Сегодня, чувствуется, будет жаркий денёк, хотя пока бежать по аллее вполне себе комфортно. А чего? Всё ж таки июль начался. Лишь бы не раскалило опять, как в середине июня, до тридцатки. Так-то по фигу, но лучше уж, когда на улице посвежее, вот как последнюю неделю стояло. Этим летом уж ладно, обойдусь без кондиционера в квартирке, поставлю в следующем году. Да и не очень уж у меня душно, жаль только все окна на одну сторону выходят.

На обратном пути от станции метро, ещё не добежав до Республики, обгоняю старушку с палками — это у них шведской ходьбой называется — и снова встречаюсь с двумя юными красотками.

— Привет! — здороваются, одна мне ручкой махнула.

— Здорово, девчонки! — отвечаю.

Сегодня мы уже третью утреннюю пробежку при встрече здороваемся. кстати, не я, они первыми начали. Ну а мне не к лицу выявлять себя букой. Безо всякой эмпатии вижу, заинтересовал малолеток. Сколько им? Лет семнадцать. Точно ещё школьницы. А уже присматриваются к парням-то, эх, пигалицы. В принципе, их понять можно. Взрослый самостоятельный и при этом молодой парень. Это я про себя. Обеспеченный, по одёжке и девайсам видно. Не пью, не курю, слежу за здоровьем и телом, они меня и на тренажёрной площадке видели, не только здесь на аллее. Не жених, не приятель. Мечта. Такого покажи подругам, обзавидуются все.

Ага. Только мне-то вы не нужны. нашёл я себе прекрасную из прекрасных, мою Тамару, товарища подполковника из МЧС. За неё одну десяток таких как вы махну не глядя. Как здорово, что она меня сегодня ждёт после работы. Так что, предстоящую ночь проведу у неё.

Надо не забыть всё необходимое сложить в портфель. А что необходимо-то? Так, ну, полотенце мне для душа Тамара выделит, тут без вопросов. Не потащу же я его в портфеле, оно и не поместится. Мыло, шампунь у неё есть, зубной пастой тоже поделится, а вот щётку конечно же свою. И бритву тоже, а то я ж не Дерипаска с дневной щетиной щеголять, хотя она у меня и светлая, мало заметная, но Анна Николаевна глазастая, и помню, как она губки свои алые недовольно поджимала в прошлый четверг, когда заметила мою небритость. Так что, свой Жилетт тоже уложу. Гель для бритья? Вообще-то видел, у Томы имеется. Какая разница, мужской ли, женский? Вся эта разница, как по мне, реклама одна. Обойдусь её средством. Меньше шансов, что забуду там свой гель и придётся завтра новый покупать, я ж свой флакон только-только начал, новый совсем.

А вот чего мне надо обязательно сейчас приобрести, так это презервативы. Хватит уже на женщин рассчитывать. Они конечно предусмотрительные, только и мне нужно быть всегда готовым. Хотел после мебельного в аптеку заскочить с этой целью, к тому же, среди их великого множества в нашем районе есть и круглосуточная. Но Ли с Янь меня вчера прямо к подъезду доставили, а я не захотел тащиться через три дома, и время уж к десяти подходило. Сейчас прям заскочу, аптека как раз по пути, соседняя дверь с Полянкой. Заодно себя прежнего московского вытряхну, от него ко мне смущение лезет, дескать, как это, зайти и про гандоны спросить? Вдруг там на кассе девушка? Как-как — да так и спрошу. Вот ещё, нашёл чего стыдиться.

О Маше с Гришей стараюсь не думать. Там и без моего участия есть, кому разобраться. Если Ли получится всё снять — а с чего бы у неё не должно получится? — Ху перешлёт видео подруге, и та уж пускай решает, стоит ли ей своего дедушка подключать с его огромными связями или можно после возвращения поговорить, пристыдить. У меня мухинского последнее очень неплохо получалось. Я на всякий случай взял у Насти телефон будущей неудачливой воровки. Сестрёнку моя просьба несколько удивила, но лишних вопросов задавать не стала.

