Сысоева Виктория Павловна встретила нас уже в комнате приёмов на третьем этаже, куда мы с Юрием Михайловичем спустились минут на десять раньше назначенного для собеседования с кандидатами времени. Родин, смотрю, мужик не столько ответственный, сколько трусоватый. Поэтому проявляет чрезмерное служебное рвение во всякого рода мелочах. Уж не знаю, с таким подходом — сужу по своему небольшому офисному опыту — в серьёзных вопросах вот это вот излишняя суета приводит к постоянным ошибкам, зачастую совершенно глупым. ну, тут пока мне рано выносить объективные суждения. Посмотрим реально, что и как у начальника отдела инвестиций, вечного в своей карьере чего-нибудь зама, будет получаться.

— Благодарю, что пришли заранее, — бросила кадровичка на нас холодный взгляд и показала рукой на столы, расположенные справа от неё.

Так-то в комнате их пять. Центральный, напротив входа, близко у стеклянной стены, завешанной максимально раскрытыми жалюзями, из-за чего в комнате светло, и по два вдоль боковых стен. На каждом имеется компьютер, и за всеми стоят очень удобные кресла. А вот то, которое стоит в центре для претендентов, слишком уж низкое. Нашим собеседникам придётся либо садиться на самый его краешек, либо смотреть на нас снизу вверх. Знаю, какое это неприятное чувство, сам проходил собеседование при поступлении на работу точь-в-точь в такой же обстановке. Правда, кабинет был не этот, другой, через одну дверь отсюда.

Нашей временной руководительнице дет сорок пять. Я б сказал, что ничего так тётька, симпотная, и костюмчик ей идёт, юбка в обтяжечку, а пиджачок распирается от титек размера пятого, при весьма узкой талии — может перетянула там чем-нибудь? — но впечатление портит волевой подбородок, который мужика украсил бы, сделал брутальным мачо, если конечно он бы его ещё плохо побрил, а вот у женщины смотрится не очень приятно. Да и взгляд у Сысоевой стервозный. Впрочем, на меня она старается смотреть доброжелательно, кадры же знают всё, и не секрет, при ком я состою. При любимой внучке хозяина нашего холдинга.

Кивнув мне, Виктория Павловна, само собой, из кресла не поднялась, но изобразила улыбку. Вышло у неё примерно как у крокодила, однако и за то спасибо, Юрий Михайловича она окатила откровенно пренебрежительным взглядом. Можно подумать, она не обычный старший специалист, как указано на её бейджике, а первый зам самой Хусаиновой. Чего уж, знаю, кадровики и секретарши больших боссов мнят себя вершителями судеб. Наверное, не без оснований? Скорее всего да. Только их незримая власть распространяется на обычный офисный планктон, чьи документы можно преподносить с различными трактовками и в подсовывать нужное, либо наоборот в ненужное время подлинным вершителям судеб. Но меня теперь это совсем не касается. Смело могу слать всех кадровиков лесом, кроме естественно самой Альбины Маратовны, моя судьба решается теперь на совсем другом уровне.

Юрий Михайлович, этот чудила с Нижнего Тагила, додумался задать глупый вопрос, когда садился:

— Компьютеры подключены к сети?

— Алексей Сергеевич, — обратилась ко мне Сысоева, демонстративно не ответив на вопрос аж целого начальника отдела. Понятно, прекрасно осведомлена о том, что наш Родин из себя представляет. Ну, если честно, мне его не жалко. Раз позволяет, как я прежний, ноги об себя вытирать — его проблема. С такой мягкотелостью, вряд ли он надолго в новой должности усидит. Хотя, хотя, хотя, может Каспаровой такой и нужен. Я ж не знаю пока. — у меня есть предложение по нашей сегодняшней работе и в последующие дни…

Тут её прервал вошедший в комнату со стопкой папок молодой безликий мужчина лет тридцати пяти в светлом костюме, тоже из кадров, только не старший, а младший специалист. Надо ж, карьерист какой. И сорока нет, а уже младший специалист, ха-ха. Ого, Лёха, да в тебе проснулся высокомерный сноб? А почему и нет? У нас в группе учёта таких должностей вообще нет, я сразу с первого дня работы в холдинге начал со ступени выше.

— Вот, Виктория Павловна, — карьерист подошёл к столу нашей временной руководительницы и положил ношу на край её стола. — здесь все вторые экземпляры документов и ксерокопии заявлений. Там уже трое пришли. В холле сидят.

