Полина Васильевна, наша учительница русского языка и литературы, здесь в Подмосковье, любила говорить: когда кажется, креститься надо. Ну, я-то не верую ни во что и ни в кого, кроме себя, жизнь так приучила. Доверять да, есть люди, которым можно, но верить безоговорочно не собираюсь. Даже близкие могут врать, лукавить или тупо прикалываться. Мне ли теперь с моими-то способностями этого на знать?

В общем, мне кажется, что сегодня производительность нашего офиса упала на четверть, если не на треть, настолько народ возбудился от того, что сиротка Платов, мало того, являющийся доверенным помощником директора департамента, так ещё и на дружеской ноге с самой Аллой Дмитриевной Решетовой. Точнее, она со мной. Это видели своими глазами и слышали своими ушами сразу семь человек, которые и разнесли сплетню по всем кабинетам.

Кто только у меня сегодня не побывал. Если прикинуть, то примерно две трети сотрудников департамента заглянули в наш с Олегом кабинет по совершенно разным поводам. Кого-то интересовало, получил ли я данные по тому или иному проекту, другие хотели в поданных сведениях кое-что уточнить, третьим было интересно моё мнение по поводу подходов к учёту поступавших заявок, Ленка Белоусова из нашего отдела потеряла список одобренных отсрочек по кредитам и спрашивала, не забросили ли его случайно в мою закрытую папку, хотя нахрена он ей сдался, если кредитами занимается отдел Грушко, мне непонятно.

Мне оказалось не нужным намеренно включать свои паранормальные способности, эмпатия и без того фиксировала от всех незваных гостей смесь жадного любопытства, будто я мог стать выше ростом или похорошеть лицом от одной только краткой беседы с директором Консалтинг-плюса, и жгучей зависти. Зато злобы почти ни в ком не почувствовал, что делает честь коллегам. Не знаю только, были бы они такими же не злыми, узнай, что под левым рукавом пиджака у меня Ролекс, подаренный Решетовой. Она настояла, чтобы я надел часы прямо там же, у неё в кабинете, при ней.

Я ведь тоже сегодня от работы отвлёкся. Не смог долго сдерживать любопытства до возвращения домой, тем более, вернусь поздно, мы ж с Янь отправляемся на прогулку, и залез в интернет со смартфона, посмотрел стоимость моих часиков. Капец. Хоть стой, хоть падай. Не дорогие, ага. Нет Алла не соврала так-то. При средней цене часиков данной фирмы в полтора-два миллиона рублей, а увидел и за пять и за шесть, мои Ролекс Датежуст тридцать шестые за восемьсот три тысячи — это и в самом деле мелочь. Копейки, ага, от вида количества которых я даже вспотел. Могла б и за семьсот десять купить, самые дешёвые из линейки. Ну, ладно, чего уж теперь, не возвращать же.

Из размышлений во время краткого перерыва в работе меня вывел Арефьев-младший, вернувшийся расстроенным. Всё понятно, поездка на коляске к начальнице не удалась.

— Её уже нет, — подтвердил он мою догадку. — Ушла с управляющим директором на общее совещание в холдинге, забрала вещи, закрыла кабинет, Олечка сказала, сегодня уже не вернётся. Лёш, а давай я задержусь с твоего разрешения? Мне осталось-то минут на сорок работы, от силы, час. Ты ж для меня начальник.

— Да ладно. Начальник. — демонстрирую изумление. — Где-то приказ об этом есть? Распоряжение подписано? Устное не в счёт. Сам знаешь, как наши контролирующие органы работают. Им, блин, бумагу покажи, а слова иди на площади кричи. Так что, езжай домой, не будем подставлять нашу начальницу. Завтра доделаешь.