Подумаю ещё, что мне с этой парочкой Маша-Гриша сделать. Янь, когда мы возвращались, обещала с разрешения подруги сделать и мне копию записи того, как домработница полезет в сейф. А ещё китаянка вчера в салоне лимузина смеялась до икоты, это я её так рассмешил. Не тем, что поинтересовался ценностью натюрмортов в спальне сестры, те картины оказались недорогими, их Настя сама на Арбате купила, а своими дельными мыслями по поводу искусства в целом и Чёрного квадрата Макаревича в частности. Вначале не понял, что в моих разумных доводах такого смешного, но потом узнал, что художника зовут Малевич. А кто такой Макаревич Ху Янь вообще без понятия. Откуда тогда мне эта фамилия знакома? Надо будет уточнить. Не просто же так она в голове возникла.

Как мой предшественник во мне и опасался, продавщица в аптеке оказалась молодой девушкой. Только она ждала смену, была усталой и не выспавшейся, так что, выложила упаковку презервативов совершенно равнодушно, даже не проявив ко мне никакого интереса, от чего я уже начал отвыкать. Расплатился картой, чтобы не затягивать процесс покупки ожиданием сдачи.

На тренажёрной площадке здороваюсь со всеми — с мужиком-скуфом, решившимся, похоже, наконец взяться за борьбу со своим пивным животом, с тремя парнями чуть меня помладше и с двумя женщинами, Мариной Владимировной и её напарницей по пробежкам, но улыбнулся одной лишь судье. Она ответила мне тем же, да ещё и подмигнула, будто мы с ней не просто соседи, а приятели. Присутствующие на площадке занимаются у разных станков, а турники, оба, свободны, они-то мне и были нужны.

Время поджимает, сегодня на работе ответственный день, хочу приехать пораньше, поэтому делаю всего три подхода, выжимая себя до последнего. Мышцы у меня окрепли, это чувствуется, однако ещё гонять себя и гонять. Что ж, мне не привыкать.

Попрощался и убежал домой. Там ещё сделал традиционные ката, приседания и отжимания, а затем душ. Где-то в интернете прочитал, что очень полезен контрастный, но после позавчерашнего эксперимента, когда у меня мошонку свело, думаю, ну его нафиг, больше такой хренью страдать не стану. Тем более, меня сегодня Тамара ждёт, как бы себе чем-нибудь не повредить. От мыслей об этой прекрасной женщине накатила слишком большая волна желания, и спешу выскочить из душа.

В своё время меня насмешило утверждение о том, что очень богатые люди на завтрак не лобстеров или блинчики с чёрной икрой едят, а овсянку, однако сестра утверждает, что часто так и есть на самом деле. Правда, она сама предпочитает всё ж что-то посерьёзней, а если и делает себе овсянку, то кидает в неё ассорти из ягод. Меня такая мешанина не привлекает, поэтому завтрак сготовил для себя ставший уже традиционным — каша на молоке и с маслом, тосты с колбасой и сыром, конфета, растворимый кофе и три куска рафинада в него. А ведь холодильник забит деликатесами. Ничего, лучше пусть будет, чем не будет.

Запасные носки и трусы положить с собой, вот думаю? Остальное, что нужно, после завтрака уже в портфеле. Еду сегодня не взял. Лишь опять конфеты положил — блин, они, походу, у меня никогда не закончатся, ну, Настя — угощу Олега. Сам сегодня в столовке перекушу, остальное в ресторане доберу. Зря что ли пятьдесят тысяч представительский получил? Я не я буду, если не сточу их в ноль.

Не, не буду ни трусы, ни носки брать, достаточно того, что на себя новые надел.

— Сколько⁈ — выпалил вслух, обуваясь на выход.