— Ты что, Семёнов, не разнёс их по времени? — нахмурилась Сысоева.

— Почему? Разнёс. С интервалом в пятнадцать минут, как ты и говорила, — ну, хоть на ты, и то ладно. — Просто пришли раньше. Волнуются, видать.

В глазах кадровички мелькнула явное удовольствие. Нравится, что люди перед встречей с ней трясутся. Я сам, помню, тоже минут за сорок до назначенного пришёл, и реально трясся. Откуда мне тогда было знать, что мой сиротский бонус, наложился на отличный диплом и уже сработал? Беседа тогда со мной была чистой формальностью.

— Ладно, будь там с ними, — кивнула Сысоева. — Там бутыль-то хоть в кулер зарядили или будет как в прошлый раз? А то станет ещё кому-нибудь плохо, не доживёт до приезда скорой. — произнесла она с огромным удовольствием.

Ну, тут явный перебор. Слишком уж много о себе воображает. Конечно, кто пришли, волнуются. Только не до такой степени, чтобы прям падать в обмороки. Переживают, но у нас в стране с голоду умереть сложно. Вон, хоть в доставку иди, катайся как те уродские уроды с ветерком на электросамокатах и бабло в карманы греби.

— Новую бутыль только-только при мне поставили, — хохотнул Семёнов.

— Ну, всё тогда. — махом руки велела старший специалист младшему, чтобы тот проваливал. — Первого — по времени, а остальных запускай через пару-тройку минут, как выйдет предыдущий. — за карьеристом не успела закрыться дверь, как она посмотрела снова на меня — я уже включил комп и начал вводить логин и пароль — и продолжила свою мысль. — Предлагаю перед каждым кандидатом согласовывать, как мы его будем опрашивать. По тяжёлому варианту, обычному или лёгкому. У вас же, Алексей Сергеевич… — лёгкая заминка, и видимо сообразила, что при всей своей покладистости Родин не чмошник какой-нибудь, а начальник того отдела, куда планируются сегодняшние претенденты, и добавила его в список адресатов своей речи: — Юрий Михайлович, вы видели наши пометки, кого нужно принять в первоочередном порядке? Это просьбы Гатилова Эдуарда Васильевича и Шмелькова Ивана Сергеевича, — первый — это директор входящего в наш холдинг крупного металлургического предприятия, знаю его, потому что в конце года делал по этому заводу за Игорька Филиппова анализ развития, а вот про второго даже не слышал. Ну, тоже шишка какая-нибудь. — Кроме того, ко мне вчера приходил комендант здания. Васильчикова — это его племянница, хоть и двоюродная. Он просил, чтобы мы девочку не сильно мучили, она, я посмотрела по документам, весьма неплохо училась в НИТУ «МИСиС», да много троек, вы видели диплом, но там и требования, сами знаете какие.

Решила сразу взять быка за рога? Показываешь нам, то есть, мне — с Юрия Михайловича какой спрос? — мямля, она и в Африке мямля — что будет решать, кого нам заваливать, а кого тащить за уши? Не исключаю, что тут и твой личный интерес имеется, тётя. За вами кадровиками тоже глаз да глаз нужен.

— Анна Николаевна Каспарова мне поставила чёткую задачу, — говорю, не отрываясь от монитора, показав тем самым, что этот вопрос даже не буду обсуждать. — определить истинную картину способностей и характеров претендентов. Безо всяких скидок.

— Вы просто новичок, Алексей Сергеевич, в вопросах собеседования. И какие у нас есть подводные течения, — изобразила Сысоева покровительственную улыбку. Полагаю, она хотела сделать её ещё и ласковой, да с такой челюстью пойди, попробуй. — Понимаете, многие вопросы не решаются прямолинейно…

— Анна Николаевна Каспарова мне поставила чёткую задачу, — повторяю, не дослушав. — Вот к ней и сходите потом, расскажете и про подводные течения, и про то, как правильно нужно решать.

Ага, сходи. Какой бы ты важной, дорогая Виктория Павловна, ни была, чего бы о себе ни воображала, отлично знаешь, стоит моей начальнице шепнуть пару слов тёте Але, лучшей подруге своей матушки, и ты вылетишь, если не с работы, то с насиженного места. Может даже с Семёновым должностями поменяешься.