Я его отлично понимаю, сам не люблю хвостов. Одно дело исполнить половину или даже две трети работы, остальное перенести на следующий день, а совсем другое, когда остаётся чуть-чуть прямо. Мне проще новый день начинать с новой задачи, ну или продолжать биться над глобальной, а чтобы так вот, придя в офис, возвращаться к тому, что, считай, всё сделано, только не доделано, нет, так не люблю. Вот и Олег такой же. Удивительно, насколько у нас привычки в работе схожие.

Проводил друга домой и опять вернулся к Мухинску, чувствуя в руках настоящий зуд, кажется — ура! — всё должно у меня сложиться, в том смысле, что есть о чём доложить директору, чтобы побудить её взяться за инвестирование этого проекта. Недостаток в виде ограниченной суммы придумал, как можно представить достоинством, да и норма прибыли — Олег всё правильно посчитал — обещает быть ну просто очень привлекательной. На родном только городе не зацикливаюсь, по другим заявкам тоже предметно прошёлся. Когда в очередной раз выныриваю из океана работы, мой Ролекс — восемьсот три тысячи, капец, офигеть — показывают восемнадцать ноль две, столько же, сколько и таймер на компе и поди столько же, сколько отложенные в портфель умные часы, они мне теперь только на пробежках будут нужны. Подарок точный, регулировать не нужно. Ну а чего я хотел за такие-то бабки?

Так, на сегодня, думаю, всё, амба. Голова уже плохо соображать начала, путаюсь в цифрах и графах. Слишком резвый темп обработки информации взял. Конечно, раз поездка на родину засветила, как тут не проявить энтузиазм? Прибрался на столе, убрал в портфель коробочку от подаренных часов — вдруг пригодится? — и позвонил, как договаривались, своей китайской подружке.

— Янь, я выйду из офиса без пятнадцати семь. Только, пожалуйста, не подъезжайте ко входу, — прошу. — я сильно начал уставать от чрезмерного внимания к своей персоне. Самая правдивая правда.

— Хорошо, мы где-нибудь с Ли приткнёмся, чтобы вход видеть, как ты появишься, подъедем к Додо-пицца. Кстати, мы сейчас совсем рядом, в бутике Голден Райн. Можем и раньше тебя забрать.

— Раньше не нужно, — отказываюсь. — Вы встаньте, где салон красоты, там места обычно бывают. Я туда сам подойду.

Пока есть время, включаю чайник и переобуваюсь. Приятель сообразил, купил и принёс нормальную обувную ложечку, во-первых, пластмассовая, не наносит микроповреждений моим крутым модельным туфлям, а, во-вторых, длинная, сантиметров сорок, не нужно совсем уж низко сгибаться. Живота у меня хоть и нет, но удобство есть удобство. Спасибо, Олег. Насыпая из банки две ложки Якобса, с удовольствием вспомнил, что не стал, будто последний жлоб, забирать из номера в «Ударнике» пакетики Нескафе. Пусть горничные себе домой заберут, а мне Монарх больше нравится в последнее время.

Попив горяченького напитка и налюбовавшись — никогда наверное не устану — видами из окна, собираюсь выходить, и тут — на тебе — ко мне заходит начальник отдела кредитования собственной персоной. Мимика у Грушко в этот момент конечно стрёмная, словно император в деревенский сортир зашёл. Вот придурок.

— Что у тебя с моей сестрой, Платов? — резко спросил.

Ага, сейчас я, разбежался, всё как на духу тебе выложу. Слухи-то о нашем с Аллой утреннем дружеском общении до него наверняка давно дошли, а потом видать кто-то из Консалтинга подогнал известия, что я к ней приходил, только поди сразу не решался вот так ворваться ко мне. Набирался духу? Ну-ну.

" — … ты мне сейчас всё расскажешь, подстилка Анькина, иначе я не знаю, что с тобой сделаю…", — ярится в мыслях.

Можно подумать, ты реально можешь мне чем-то навредить. Давно бы уж устроил какую-нибудь гадость. Только руки коротки, дурачок.