Совсем уже совесть потеряли. Девятьсот семнадцать рублей обойдётся поездка. С какого, спрашивается, перепуга? Ну, блин, Собянин, смотри, что у тебя под носом-то делается. Как людей на бабки разводят. Или вам чиновникам всё пофигу? Новую больничку или перинатальный центр открыли, перед очередной станцией метро ленточку разрезали, в школе или лицее таблом посветили, а как простой народ живёт, во сколько ему такси обходится, вам по барабану. Нет, не зря вас в последнее время пачками арестовывают, так и нужно. Как бы сказала баба Таня, моя мухинская соседка, алкашка с первого этажа, Сталина на вас нет.

Синий КИА РИО будет меня ждать через семь минут, ну, я лучше внизу у подъезда постою. Выхожу, закрыв за собой двери и проверил, дёргая ручки, надёжно ли. Всё нормально. Лифт ждал недолго, хотя с утра у нас трафик насыщенный. На шестнадцатом ко мне зашёл попутчик, хмурый, видать, плохо выспавшийся молодой мужик лет на десять постарше меня, брюнет, в светлом лёгком костюме, приличном, но уже ему несколько маловатом.

— О, Лёша, привет! — здоровается он.

— Константин? — я было рассмеялся, но очень быстро сдержал себя, ещё обидится. — А ты-то чего в такую рань?

— На работу, Алексей, как видишь, на работу. Уже второй день — ответил с раздражением. — Отец подсуропил. Представляешь? Я человек с высшим европейским образованием, теперь в Мосводоканале оператором районной сети должен вкалывать. Сидеть перед компьютером целыми днями и смотреть, нет ли где сбоя. Зарплата шестьдесят на руки. Слов нет. Слушай, я вижу, ты неплохо так устроился. — он верно оценил мой прикид. — Может там и для меня местечко найдётся, раз уж родаки меня конкретно прижали. Ты ж, думаю, понимаешь, что я не дурак. Много, какую работу могу выполнять. Поговори там у себя, с кем нужно.

— Ладно, поговорю, — вру и не краснею. — Только не скоро, и у нас сейчас реорганизация. Сокращают народ. Но постараюсь спросить.

— Понятно, — вздохнул Костя, мелькнувший у него огонёк надежды быстро угас, мой отмаз оценил быстро.

Он так-то мужик неглупый и неплохой. Мы с ним познакомились, когда вселялись в свои квартиры. Ему родители купили двушку этажом ниже моей берлоги. Когда только заселялись, и с лифтами была настоящая беда, за них порой битвы шли с пытавшимися ими пользоваться вне очереди — увы, есть среди москвичей и непорядочные люди — Константин предложил мне скооперироваться, и мы перетаскали наши вещи вдвоём, я ему помогал, он мне, так и познакомились.

С тех пор время от времени встречаемся, разговариваем, хотя это происходит очень уж редко. Я работаю, а он сутки напролёт играет в Мортал Комбат, это какая-то топовая игрушка.

У нас с ним добрососедские отношения, только хороший мужик — это ведь не профессия, а Костя не сильно-то и рвётся работать, его папа с мамой, чиновники среднего звена в префектуре Южного округа, неплохо содержат, ну, или, в свете сегодняшней информации, содержали, и образование он получил бестолковое. Хотелось, как я понимаю, его родителям хвастаться перед знакомыми, что сынок не обормот какой-нибудь, аж в Европе учится, вот и отправили Константина в Вильнюсский университет.

Там его обучили несколько странным взглядам на историю, толерантности к десяткам видов гендеров, ещё какому-то бреду, презрению к нашей стране и в итоге вручили диплом политолога, с которым мой добрый сосед и попытался по возвращении в Россию найти себе дело по душе с высокой зарплатой.

Если образно, то руководителем Газпрома его не взяли, а идти с европейским дипломом на руках в какие-нибудь продаваны он сам не хочет. Так и остался без работы, направив энергию на компьютерные игрушки, где, если ему верить, достиг больших высот и авторитета среди игроманов, и на борьбу с режимом, по вине которого, как Костя считает, не имеет возможности реализоваться как политик или бизнесмен. Нет, в уличных протестах сосед не участвовал, камнями не швырялся, машины не колотил — побаивался огрести от омоновцев, зато поддерживал всякие иные протестные акции, ну там самолётики бумажные из окна они зачем-то запускали, мусорили, фонариками в небо с наступлением темноты светили. Вроде как, путин должен был испугаться, улететь навсегда на вертолёте к своему другу Ким Чен Ыну, и тогда Костя и такие как он бы зажили.