Заткнулась. А что ей сказать? Некоторое время мы сидим в молчании, перенеся нужные документы с сервера на рабочий стол компа и сортируя их по порядку. Ещё раз пробегаю глазами краткие характеристики кандидатов, и всё в общем-то, я готов.

Первым у нас на пыточное кресло — ну, таким мне запомнилось пребывание в подобном же в качестве соискателя — уселся Пахмутов Григорий Олегович, мужчина тридцати девяти лет, имеющий почти одиннадцать лет инвестиционного опыта. Судя по трудовой книжке и резюме, нам нужно брать его с руками и ногами, и ни о чём больше не спрашивать, кроме того, чего ж ему на месте-то не сиделось? Нафига было увольняться с должности старшего аналитика, чтобы претендовать у нас на место обычного менеджера? Говорит, что ушёл с предыдущего места работы якобы по личным обстоятельствам.

— Можно узнать, по каким именно личным обстоятельствам? — впервые вступаю в беседу, когда мои коллеги, чувствую, уже сделали себе пометки о том, что Пахмутов нам подходит.

Не люблю копаться в чужом белье, вопрос задал лишь для того, чтобы пустить его мысли в нужном мне направлении. Пока он больше думает о том, чтобы произвести хорошее впечатление, что естественно, а вот эмоции его — эмпатия подсказывает — от уверенности, что всё у него хорошо, до сильной тревоги. Странное сочетание. Вот и нужно выяснить его второе дно.

Так-то, чисто внешне, Григорий Олегович просто прям идеальный служащий — тонкое умное лицо за очками в серебристой оправе, аккуратная короткая причёска, костюм с иголочки, рубашка не просто свежая, новая. Только насчёт сочетания цветов пиджака и галстука ничего не скажу, я в этом дуб дубом. Спасибо сестрёнке, конкретно под мои одежды подсказала, что надевать. Я записал в блокнот айфона на всякий случай. На память вреде не жалуюсь, но так надёжней.

— У меня заболел очень близкий человек, — отвечает, а в мыслях: «…тебе-то, сопляк, что ещё нужно? И что ты тут вообще делаешь?…» Потребовался уход, — врёт, как дышит. — Пришлось уволиться, думал не потяну и работу, и помощь. Слава богу, всё благополучно потом разрешилось. Но обратно уже не примут. Увольнялся, скажем так, с некоторыми сложностями. Не смог отрабатывать полагающиеся две недели.

— Это знакомо, — сочувствующе протянула Виктория Павловна. — Понимаем. Что ж, мы вам позвоним. Сообщим результат.

Тут она говорит полную правду. В отличие от многих-многих работодателей кадровый департамент нашего холдинга — знаю достоверно — всегда сообщает претендентам не только о положительном исходе собеседования, но и об отрицательном. Не изводят людей неопределённостью. В этом плане наши молодцы, Альбина Маратовна, как по мне, установила абсолютно верный подход.

Так что, Пахмутов звонка дождётся, вот только, надеюсь, то, что он услышит ему явно не понравится. Если конечно смогу быть убедительным перед Каспаровой. После моего вопроса в его голове пронеслись мысли, которые помимо головной боли принесли мне и полное понимание ситуации. Козёл он. Точнее, предатель. Сливал информацию «Строй-Капиталу», конкурентам своих прежних работодателей из «Девелопер-Ренессанс», неплохо на этом заработав — больше девяти лямов за два с половиной года.

Его не поймали. Умный и осторожный — так себя в мыслях похвалил. Главное же, сведения о клиентах уходили по личному, доверительному каналу. Служба безопасности Пахмутовских работодателей не смогла докопаться до его совместной армейской службы с одним из топ-менеджеров «Строй-Капитала», служили-то они срочную на Сахалине на одном пограничном сторожевом корабле, а встретившись спустя пять лет на дне пограничника и пробухав всю ночь сообразили, как Григорий Олегович может дополнительно зарабатывать, и после этого свои отношения не афишировали. Однако директору «Девелопер-Ренессанс» оказалось достаточным понимания, что в рядах его сотрудников сидит крыса и определить узкий круг допущенных к слитой несколько раз информации. Таковых оказалось четверо, и всем им было предложено написать заявления по собственному.

