В наш с Олегом кабинет утром я пришёл первым. Не удивительно, на часах ещё только без двадцати девять. Правильно, вчера вырубился рано относительно обычного для себя времени, даже при том, что и так засыпаю до полуночи, я ж не как Арефьев-старший, Воскресный вечер с Владимиром Соловьёвым смотреть. Вот и встал сегодня в половине шестого. А что делать? Побежал на зарядку. Разминку устроил чуть дольше, рукопашку потренировал, и всё равно выехал, ещё восьми не было.

Пройдя к своему столу, небрежно бросил на него свой портфель, традиционно понизил с помощью пульта температуру на датчике кондиционера до двадцати трёх градусов и хотел было включить чайник, да там воды с гулькин нос. Пошёл набрать воду в комнату отдыха, заодно заглянул в туалет, там ближайшее зеркало. Надо бы нам с Олегом своё заиметь, не первый раз об этом думаю, да всё руки не доходят.

— Эх, ма, — говорю огорчённо.

Лучше, чем увидел у себя в ванной, моя физиономия за время поездки на работу не стала. В отличие от меня мухинского здесь я московский имею чересчур чувствительную кожу. Не как у младенца конечно, но после долгого пребывания на солнце лицо выглядит не загоревшим, а, как у гипертоника или похмельного, малинового оттенка. Тональный крем? Да ладно, чего я, баба что ли? Если кто подумает, что Платов до утра бухал, то пусть идёт в задницу.

Только включил чайник, вкатился мой друг и коллега.

— Ты сегодня рано. — удивился он, обычно честь открывать наш дверной замок принадлежала ему. — Лёш, ты чего, в ночном клубе зависал или друзья приходили?

— Привет, Олег. Отвянь, а? Не пью я вообще. Забыл? Просто последствия отдыха на природе. Сам как? Разобрались с бабушкой и её огородом?

Долго болтать у нас не получилось, я провалами в памяти не страдаю, меня ждёт начальница. Немного любопытно, как после нашего совместного отдыха начнут у меня складываться с ней отношения здесь в офисе. Умом понимаю, нужно держать дистанцию, будто ничего не было, только как забыть её прикосновения, её улыбку, её смех, её фигуру в бикини? Как-как. Как нужно.

Арефьев-младший всё также моим пристрастием к растворимому кофе не впечатлился, предпочитает чай, причём, сегодня травяной. И сахара положил себе всего один кубик. Эх, это что, подсластил что ли? Лучше бы совсем тогда ничего не клал.

— Посмотрел в пятницу, пока ты с Профилем носился, новые заявки. — рассказывает, отхлёбывая маленькими глотками травяную гадость. — Всё такая же рутина. Есть одна аппетитная в плане нормы нашей прибыли, и она долгоиграющая, но там объём запрашиваемой инвестиции скромный — два миллиарда на полтора года. Нам пердлагается там быть единственными инвесторами, без финансирования другими организациями. Звучит заманчиво. И дело долгоиграющее. Но не знаю, нужно ли связываться, когда есть более ёмкие проекты. Тем более, это глухая провинция, какой-то Мухинск Владимирской области. Хотят завод «Капролактам» модернизировать в плане перепланировки и ремонта цехов и установки нового оборудования. Есть заявка от девелоперской конторы, там на двадцать с лишним миллиардов, но не знаю, Каспарова говорила, что со строительным бизнесом лучше пока не связываться. Там перегрев, и намечается сильный спад. Расчёты, которые они представили выглядят вполне убедительно. Только это на бумаге, и если нынешнее состояние рынка не поменяется.

Он ещё продолжает говорить о других новых проектах, а у меня уже будто пробки в ушах, отключился. Мухинск! Родной ты мой город! Жди меня! Приеду к тебе во всём величии человека с огромными деньгами, пусть и не моими. А уж как наше мухинское начальство умеет встречать гостей из столицы, когда те начальство или инвесторы, мне ли не знать? Тут и жрачка с выпивкой от пуза, и охота с рыбалкой, и банька с девочками хоть каждый день, и даже концерты местных коллективов самодеятельности устроят, приурочив к моему прибытию какие-нибудь конкурсы. ОАО «Капролактам» — это ж одно из двух градообразующих предприятий. Представителя Генерального инвестора, по сути, единственного, там привечать сам мэр будет, а то и дружков своих всех позовёт — прокурора, начальника РОВД, председателя суда и прочих, они ж там все одна банда и все будут мне улыбаться. Стелиться. Ё, моё. Жаль не получится мне туда в облике Лёхи Железа приехать. То тело уж наверняка закопано где-то там га кладбище. Однако и так получится круто. Осмотрюсь, прикину, как воздать и за хорошее, и за плохое бывшим родственникам и знакомым. А может и махну на них рукой, отрежу навсегда мысли о прошлом. Не знаю, но побывать обязательно нужно. Ох, какой замечательный шанс выпал!