Не срослось ни фига. Наоборот. С началом известных событий Константина бросили многие его единомышленники, покинув страну. Потом, хоть большей частью и вернулись, но, он сам мне рассказывал, сильно изменившись. Реалии забугорной жизни и, главное, общение с упоротыми надлюдынами повернуло мозги им на сто восемьдесят градусов, оказавшись намного эффективней пропаганды Соловьёва. Так что, у Кости теперь только игру остались, да вот какая-то непонятная работа в Мосводоканале.

Конечно для Москвы шестьдесят тысяч взрослому мужику с высшим образованием — это не деньги. Тут ведь не как в провинции, за каждый рубль крови попьют будь здоров. У нас в Мухинске, помню, и в школе, и в детдоме, уборщиц уважали почти как директора, а здесь месяца два назад стоило приехавшей из Рязани тётке, устроившейся к нам в холдинг уборщицей, крикнуть в спину Алле Дмитриевной Решетовой: «куда пропёрлась по мытому?», как уже утром следующего дня получила расчёт. Если уж с людьми таких дефицитных профессий не церемонятся, то что уж говорить про других.

Так что, в чём-то недовольство соседа понимаю и поддерживаю, а с другой стороны не всю же жизнь на шее родителей сидеть? Но помогать ему точно не стану, у нас в холдинге Костя и дня не продержится с таким-то его отношением к работе.

На выходе из подъезда смотрю айфон, до подачи такси ещё три минуты.

— Ничего себе, — скривился Константин. — Последняя модель?

— Да, премию получил, — отвечаю.

Становится неприятно, я словно бы оправдываюсь. Не пускал бы он самолётики и не светил в ночное небо фонариком, тоже себе мог бы спокойно такую же модель взять. Дело-то нехитрое. Я вон посмотрел, в офисе Инвест-гамма Банка большинство с айфонами, пусть и не такими крутыми как мой.

Зачем-то ещё эмпатию активировал. Это у меня уже происходит часто на автомате. Понятно, от соседа прёт зашкаливающая зависть, забившая все иные его эмоции, даже еле проглядывающую жалость к самому себе.

— Ты в какую сторону? — увидев подъезжавшую КИА, Костян решил проехаться на халяву, хоть докуда-то.

— В центр.

Я и подвезу, мне не жалко. С таксистом за попутчика всегда можно на чаевых договориться.

— Жаль, — вздыхает владелец европейского диплома и чуть сутулясь направляется в сторону остановки. — Пока, Лёш.

— Пока, Костя.

Сажусь в такси. Водитель вроде серьёзный дядька, далеко за пятьдесят уж, а какой-то глупый. Не видит что ли в зеркало — я сел прямо позади него, чтобы разговаривать было тяжело — что клиент не настроен на беседу, закрыл глаза, типа, досыпает? Начал тут меня сразу же грузить рассказами о своих вчерашних поездках. Вот мне, блин, интересно, чего там у него происходило — тётка какая-то со свиданки, парень с собакой, которая шерстью ему заднее сиденье перепачкала, малолетки вызвали, и ему пришлось ждать, пока они наговорятся перед расставанием.

— Лет по пятнадцать-шестнадцать им, — объясняет. — А сбились в кучу, хохочут с девчонками, руками машут. Вейпами этими своими дымят. Пиво там у них было или энергетики, не разглядел. Крики, гогот. Что за молодёжь.

— Это да, — соглашаюсь. — Вы-то поди в их возрасте, когда собирались компаниями, томик Ленина вслух читать по кругу передавали. — знал бы ты, дядька, что мы вытворяли, когда из детдома удавалось вырваться, да и про ваше поколение наслышан, сам поди портвейн из горла хлебал, моралист фигов. — Можно я немного подремлю? Спасибо.