Ладно Пахмутов, он хоть с этого крысятничества неплохо поимел. А вот коллегам его пришлось хуже. Ага. Без вины виноватые. Как бы то ни было, он сейчас без работы. Перейти в офис к своему дружку он пока не может, должно несколько лет пройти, иначе все всё поймут, и к драгоценному Григорию Олеговичу могут наведаться неприятные люди от правоохранителей до силового блока службы безопасности прежних работодателей.

Первый наш на сегодня кандидат вышел эмоционально торжествуя. По реакции Сысоевой уверен, что уже принят. Не понимает, что в этой тройке тот, кого он мысленно назвал сопляком — гадство, обидно — решает намного больше, чем формальный глава приёмной комиссии. Ничего, узнаешь, когда позвонят и вежливо сообщат, что, к сожалению, вы нам не подходите.

— Отличный специалист, — радуется Родин. Ещё бы руки потёр, смешной человек. — Как раз на проверки смет поставлю, у меня там полный пробел.

— А вы что скажете, Алексей Сергеевич? — интересуется Виктория Павловна.

— Анна Николаевна Каспарова поставила мне задачу доложить ей лично своё мнение. Без обсуждений здесь.

Ну-ну, поджимай губы. Я делаю свою работу, ты свою. На твоё недовольство мне глубоко наплевать с высоты колокольной башни. А вот на что не наплевать, так это вдруг моментальное осознание того, что я забыл проставить категории кэшбеков для начисления бонусов «Спасибо» в Сбере. Эти сволочи ведь что удумали? Надо каждый месяц их по новой проставлять. Забыл? Твои проблемы, никакого кэшбека не будет, пока не сделаешь. На это, собственно, у них и расчёт. Ради этого они такую подлую систему и придумали.

А я именно забыл вчера проставить, слоупок чёртов. То есть с сегодняшних девятьсот семнадцати рублей за такси мне прилетело хрен целых, хрен десятых бонусов. Обидно. Хорошо хоть, кофе за нал покупал. Время есть до входа следующего соискателя, достаю айфон, открываю банковское приложение и проставляю пять категорий. Ладно ещё теперь они нормальные, а не как раньше — десять процентов при полёте на ракете к Марсу или девять процентов возврата стоимости при покупке слонов.

Всё равно они там сволочи. Вот я хоть и сам теперь банкир, а никакой корпоративной солидарности к сберовским коллегам не испытываю. В Инвест-гамма Банке вообще, правда, кэшбеков нет, ну так это не может быть оправданием Грефу. Мы маленькие, а он монстр. Скрысятничал мои сегодняшние семьдесят два — семьдесят три «спасибо», если считать семь процентов кэшбека при поездках на такси и каршеринге. Пусть подавится.

Следующих двух мужчин я пометил себе нейтрально. В том смысле, что звёзд с неба не хватают, рекомендации у них блеклые, опыт имеется, у одного аудиторский в сфере железнодорожного транспорта, логистом служил на Западно-Сибирской железной дороге, а другой в банке, у которого ЦБ отозвал лицензию. Понятно, мужик это ни при чём, и всё ж, как говорится, осадочек остался. Зато чтение мыслей показало, что оба без двойного дна. Если никого лучше не найдётся, буду советовать Анне Николаевне их принять на начальные должности. Вот так вот я определяю судьбы людей.

После них зашла та самая Васильчикова, оказавшейся молодой женщиной моих лет. Среднего роста, худощавая, в лиловой юбке и светло-голубой блузке. Соискательница нигде пока реально не работала. Сразу после выпуска из МИС и С её устроили по знакомству в Мытищинский центр занятости оператором, и она сразу же ушла в декрет. Теперь вот ищет, куда устроиться.

Она заметно волнуется, я это и эмпатией чувствую, и глазами вижу — пальчики у девушки подрагивают, и та не знает, как получше пристроить руки, то зажимает ладошки между колен, то кладёт их на подлокотники. Её волнение понятно. Да, протекция имеется, но её двоюродный дядя у нас ведь не как военный комендант гарнизона, наш комендант — это всего-то вовремя замененные лампочки, подтянутые двери, покрашенные стены и прочее хозяйство. В основном работает с клинингом. Даже не знаю, есть ли у него помощники. Должны быть по идее.