Уверен, наши здешние банковские служащие — они ж в некоторых вопросах дурачки — будут шарахаться от командировок в глушь, стараясь любыми способами подставить под это дело кого-нибудь из своих коллег. В данном же случае и подставлять никого не нужно. Вот он какой, Алексей Сергеевич Платов, готов нагрузить на свои плечи тяжёлую ношу поездок в дыру для оценки обоснованности выделения инвестиций, а в последствии и для регулярного контроля их реализации.

Готов ли я пойти на всё, чтобы эти мои планы сбылись? К счастью или увы, нет. Не помню, кто из родственников нашего мэра владеет Капролактамом, однако, если там засада, если там какое-нибудь жульничество, то шиш им с маком, а не инвестиции. Жаль будет, только я не крыса умышленно кидать на бабло ни холдинг, пригревший меня сироту, пусть и под нажимом государства, ни, тем более, мою Анну Николаевну, даже при условии, когда на все сто буду уверен, что не попадусь.

— Скинь мне в папку, — говорю Олегу.

— Всё? — уточняет.

— Ну, эту хрень, которая из Зажопинска не нужно, а хотя нет, скинь и ту заявку, посмотрю, может и правда возьмём в работу. — отвечаю словно с неохотой, да ещё и морщусь.

Сам не пойму, нафига я перед другом-то лишнюю тень на плетень навожу? Чушь полная. Меня нынешнего с Мухинском никто никогда связать не сможет. Тогда зачем устраиваю шпионские игры? Кто б ответил. Ну и пусть. Хуже не будет.

— Опять уезжаешь на площадку? — Олег увидел, что я складываю в портфель все документы по «Профиль-мастеру».

— Больше нет нужды, — застёгиваю стильный замочек. — Вышли на подписание. А на контроль будешь ездить ты, — сообщаю ему лестную для него инвалида новость и вижу, как неудачно он пытается скрыть своб вспыхнувшую радость. От Арефьева-младшего холдингу и так большая польза, а будет её ещё больше. Не сомневаюсь. — Я на доклад к шефу, к шефини.

— У слова шеф нет женского рода, — смеётся друг.

— Поучи ещё профессора филологии. — отмахиваюсь и, в спешке допив остававшиеся в кружке несколько глотков Якобса, выхожу из кабинета.

Ага, как же первым делом не встретить начальника отдела кредитов Сергея Ивановича Грушко? Ну, и чего мы уставились на меня? Первый раз видим? А чего губы кривым так презрительно? " — … кого ещё себе могла найти в советники Каспарова, как не алкаша? — думает он. — Только сука ведь как-то догадался об афере ипаната Горячкина. Тварь. До меня точно не докопаются, а и докопаются, будет слово Сашки против моего. Хотя, как его безопасники Профиль-мастера в Эмиратах достанут?…". Урод, блин. Сам ты алкаш. Гнида вонючая.

— Здравствуй, Платов, — всё ж счёл нужным он меня поприветствовать.

— Доброе утро, Грушко, — отвечаю зеркально.

В его глазах будто молнией сверкнула злоба. Эмпатия сама включилась на определение сильного чувства неприязни, близкого к ненависти, исходящего волной от Алкиного кузена. Ты чего хотел, придурок? Поздоровался бы нормально, я б также уважительно ответил. Или иди на хрен, хоть все зубы себе от злости сточи, мне по барабану. Тем более, опоздал на работу, пусть и на одну минуту всего. Я ему это нарочно продемонстрировал, посмотрев на часы. Вот теперь реально жаль, что у меня не Ролекс. Было б круто. Впрочем, ему не привыкать приходить впритык, дескать, начальство не опаздывает, начальство задерживается. Знаю ещё со вторника, умышленно так делает, в мыслях у него прочитал. Повышает свою самооценку, получившую болезненный удар, когда моя Анечка его обошла на повороте.