— С какой сестрой? — спокойно уточняю. — С двоюродной или с какой-то другой?

— С Аллой Дмитриевной Решетовой. — кривит рожу.

— А она, что вам говорит? — интересуюсь и жду ответа с огромным интересом. Не дождался — он слов не находит. — Ну, тогда я-то тут при чём, если Алла Дмитриевна вам ничего сама не считает нужным сообщать? Знаете что, Сергей Иванович? Хотите, я у неё спрошу, что она хотела бы вам рассказать, а потом передам?

— Платов, ты не много ли о себе возомнил? — зачем-то расстегнул пуговицу на пиджаке.

Если драться собираешься, нормальные люди рукава закатывают.

— Вы уж извините, — не стал отвечать на его тупой вопрос. — мне бежать пора, — смотрю на Ролекс. — Опаздываю. Анна Николаевна будет недовольна.

Ого, а он не забыл, что у меня утром на руке были умные часы за тридцатку, а не вот это швейцарское чудо за восемьсот три тысячи. Аж рот открыл, не поймёт, что я ему за фокусы показываю. Кстати заметил, что в брендовых вещах на магию цифры девять не уповают. Будь по другому, эти мои Ролекс стоили бы семьсот девяносто девять. Уж от четырёх тысяч магазин бы не обеднел, да только смысла нет. Богачи на примитивные манипуляции не смотрят, похоже.

— Куда опаздываешь? — бездумно спросил он, смотря на рукав, который уже скрыл Ролекс.

— А об этом нужно госпожу Каспарову спрашивать, — поясняю. — Пойдёмте? — приглашаю его на выход.

Всё ждал, что он мне сейчас скажет что-нибудь резкое, я не выдержу, пробью ему двоечку, не по лицу, а в печень и по почкам, чтоб уж явных следов не было, и посмотрю, чего стоят уверения Аллы Дмитриевны и Анны Николаевны об их мне благодарности. Отмажут? Чью сторону примут, пусть и не близкого, но родственника, или того, кто спас жизнь наследницы Решетовского клана первой очереди? Почти уверен во втором варианте, только вот, такие серьёзные вещи нужно проверять на практике.

Однако, нет, похоже, Грушко тоже обладает какими-то зачатками эмпатии. Нет, какая к чёрту эмпатия? Просто из меня лицедей неважнецкий, всё на роже написано. Как и утром, Сергей Иванович отшатнулся, поджал губы и, резко развернувшись, вышел из кабинета, сильно хлопнул дверью перед моим носом.

Козёл. Вообще-то я выходить собираюсь. Догнать всё ж и врезать? Посмотрел на Ролекс за восемьсот три тысячи и почему-то успокоился. Не знаю, может у этой марки часов имеется вот такой вот умиротворяющий эффект? На этот вопрос сложно ответить, зато уважения Ролекс добавляет конкретно, не сравнить даже с самой дорогой моделью айфона.

Проверил это на практике. Боялся, что опаздываю к Ху Янь, поэтому часто смотрел на часы и заметил реакцию охранника на выходе из банка, парня с девушкой там же у стойки, двух тёток, вошедших в лифт на семнадцатом этаже, мужика с шестнадцатого, очкастой девчонки из офиса Гамма-Логистика, составившей нам компанию с девятого этажа, приятеля Николая, тощего как жердь Олега, сидевшего в аквариуме при турникетах.

Так что, всё правильно, честно, Ролекс в плане вызывать ко мне уважение работают как часы. Хе, они и есть часы. Удивительно, что люди в таких аксессуарах разбираются. Я вот ещё месяц назад и не отличил бы дорогие ходики от дешёвых. Да даже и внимания бы не обратил. Впрочем, чего было ждать от того лоха Лёшки-Платошки?

Не хочу больше выпендриваться перед людьми лишний раз. По большому счёту, я уже доказал, что чего-нибудь стою. Прежде всего, самому себе. Потому и не захотел садиться в лимузин Ху опять при всём честном народе, направившись в сторону от офиса.