Благодарить за ещё несделанное я у сестрёнки научился, да и у Янь есть такая привычка, тоже у Насти подсмотрела. А что, раз работает, почему бы и не использовать такой приём? Таксист-то замолчал, подействовало. Желание клиента — закон. Особенно, когда черти ценник за сегодняшнюю поездку в девятьсот семнадцать рублей зафигашили.

Пробок сегодня не было, выехал я пораньше, оказалось даже, что слишком уж рано, поэтому, когда попрощавшись с таксистом посмотрел на свои умные часы — Настя с Ху меня вчера буквально атаковали с требованием позволить им сделать мне подарок в виде Ролекса, да не на того напали, знаю я примерно, за сколько они мне модель подберут, отбился — время всего-то одиннадцать минут девятого. Почти пятьдесят минут до начала рабочего дня. Что ж, было бы хуже, если бы опоздал. А так, у меня и здесь уже имеется своя традиция, кофейная. У японцев, слышал, чайная, а у меня вот кофейная. Или у них церемония? Блин, нашёл, о чём думать.

Направляясь к кофейному ларьку, ставлю оценку в четыре звезды. Чаевых само собой не назначил, не стал бы этого делать, даже если б стоимость поездки была не девятьсот семнадцать рублей.

Раз дышать свежим воздухом — а сегодня точно до жары разогреет — сегодня буду дольше, то и капучино взял себе большой стакан. Свербело искушение взять к нему кекс, но преодолел. Пусть я не баба, чтобы калории считать, но раз уж взялся за развитие тела, надо довести дело до логического конца и потом уж поддерживать в приличном состоянии. Утреннюю норму сахара — рафинад и конфета — я уже выбрал. Следующую возьму на деловой встрече, закажу себе там что-нибудь подороже. Если ценник выше, то и вкуснее должно быть. Блин, я уж как тот этот самый начал рассуждать, не как раньше.

Стаканчик после каждого глотка ставлю на скамейку, тот хоть и с плотной крышкой, а всё равно боюсь нечаянно плеснуть себе на дорогой костюм. Вдруг рука дрогнет?

Сегодня мне предстоит тяжёлый день, настоящее испытание для моих паранормальных способностей. Насколько их хватит, сначала на отборе кандидатов, затем на деловой встрече с представителем «Профиль-мастера». Понятно, что мои ментал и эмпатию можно хоть круглосуточно использовать. Вопрос только, не треснет ли голова от боли напополам.

Утреннее солнце надёжно закрывается высотками, хочется раскинуть руки на спинку и задрать лицо к абсолютно безоблачному небу, да больно уж у меня тогда вид пляжный получится, а мимо спешат на работу люди, лица некоторых из них мне знакомы, пересекались в коридорах и лифтах нашего офиса.

Зачем они так торопятся? Да всё просто — обслуживающие подразделения начинают работу пораньше. Охранники, водители, уборщики, бюро пропусков и прочие типа того.

О, ничего себе! Вижу и Марину Лягину, свою мухинскую одноклассницу. Она-то чего так рано? Вроде не повар, официантка. И тоже не со стороны ближайшей к нашему офису станции метро, а от остановки общественного транспорта. Так у нас обычно добираются те, у кого электричка приходит на Курский, и они с вокзала потом едут на трамвае.

— Марина, привет! — машу ей рукой ещё шагов за пятнадцать.

Та, даже с шага сбилась. Не сразу меня видимо узнала. Ну, да, нас же в офисе тьма тьмущая.

— Алексей э-э…?

— Сергеич так-то, — привстал, когда она приблизилась, кивнул и обратно сел. Не на светском приёме. — Но можно на ты и просто Алекс. Мы ж уже вместе хорошо поработали. Как дела? Куда спешишь так рано? — отличная возможность, пусть и случайная, наладить знакомство с тем, кого знал десять лет, и кто мне не раз помогал.