— Сергей Иванович! — услышал за спиной голос тётки из его отдела. — Я вам вчера вечером положила на стол полный список должников и просрочек!

— Вчера? — оскалился Грушко, обогнув меня и направившись к своим пенатам.

— Ой, в пятницу. Я оговорилась, я оговорилась, — залебезила женщина.

Она у нас сильно предпенсионного возраста, боится, что в свете появления множества новых и молодых сотрудников её тупо сократят, и сейчас гнётся перед всеми. Передо мной в том числе. В четверг — или это было ещё в среду? — когда я зашёл в чайную за салфетками, у нас с Олегом тогда закончились, почти пенсионерка поспешила мне угодить, подать нужное, да зацепила рукой стаканчик кофе, который Марк Розов поставил на самый край стола, и чуть не облила меня коричневой жидкостью, ага, мой дорогой, крутой костюм. Убил бы, но обошлось. В итоге салфетки я извлёк из пенала сам, а старая растяпа потом в коридоре выносила мне мозг своими извинениями. Кстати, зря переживает за увольнение. Каспарова, ознакомившись с материалами, которые та готовила, занесла её в ряды полезных сотрудников. Повышения тётке конечно же не грозит, а вот на премии для достойных сотрудников Анна наша свет Николаевна никогда жадной не была. Как впрочем и на обнуление провинившимся.

В приёмной директора департамента оказываюсь далеко не первым. Помимо Олечки, наводящей марафет на лице — ага, не дома же этим заниматься — здесь уже четверо начальников групп с папками и, понятно, Сергей Корж, который каждое утро повадился бегать к Анне Николаевне с доносами на всех подряд. Та над ним потешается в мыслях, не гонит и всё ждёт, когда же я начну его к ней ревновать, не только и не столько как мужчина, а в качестве советника, опасаясь за своё место ближайшего помощника.

Сергуня внешне обрадовался моему появлению, будто отца родного узрел " — … где он, интересно, вчера напился? Не с Анной ли? — и этот козёл в том же направлении подумал, что и Грушко. Придурки, да пройдёт у меня малиновый отлив к обеду, пройдёт. — Ничего, гуляй пока, скоро она со мной будет отдыхать…". У тебя деньги-то есть? Такие бабы как Каспарова в целое состояние ухажёрам обходятся. Это я исключительный случай — умница и сирота. Блин, после его эпопеи с котиком, а Корж мелкого реально поставил на ноги и теперь в паре с сестрой воспитывает, кормит, поит и всё ещё лечит, не могу на него злиться и всё. Хоть ты тресни.

— Доброе всем, — киваю на две стороны.

Мне все вежливо ответили, а Ветренко с Коржом одновременно, видимо, хотели мне ещё что-то сказать, но тут открылась дверь директора, и мы услышали голос госпожи Решетовой:

— Я в кадры, распишусь за приказ и пойду осваивать новое кресло, — коротко рассмеялась. — Теперь не мне за тобой по пути заходить, а тебе за мной. — тут она обернулась, увидела меня, и на её лице появилось такой радостное выражение, что я подумал, сейчас мне на шею бросится. Но нет, мы ж в офисе. Просто протянула руку. — Алексей, приве-ет! Вот это ты загорел! — Алла пока единственная сегодня, кто правильно оценил мой вид. — Рада видеть. У меня для тебя пара интересных новостей есть. Заскочишь, как будет время? Я тебе свой новый кабинет покажу. Зайдёшь? Всё, буду ждать.

Высокая, в аппетитно обтягивающей попу чёрной юбке, в белой блузке, которую распирает грудь четвёртого размера, на высоких каблуках, она выглядит моделью. И не скажешь, что сейчас должна бы по идее, если б не я, в морге лежать посиневшей.

Раздался грохот попадавших на пол сотрудников. Нет, это эмпатия меня ввела в заблуждение, хе-хе, упали все мысленно, эмоционально. Глаза мне показали, что все остались стоять, Олечка сидеть, а Анна Николаевна, слышавшая наш короткий разговор с Решетовой, позвала:

— Алексей Сергеевич, заходи!