Только когда увидел поджидающее меня авто, сообразил, что не придумал, как мне объяснить подружке-китаянке наличие у меня на руке дорогого по моим доходам аксессуара.

Рассказать о том, что произошло в действительности, не вариант. Янь это вообще не касается. А тогда, что я ей скажу? Самое простое — ничего не говорить, отмалчиваться с улыбкой. Пусть сама додумает. У баб в этом смысле фантазии больше, чем у мужиков.

" — … даже чуть раньше пришёл, — в мыслях радуется моему появлению Ху, когда я, поприветствовав и её, и Ли, устроился в салоне рядом с ней. — сегодня все меня будут видеть с красивым русским парнем! Ой, это откуда у него взялись такие часы? Нэсти всё ж прислала? А мне не написала ничего и, когда вчера с ней говорили, даже не намекнула. Вот плохая дракон какая. Подруга называется. Я бы от неё такую мелочь скрывать не стала…"

" — … нет, он тут не при чём, — думает улыбнувшаяся мне в зеркало заднего вида Ли, начав движение. — тогда откуда же это чувство тревоги? Что-то я увидела в последние день-два, что меня настораживает. Не пойму только, что. Чутьё меня ещё ни разу не подводило. Разберусь. Но этого русского можно не подозревать, хотя есть в нём очень странное. Тоже надо будет подумать. Может связаться с ЧОПом господина Репникова и попросить обещанного господину Ху содействия по любым вопросам? Нет, рано. Чем я объясню свою настороженность?…"

Блин, тут какие-то тайны. Не, я в курсе, что Янь девочка очень непростая, не зря ж имею паранормальные способности. У её папы серьёзное, взаимовыгодное сотрудничество и с крупными партийными функционерами, и с промышленниками, и даже с главой какой-то из гонконгских триад. Разносторонний дядечка. А где дела, там возможны и всякие конфликты. Только, надеюсь, там всё нормально, и волнение Ли окажется напрасным.

— Уже третий раз буду там гулять, — говорит мне Янь, взяв за руку. — И это стало одним из любимых мест прогулок. Красивый пруд, красивые лебеди, красивые аллеи, комфортные места отдыха, только одной с Ли или даже как в первый раз с Нэсти не так интересно, как с тобой.

— Откуда ты знаешь, как со мной там? — смеюсь, если честно, польщённый. Знаю ведь, что она абсолютно сейчас искренняя. — Может наоборот, всю прогулку тебе испорчу своим занудством?

— Ты? Зануда? Алекс, ты лучший! Не был бы русским, влюбилась. Клянусь!

— Вот ни фига себе, национальная дискриминация!

Смеёмся. Понятно, что шутим, но тут и вполне серьёзный момент есть. Янь не только меня, но и вообще любого парня — не ханьца в качестве жениха или даже просто любовника рассматривать не собирается, у неё это на уровне твёрдых убеждений. А я такому только и рад.

Хотя, если себе не врать, хотелось бы попробовать, каково это с китаянкой-то, а? Не, Лёх, губу закатай, тем более, тут как раз тот случай, когда дружба лучше постели. С Янь реально прикольно, не хочется что-то испортить. Болтала бы чуть поменьше, вообще бы цены ей не было. Ну, да, кто из нас без недостатков?

— Сегодня тут очень много людей, — сказала Ху, когда мы с ней, держась за руки словно детсадовцы, вошли в аллею и двинулись по ней, прижавшись к краю, чтобы пропустить бесконечный поток девчонок от лет семи до двенадцати в лёгких спортивных костюмах различных команд. — Пермь, Казань, — принялась она читать названия городов, написанных ниже наименований команд по синхронному плаванию на спинах девчоночьих курточек. — Краснодар, Нижний Новгород, Самара, о, Санкт-Петербург! Алекс, поехали на выходные в Петер?