Включаю ментал и слышу её мысли:

" — … странно, мог бы и не заметить. Кто я, а кто он. Вон какой богатенький красавец-парень. Вряд ли я теперь смогу привлечь внимание таких мужчин. Поизносилась Маринка, сама себя запустила. Что ему может быть нужно, от меня, простой официантки? С чего вдруг так дружелюбно улыбается? Такие на меня обычно смотрят в лучшем случае равнодушно, а в худшем…. На него ж вроде — я лично на том банкете видела — сама Каспарова глаз положила. Может он отравить кого-нибудь из руководства хочет и ищет во мне сообщницу? Хи-хи, очень смешно…"

— У нас сегодня гендиректор «Капролактама» деловой завтрак с партнёрами устраивает, вот и спешу пораньше. А вы? А ты? — она смущалась и чуть краснела.

Блин блинский, а мне ведь приятно её видеть, пусть у неё сейчас и не самая лёгкая полоса в жизни, сразу заметно, ещё при первой встрече понял. Почему я так уж рвусь ей чем-нибудь помочь и это стремление вполне искренне? Ностальгия что ли или ещё чего? Да фиг разберёшь. Ещё говорят, чужая душа потёмки, я ж и в своей-то ни черта не разберусь. Если у меня получится как-то Лягину поддержать, она ведь даже не поймёт и никогда не узнает, что это ей Лёха Железо помог, тот троечник, который у неё постоянно списывал, и кого она однажды сдала с потрохами, когда мы с Андрюхой Вовасовым за углом школы курили.

— Да вот, — объясняю. — Не рассчитал, что пробок не будет, и теперь, как видишь, загораю. Смотрю, ты идёшь. Я ж теперь на двадцатом этаже, мы соседи. Говорят у вас в банкетном зале и буфет функционирует. Если зайду, подскажешь, чем у вас можно не отравиться?

— Конечно заходите, заходи, Алекс, — кивнула. — Только у нас всё свежее. Сам же знаешь, кто у нас питается. Извини, мне правда надо бежать.

— Да понятно, — великодушно её отпускаю. — Работа есть работа. Ноя не шучу насчёт своих визитов к вам.

— Буду ждать, — обернулась она уже на ходу.

Эмпатия мне подсказала, что настроение я ей сильно поднял — смесь удовольствия, радости, интереса и конечно же оставшегося недоумения. Вот уже пусть маленькое, но доброе дело сделал Маринке-картинке. И у самого на душе как-то светлее стало. Ничего, я все долги раздам, в том числе и мухинские. Ты просто первой мне подвернулась. Готовься, будем хорошими приятелями. А уж, чтобы дружба не переросла в нечто большее, тут мне мои способности помогут, раз уж обычного опыта нормального нет. Не нужно, чтобы Лягина в меня втюрилась. Хотя, когда-то, помнится, был бы не против. Чего уж об этом? Тогда ж был другой я.

В кармане прозвучал сигнал айфона. Ага. Понял, от кого. Точно, Настя прислала, только не эсэмэску, как я просил, а своё фото в кресле самолёта. Ух, какая она у меня красотка. Никому не дам в обиду. А клёво там у неё, обалдеть. Ну, да. Чего я ждал? Что госпожа Анастасия Сергеевна Платова в эконом-классе полетит?

«Счастливого пути» — отправляю ей сообщение.

«Спасибо, Лёшка. Ты лучший. Прилечу, сообщу. Не забывай, пиши, я буду звонить. Не бросай и не обижай Янь. Она хорошая!»

«Будет исполнено, товарищ маршал!»

Убирая обратно в карман телефон, не стал ставить на беззвучку. Определю методом проб, можно ли мне так борзеть. Отругает Анна Николаевна, тогда снова начну убирать звук, ну а прохлопает ушами, мне проще с включённым ходить. Мало ли, какая надобность у кого-то ко мне возникнет?

В конце капучино совсем уж остывший, но я не люблю оставлять то, за что заплачено, поэтому вытягиваю из стакана почти всё, даже пенку, поднимаюсь — на часах тридцать две минуты — и иду ко входу в офис.