете?

Мой невольный напарник явно знал всё это и провёл здесь не один год, но, похоже, я здесь не единственная новенькая – и наставник, хоть и с ленцой, но всё же объяснял происходящее.

Ухватив меня за пальцы, парень потянул на себя, помогая встать. Вероятно, понял, что надо направлять, раз я ничего не умею. В следующее мгновение мы должны были встать спиной к спине, соприкоснувшись пятками, и снова взяться за руки. Парень переплёл мои пальцы со своими, и я мысленно попыталась представить, что на его месте Бьёрн – так было приятнее.

Но в следующее мгновение едва не охнула, когда напарник отпустил лицом вперёд, удержав на весу только благодаря сцепленным рукам. Пришлось прогнуться грудью вперёд и молиться, чтобы он не отпустил окончательно – и я не полетела лицом в камни.

Зависнув в таком неестественном положении, я со всей силы вцепилась в руки напарника. Что ж, если у него останутся синяки, я не виновата – но как я могу доверять человеку, которого вижу впервые в жизни? В ответ получила такое же сильное сжатие ладони и тихо прорычала. И только тягучий напев учителя заставлял оставаться на месте и выполнять новые упражнения, затаив дыхание.

– Дыши, – прошипел парень, тряхнув, будто я должна была ему поддаться.

Ещё некоторое время продолжалось это изматывающее утро. Мои щеки явно покраснели, стало жарко, и теперь я радовалась прохладному ветру в горах.

Неужели все здесь так упорно готовятся к тому, чтобы отдать свою жизнь за императора? Я пробежалась взглядом по лицам учеников, повзрослее и помоложе, но все были сосредоточены на задании.

Несколько раз я едва не упала, теряя равновесие на неровной земле. Пришлось хвататься за пылящие скалы кончиками пальцев. Собранные в высокий хвост волосы скользили по лицу и лезли в нос, отчего хотелось чихать и морщиться. Не хватало ещё растянуться позорно у всех на глазах.

Закончилось заданием встать спиной к партнёру и удержать равновесие на одной ноге, прижав вторую к внутренней поверхности бедра. Напев учителя стих, превратившись в тихий гул ветра. Неприлично оголённая спина моего напарника, как назло, оказалась немного выше, чем моя, и я тянулась вверх, чтобы удержать ладонь левой руки, которую он снова сжал в своей, вытянув к небу.

Так высоко, что у меня заныли суставы.

– Кто первый упадёт, тот проиграет, – услышала я насмешливый голос из-за спины.

Хватка ослабла, и стало ещё хуже: я едва не упала, потеряв равновесие, вынужденная балансировать только на одной ноге.

Но подначка сработала: я из последних сил удержалась и застыла на месте, напрягла пальцы, впиваясь босой ступней в скалу. Рукой ещё сильнее потянулась к небу и поклялась, что не сойду с этой точки прежде него – пусть не думает, что я настолько слаба.

– Дышите глубже. Глубокий вдох… – пронеслось по горам, – и выдох. Чередуйте дыхание, настраивая контакт. Наполняйте ваше тело энергией.

В местах соприкосновения спиной к спине я будто почувствовала жжение, но тут же решила использовать в свою пользу, позволила себе прислушаться к его дыханию и подстроиться так, чтобы оно помогало мне устоять.

Тело ныло, и я боялась, что придётся сдаться, но боги услышали снова: учитель объявил конец этого ужасного, глупого и донельзя неловкого занятия. Парень опустил руку раньше, чем я ожидала. Не успела сообразить и не удержалась – пошатнулась, потеряла равновесие и упала голенью на острые грани большого камня.

– Ты совсем слаба, красотка. А говорят, что у тебя особый дар прикасаться к огненной стихии… Интересно. – Напарник присел передо мной на корточки, изучая внимательным взглядом. Будто именно то, что я маг, связанный с огнём, делало меня объектом его пристального внимания. – Могу потренировать тебя лично. Если пообещаешь нежно кусать… – Он смеялся, но от его тона, внимания окружающих и собственного стыда хотелось провалиться сквозь землю.

Не знаю, должна ли я была чему-то научиться, кроме того, что никому здесь нельзя довериться и пока каждый встречный – моё личное испытание.

Светловолосый потянулся за своей одеждой и накинул на себя. Я успела заметить, что его взгляд упал на золотой браслет на моей руке, который я так и не сняла – это хоть немного роднило меня с домом и моим прежним положением.