Чёрт, а какие тренерши у юных спортсменок классные. Даже те, кто, что называется, лицом не вышел, прям сильно притягивают внимание даже не столько фигурами, сколько энергетикой, которая от этих тёток прёт. Одной вон лет за пятьдесят, а пригласи меня такая — эх, чего это я?

— Питер, тогда уж, не Петер. — поправляю. — Не знаю, что у меня на эти выходные получится. Точно буду знать только в пятницу вечером. Янь, а кто хлопал в ладоши и говорил хочу-хочу, когда я брякнул насчёт рыбалки на Клязьме?

На северную столицу нужно кучу бабок, а рыбу я её и забесплатно научу ловить. Транспорт у нас быстрый, домчим часа за три. Удочки мне Николай даст, он большой любитель рыбалки, да и я мухинский кое-какими навыками в этом деле обладаю. Обладал.

— И на Клязьму хочу, — прижимается ко мне плечом и слегка толкает. — И на Волгу, и много куда ещё. Пока подружка вернётся, мы всё-всё объедем.

Наконец поток девчонок иссяк, и мы вышли в центр дорожки. Не так уж здесь и много народа. Когда я в последний раз тут года три назад был, тогда толпилось больше. А, ну я ж тогда с Ленкой в выходной приехал.

— На Амур не хочешь? — шучу. — Давай ещё туда слетаем.

— Здравствуй, Алекс. Проснулся уже? Я там трижды бывала, и с нашей стороны, и с вашей. А сейчас мороженое хочу. Купишь? Хочу, чтобы мне лучший парень Москвы купил. Самой-то себе любая сможет.

Спрашивает ещё, ха-ха. А то будто мне жаль мороженого для такой замечательной подружки, как моя Ху. Не только она компанией со мной гордится, но и мне очень приятно с такой иноземной красоткой, упакованной дорого-богато, за ручку прогуливаться, ловить заинтересованные взгляды окружающих.

Тем более, знаю уже, Янь, хоть и готова лопать любое наше русское мороженое, начинает всё ж с самого простого — пломбира, причём даже не в рожке, а в вафельном стаканчике, самое недорогое. А потом-то она наверняка сама себе покупать будет.

Можно конечно предложить ей сесть в каком-нибудь кафе и поесть её любимое лакомство из вазочек, но зачем? Лучше уж на скамейке, в тени деревьев, вон хоть на той, за памятником этому, чей стишок «Стрекоза и муравей» я московский классе в четвёртом выучил и читал на концерте перед благотворителями. Они нам тогда компьютеры в игровую комнату подарили.

— Вот, садись. — размещаю китаянку на скамейке. — Я быстро.

Покупаю ей самый дорогой из пломбиров в стаканчиках, кореновский, за сто двадцать рублей. Капец конечно, здесь у нас в Москве и цены, особенно в таких вот посещаемых местах. Себе взял эскимо, с детства его обожаю в обоих своих личностях. Тут вкусы провинциального шпанёнка и московского тихони полностью совпадали.

— Моё любимое! — одобрила мой выбор Ху. — Спасибо-спасибо!

Она с первого раза обёрткой в урну не попала, баскетболисткой точно не была, там дальность броска-то всего метра полтора. И ведь не смотри, что дочь миллионеров, не поленилась, встала, подобрала бумажку и на этот уж раз положила точно в лузу, ну, в урну, ага.

А я вот всё думаю, стоит мне выпендриться и продемонстрировать ей свою эрудицию? Я ж знаю, что на самом деле Патриаршие пруды назывались Пионерскими в честь той организации, куда меня мухинского, родись я лет на двадцать пораньше, фиг бы взяли, на трояки учился. Зато подмосковного стопудово приняли.