Сысоева с Васильчиковой благожелательна, всё ж, считай, девушка её личная протеже. Комендант обратился непосредственно к Виктории Павловне. А я что? Не знаю. Так-то вроде нормальная девица, но меня ж Анна Николаевна сюда прислала, чтобы я получил полное объективное мнение о всех кандидатов. Поэтому вовсе не с целью её завалить, а чтобы реально понять качества Васильчиковой как специалиста — всё ж после выпуска больше трёх лет прошло, за такой срок можно многое забыть, даже если знал — спрашиваю после своих коллег:

— Екатерина Семёновна, какие критерии согласия в статистике применяются для того, чтобы принять или отвергнуть гипотезу, не важно, нулевую или альтернативную.

Та на удивление надолго не задумывается.

— Насколько эмпирический закон распределения соответствует гипотетическому, чаще всего используется критерий согласия Пирсона. Ну, это если объём выборки большой. — отвечает уверенно. — Только, как понимаю, для решений об инвестициях достаточного количества данных явно не будет. Значит, Колмогорова-Смирнова или Крамера-Мизеса. Первый, если гипотеза простая, второй, если сложная. Могу написать формулы.

Офигеть. Точно. Молодец. А клёво у них в МИС и С учат, не хуже, чем у нас в МГУ, знания вколачивают. Не зря ж говорят, половина наших олигархов этот ВУЗ заканчивали. Там, видать, не только конструировать материалы обтекателей для гиперзвуковых ракет учат, но и баблишко считать, и вот, как убеждаюсь, неплохим знаниям теории вероятностей, математической статистике и системному анализу. А уж я-то московский знаю, о чём сейчас думаю, я в этом разбираюсь настолько круто, что у меня мухинского дух захватывает, лучше на курсе разве что Юрка Кравчук учился.

— Не нужно, достаточно. — машу рукой и делаю соответствующую пометку в листе бесед на своём компе. — У меня больше нет вопросов.

Сысоева заметно перевела дух. Опасалась, что я начну топить её протеже. Зря. Девчонка реально соображает. И в мыслях у неё ни подлости, ни предательства. Страх и паника вызваны тем, что не подойдёт из-за отсутствия стажа. Может и правда забракуют, Анне Николаевне решать, я лишь скажу своё мнение: Васильчикова Екатерина Семёновна нам вполне годится. Она вон с каким пиететом на меня посмотрела. Во-первых, я умышленно оставил на столе свой дорогущий айфон, чтобы никто тут не считал меня сосунком для статистики, а, во-вторых, могу говорить с ней на одном научном языке, и девушка догадывается, что по настоящему оценивать её профпригодность из троих членов приёмной комиссии буду я.

— Мы вам позвоним, — сказала Виктория Павловна.

Когда Екатерина Семёновна на нетвёрдых ногах ушла из кабинета, Юрий Михайлович, почему-то с опаской посмотрев на меня, сообщил:

— Мы давно уж никакие критерии не используем. У нас есть сертифицированная программа по оценке соответствия гипотез.

— Знаю, — киваю. — Но вы сейчас не правы. Пользуемся. Только не напрямую. Программа же написана не наобум. Там используется критерий Пирсона. Просто мне хотелось понять глубину знанию кандидатки, а ещё наша программа может оказаться не корректной при малом количестве вводных данных, как и сказала Васильчикова. Скажем для проекта агрохолдинга, я сомневаюсь, что программа выдаст хоть какой-то приемлемый вариант. Тут лучше использовать подход Крамера-Мизеса.

В глазах Родина мелькнуло понимание. Он так-то грамотный в нашем деле. Только вот, Грушко, да и до Сергея Ивановича Юрия Михайловича использовали и используют в качестве «проследи, чтоб все работали, и посмотри, чтоб никто раньше времени не уходил». Невостребованные знания, как сказал недавно Фёдор Ильич Арефьев про себя, имеют свойство забываться, но навсегда не уходят. У нового начальника отдела инвестирования, смотрю, так и есть.

Троянский конь зашёл к нас девятым из десяти сегодняшних кандидатов, предпоследним. Мужчина, брюнет, около сорока, высокий. У меня уже башка трещит от частого использования ментала, но я держусь, что называется, на волевых. И продержусь. На оставшихся двух меня точно хватит. Блин, сегодня же ещё встреча с представителями «Профиль-мастера». Да уж. Кому много дано, с того много и спросится, это Настя где-то на их для верующих проповеди в церкви слышала. Получение паранормальных способностей само по себе не сделает меня счастливым, здоровым и богатым. Нужно работать.