Я поправила украшение, скрыв его под рукавом, и бросила ответный взгляд. На него я получила лишь насмешливый кивок. Парень коснулся кулаком своей груди, якобы приветствуя, но на деле меня не покидало чувство, что за мной очень внимательно наблюдают – как я покажу себя в первый же день.

Учитель хлопнул два раза в ладони – и это вместо гонга стало знаком для всех разойтись. Я торопливо набросила на плечи светлую накидку и затянула пояс, желая скрыться от излишнего внимания.

Попыталась подняться, хоть ссадина на ноге и заныла – и вдруг кто-то протянул мне руку. Тьяра, неужели? Я, растерявшись, подала ей ладонь, и девчонка, ещё не одевшаяся, потянула на себя, помогая мне встать.

– Спасибо…

Да вот только вряд ли это было сделано из добрых побуждений – я почувствовала, как по коже пробежала чужая сила. Почти так же, как было при первой встрече с учителем. Тьяра проверяет мои границы – или демонстрирует свою магию, не скрывая своё сильное гибкое тело, которому позавидовали бы настоящие воительницы.

Что ж, наглядно. Можно ли здесь так делать – или Тьяра рисковала, демонстрируя свою магию рядом с наставником? На мгновение я задохнулась от этой чужой воли, и Тьяра тут же разжала руку, повернулась к моему напарнику и увела его кивком за собой. Они начали переговариваться, раздалась пара сухих смешков, но мне было уже всё равно.

Поправляя одежду, я тянула время и искоса поглядывала на адептов, думая, кто из них может стать союзником хотя бы на время.

Вопросов больше, чем ответов, но я решила не торопиться. Ноги и руки дрожали, голод вызывал раздражение, и не было большего желания, чем погрузиться с головой в тёплую ванну, заботливо наполненную служанками, но теперь о таком только мечтать.

Жизнь со старшим братом научила меня искать компромиссы и хитрить, добиваясь своего, так что мне нужен кто-то сильный, кто может стать заменой Бьёрна, раз того нет рядом…

Но прежде чем я нашла сильного помощника, меня тронули за плечо. Обернувшись, я увидела круглолицую девчонку чуть младше меня. Её волосы, заплетённые в колос, отдавали рыжиной, вдоль вздёрнутого носа и на щеках пестрели веснушки, которые я видела только однажды у гостьи с запада, а серые глаза щурились на свету.

– Нужна помощь с одеждой? – спросила она прямо.

– Очень. – Я растянула в стороны накидку, показывая масштаб беды.

– Пойдём. Я тут не первый год, кое-что знаю…

Я вздохнула, оглядываясь исподтишка, замечая, что все по-прежнему смотрят с насмешкой и любопытством, а мой внезапный хлипкий союзник, кажется, отнюдь не придал мне веса, а наоборот – ухудшил положение!

Но и отмахнуться от девчонки сейчас сил не было. Хилый друг лучше, чем никого.

– Хорошо. Но тут вообще… кормят?

Желудок при словах про еду тут же торопливо поддержал мой вопрос громким урчанием. Девчонка хмыкнула и кивнула куда-то в сторону горы внизу, а потом позвала за собой.

Я отправилась за ней, стараясь не смотреть ни на кого вокруг и не поддаваться на издёвки. Дайте мне немного времени. Я пройду это проклятое обучение и с большим облегчением покину Сеттеръянг, чтобы вернуться туда, где имею куда больше силы.

Письмо Тавиана № 2

Бьёрн, таарвен.

Пишу, как ты просил – по обстановке.

Мы тут на Юге пока держимся, но спокойной ситуацию назвать трудно. По деревням ходят слухи: где-то люди отказываются от постов у храмов, где-то снова приносят подношения «старым духам». Всё несерьёзно – пока.

Несколько деревень отказались принимать эмиссаров из Иввара. Говорят, даже сняли флаги империи и символы Четырёх. Всё выглядит как локальные протесты. Но уж слишком слаженно.

Буду держать тебя в курсе.

P.S. Передавай привет нашему горячему стихийному бедствию. Главное – не пытайся её «исправить». Это как ураган уговаривать дуть в другую сторону.

P.P.S. Она, конечно, будет пытаться тебя очаровать изо всех сил, но не обольщайся, если что. Ей нравятся опытные мужчины. Правда, потом они лечат ожоги.