Ошалевшим от отношения ко мне племянницы совладельца холдинга Инвест-гамма показываю, разведя руками, типа с директором не поспоришь, сами поди слышали, зовёт, так что, пришёл сюда после вас, а зайду впереди. Ничего, друзья, привыкнете. Ч его это у тебя, Коржик, улыбочка кривоватой стала, а?

— Здравствуйте, Анна Николаевна, — говорю намеренно громко, чтобы вся приёмная слышала, а закрыв плотно обе двери, добавил уже по простому, как мы с Анюткой и договаривались: — Привет, Ань.

Она как всегда выглядит отпад. В отличие от подруги, госпожа Каспарова юбкой и рубашкой не ограничилась, на ней ещё и пиджак.

— Заходи, Алекс, — сказала не поздоровавшись, и тут же улыбка у неё сменилась удивлением. — Ничего себе. Это ты так вчера обгорел? Такое чувство, что тебя сейчас инсульт хватит. Садись давай. А что ж ты не намазал-то накануне ничем, раз у тебя такая реакция на загар? Есть же крема специальные.

— Я ж мужчина, а не женщина, мазаться кремами, — отвечаю, занимая традиционное место с края стола.

— Дурак ты, Платов, а не мужчина, — морщится досадливо. — У моей университетской приятельницы такая же ерунда с кожей. Так она проблем не ведает. Надо просто иногда голову включать и всё. Скину тебе вечером наименования. Там на все случаи есть.

— Да у меня к обеду пройдёт всё. — уверяю. Вот ещё, не буду я мазаться.

— Ну, как знаешь. Наименования я тебе всё равно пришлю. А вообще, нормально себя чувствуешь? У меня мышцы побаливают, — пожаловалась. — Напрыгалась вчера, а разминки перед этим толком не провела. Вон, Алке хоть бы хны.

— Смотрю, она в отличном настроении, — соглашаюсь. — Неужели от постоянной охраны ей всё-таки удалось отбиться?

— Смеёшься что ли? — хмыкает Анна. — Теперь не меньше года при всех её выездах за пределы Москвы будет хвост за собой таскать. Настроение у неё хорошее, потому что Иван в кои-то веки согласился проводить её до дома и попить там кофе с ней. Обычно он готов был встречаться как тот кот лишь на своей территории или, в крайнем случае, на нейтральной. А тут прям аномалия случилась. Да понятно, волнуется он за неё после вчерашнего. Кстати, Лёш, её родня, и мои тоже в курсе, как ты помог. Дмитрий Витальевич, — это она, как понимаю, про отца Аллы. — вчера поздно вечером звонил, просил моего совета, чем им можно тебя вознаградить. Сказала не знаю — уговорил выяснить у тебя. Деньги, сразу говорю, это пошло. Тебя и так не забудем при вознаграждении за работу, а вот насчёт чего-то другого подумай. Не тороплю, скажешь после обеда.

Деньги пошло? Ну, для кого как. Для них, богатеев, может и так, а я б лучше деньгами взял, чем какой-нибудь фигнёй, пусть и дорогой. Но только не за спасение жизни человеку. Тут мне ни денег, ни подарков не нужно, к тому же, премию теперь точно не обрежут. Скажу, что не надо ничего. Пусть Решетовы лучше будут мне должны.

— Мне не нужно ничего, — даю свой ответ сразу. — Более того, обижусь, если чем-то отдарятся. Мы ж там в Ударнике собрались как друзья, а разве за дружбу берут что-то взамен кроме такой же дружбы?

Капец, какой я мудрый стал. Раньше и в голову бы не пришло так просто изменить свой статус в глазах Решетовых с обслуги на друга. А теперь само собой вырвалось. Только ответив, сообразил, насколько я правильно сделал. Вижу это по эмоциям Анны. Она же задумчиво так смотрит на меня, затем кивает своим мыслям. Блин, надо было бы их подслушать, да ладно. После выходных, мне прям в лом лишний раз использовать ментал, активирую его лишь по необходимости и на недоброжелателях, вроде Грушко или Коржа.