Потом тут церковь, нет, собор или храм вон тот построили, где этот, самый главный поп молится, вот и сменили историческое название. Перебить Ху с её рассказом о сегодняшних похождениях по бутикам и поездке в Сокольники? Открыть ей историю этого места, где мы сейчас с ней находимся? Да ладно, вдруг обидится за пионеров, они же в Китае до сих пор коммунисты, хоть и как редиска, если верить сестре, снаружи красные, а внутри белые. Прикольное сравнение.

Подругу весело слушать, с ней классно. Мне иногда правда кажется, что ей вообще пофигу о чём болтать, лишь бы рот не закрывать, но это и к лучшему. С каждым днём она говорит по-русски всё более внятно. Кстати, её охранница, которая только что отзвонилась и сообщила Ху, где удалось припарковаться — в центре Москвы с парковками не так просто — тоже тайком учит наш язык. Я-то уже узнал менталом, что пусть через пень-колоду, она начинает понимать разговоры. Сама, понятно, заговорит не скоро.

— Теперь я тебя угощу. — говорит Ху Янь. — Можно? Тебе какое?

— Ну, купи, чего уж. — я великодушен на самом деле. Раз уж девчонке так хочется, пусть порадуется. — «Лакомку», если не затруднит.

Она вернулась, взяв нам с ней одинаковое мороженое. И молодец. Эх, так мне прям хорошо стало, что на автомате чуть не обнял подругу за плечи, да вовремя дал себе подзатыльник.

Это во мне играет бывший московский задрот, ухвативший удачу за хвост и оттого потихоньку начинающий терять берега. Ничего, опыта и здравого смысла моего провинциального я, надеюсь, вполне хватит, чтобы приводить себя в адекватное состояние. Иначе быть беде, и никакие паранормальные способности не спасут.

Кстати о них, о моих эмпатии и ментале. Благодаря первой вдруг понимаю, что среди потоков внимания от проходивших мимо людей на нас с Янь идёт мощный накат не обычного любопытства или рассеянного интереса, а прям жёсткий и напряжённый пригляд. Мысленный, не зрительный. И источником его является вон тот мужичок в спортивном костюме, лет под пятьдесят, севший на третьей от нас скамейке, только по другую сторону аллеи.

" — … не сложное дело⁈ — бьётся возмущение в мыслях мужика, которые я, разумеется, решил узнать. — на словах не сложное. Да, не нужно эту узкоглазую похищать, убивать или увечить, а лишь продемонстрировать, наглядно продемонстрировать, что её и у нас в России её могут достать. Легко? Пусть босс сам посмотрит, насколько это легко. Денег-то он прилично поднял, а нам теперь исполнять. Как? Как⁈ Если эта китайская шалава бывает только там, где видеокамеры на каждом шагу. Если же их меньше, то с ней эта дылда, в которой Михалыч почувствовал машину для убийств. У Михалыча опыта в таких делах достаточно. Он зря не скажет. Завалить эту шмару наглухо и то проще, чем имитировать. Сука, глухое дело. Ладно, раз не к спеху, будем ждать момент. А что за чмо с ней сейчас? Мажорчик с загоревшей дебильной мордой…"

Сам ты чмо вонючее. Гнида. Блин, а я опять в какую-то историю, похоже, вот-вот влипну. Получается, способности мне достались не только во благо, но и с целью нажития геморроя? Не понял, это теперь до конца жизни вокруг меня такая веселуха будет? А насколько я должен ввязываться в эту русско-китайскую историю? Мне что, больше всех надо? Ну, может и не больше всех, только не предам же подругу, отойдя в сторону. Не по понятиям это.

— Алекс, — прекратив болтовню, Янь чуть подалась вперёд и всмотрелась мне в лицо. — у тебя что-то заболело? — заметила у меня гримасу боли. — В туалет хочешь? Вон там есть кабинки.

— Нет, хочу с твой Ли поговорить. По телефону. Не сам, китайского-то не знаю. Набери, пожалуйста. И переведи.