О том, что Горожанин Анатолий Игоревич действительно человек Сергея Ивановича Грушко, я понял ещё до того, как использовал эмпатию или ментал. Оживившийся и встрепенувшийся Родин, которого проинструктировал бывший начальник, сам своим поведением спалил их контору. Да ещё и вопросами начал засыпать этого претендента в стиле купленного с потрохами экзаменатора: уж не в амперах ли измеряется сила тока? Ну, мы так шутили в универе.

Когда мне надоел их словесный пинг-понг, влезаю в беседу:

— Скажите, зачем вам нужна должность старшего специалиста у нас? В Гамма-Регламент у вас такая же должность и перспективы стать вскоре начальником группы. Вот тут у вас в характеристике так написано.

Он скрывает раздражение, но недостаточно быстро, чтобы я этого не заметил. Да ещё я и обе своих способности активировал. Так что, пока он объясняет, что накопилась некоторая усталость от исполнения давно знакомой работы и ему хочется попробовать чего-нибудь нового, я окончательно и бесповоротно убеждаюсь, что его к себе тянет Грушко. Точнее, вначале к Родину, а потом обещает поставить на своё место начальника отдела, когда сам займёт кресло директора департамента. Ого, а Сергей-то наш Иванович, оказывается, предусмотрительный. Не складывает все яйца в одну корзину. Даже если после провала с Профиль-мастером Каспарова удержится на должности, Грушко готовится создавать ей новые подставы. Для этого ему конечно же нужны свои люди, и чем больше, тем лучше. Как Горожанин с ним связан, не успел выяснить при первом контакте, а на второй уже не решился, голове нужно отдохнуть. Только так ли это важно?

— Отличный специалист! Отличный! — демонстрирует оптимизм и радость Юрий Михайлович.

Он так на меня оказывает неявное давление, пытаясь навязать своё мнение. Ну, в этом плане я всегда был себе на уме, где сядешь, там и слезешь, если говорить про меня мухинского, а я прежний московский свой характер не проявляю — забился куда-то далеко в норку и не отсвечиваю.

Как бы тяжело ни было, на последнем кандидате я всё равно отрабатываю по полной. Нужно доводить дело до конца. Что ж, с этим оказалось всё в порядке. Итого, могу подвести предварительные выводы: из десяти претендентов восемь, ни рыба, ни мясо. Своё мнение об их профессиональных качествах я в листах бесед записал, там уж пусть решают, сравнивают с другими кандидатами, мне по фигу, если честно, кого возьмут, а кого нет. Что же касается Пахмутова и Горожанина, буду настаивать категорически, что оба нам не нужны. Будет лучше, если Анна моя покровительница решит назначить обоим дополнительное собеседование, проведёт его лично и задаст им вопросы, которые я уже в черновом варианте набросал. Уверен, она убедится в моей абсолютной правоте, и это очень сильно повысит её доверие к моим способностям якобы профайлера. Мне потом меньше надо будет доказывать свои выводы по другим вопросам.

— Предлагаю кратко обсудить, какие выводы мы доложим директору департамента, — отвлекла меня от заполнения последнего листа Сысоева.

Отвечать не спешу. Дописываю предложение, сохраняю файл и убираю папку из этого компьютера на свой защищённый от постороннего доступа сегмент сервера. После этого затираю всю информацию с которой работал, выхожу из своего профиля и только затем отвечаю:

— Анна Николаевна Каспарова поставила мне задачу не менять своё мнение под воздействием ваших с Юрием Михайловичем аргументов и не навязывать вам своё. — поднимаюсь, кладу свой шикарный дорогой айфон в карман, потом передумываю, решив пройтись с ним по коридору, пусть все видят и улыбаюсь как можно дружелюбней. — Если у нас всё, я, пожалуй, пойду. Начальница велела не затягивать с докладом. Юрий Михайлович, вы со мной или ещё тут что-то обсудите?

— Я недолго, — пообещал он.

Блин, будто передо мной оправдывается. Мне-то что, сиди здесь хоть сто лет. Придвигаю кресло к столу и выхожу в коридор, где ещё много народа. Наше-то собеседование завершилось, но сегодня идёт приём на работу и в другие подразделения холдинга. Волнующиеся от предстоящих бесед люди провожают меня уважительными взглядами. Как бы мне не лопнуть от чрезмерного раздувания самоуважения. Ничего, сейчас Каспарова поможет в этом.