— Честно говоря, от тебя не ожидала, — произносит, даже не представляя, каково мне было отказаться от денег, жаба уже начала душить смертельной хваткой, объясняя, что лучше синица в руке, чем журавль в небе, что нужно было прямо сейчас хватать то, что дадут. Не знаю, усну ли этой ночью, хотя умом-то понимаю, всё сделал верно. — но я твоё мнение передам. Ты молодчага, Алекс. Фух, давай теперь к делам перейдём. Сначала о Феоктистове.

— О ком? — первый раз такую фамилию слышу.

— О том Викторе Петровиче, водителе из нашего автопарка, о котором ты мне все уши в поездке прожужжал, — клевещет, один раз только с ней и поговорили, а, нет, на обратном пути упомянули. — На паркинге встретила начальника гаража, он сегодня приказ о прикреплении подготовит. Попробуем решить ещё с авто поновее. Теперь показывай, что принёс и прислал.

Пришлось отрывать задницу от стула и идти с портфелем к обожаемой благодетельнице, которая стопудово нарежет мне щедрый бонус. Извлекаю бумажный вариант всех документов, жду, пока она откроет у себя на компе их электронный вид. Разделила экран, в левой его части — перечень необходимого, в правой — то, что мы с Олегом окончательно подготовили. Начальница большинство документов уже проверяла, так что, просто ставила в перечне галочки напротив их наименований, даже не открывая. А вот по остальным пришлось давать пояснения. Ничего не забыли, всё просмотрели, и Анюта откинулась в кресле с полу-улыбкой.

— Всё верно? — уточняю.

— Вернее не бывает, — соглашается. — Отправлю ещё юристам…

— Они смотрели…

— Пусть ещё раз посмотрят и, главное, дадут письменное официальное заключение. Это ж моя, наша первая программа, Лёша. Не хочется облажаться. Ладно, иди. Спасибо. Арефьеву тоже передай от меня благодарность.

Ни спасибо, ни благодарность, как говорил Петрович, в стакане не булькают, однако вслух такую ересь не произнесу — уверен, госпожа Каспарова наполнит их материальным содержанием. А так-то, доброе слово и коню приятно.

Когда вышел в приёмную, меня расширенными глазами и шевелением губ попросила подойти Олечка. Подошёл и услышал высказанное шёпотом предложение поделиться со мной таблеткой от давления или растворимым аспирином. Не послал её нафиг только потому, что Ветренко хотела мне искренне помочь.

В коридоре налетели друг на друга с Андреем Кононовым, экономистом из отдела Грушко, весельчаком с лицом людоеда. Я его пробил и эмпатией, и менталом на прошлой неделе — нормальный мужик, несмотря на свой вид.

— Сергеич! Что, так сильно отодрала? — посочувствовал.

— Слабее, чем тебя вскоре, — скрываю злость. — Иди-иди. Она сегодня в ударе.

Нет, нафиг. Анна права, нужно пользоваться мазями, пусть их, я знаю, эти не втирают, а наносят тонким слоем. Разница? Да буду рожей на пляже блестеть. А всё-таки это лучше, чем вот так вот на работе с малиновой мордой выслушивать всякие глупости. Раньше я московский, во-первых, редко выезжал на отдых на природе, а, во-вторых, почаще скрывался в тени. А тут дорвался до красивого зрелища в виде прыгающих обалденных девушек и седле на скамейке под солнцем почти по полдня. Ну и владельцы «Ударника» козлы. Трудно что ли поставить навесы над местами для зрителей?

— Всё? Отбились от Профиля? — встречает меня вопросом Олег.

— Ещё как, — прохожу к креслу, ставлю портфель вниз, а айфон кладу на стол, чтобы, если что, не лазить в карман, протискивая ладонь между собой и ручкой кресла. Кстати, звук я больше не выключаю, даже если при директоре департамента во время совещания играет, она спокойно ждёт, когда я сброшу, хотя других может и выгнать из кабинета. — Собирай вещи, мы уволены. Ну чего ты смеёшься? Не веришь? И правильно. Тебе отдельная благодарность.

— Да ладно, — вдруг смутился, прекратив смешки Арефьев-младший. — Мне-то за что. Всё ты ведь сделал, Алекс. Я только подай-принеси.

— Не говори глупостей, — возмущаюсь искренне. — ты ровно половину работы вытянул. Я считал. Так, всё не будем препираться. Сбросил мне? — смотрю на монитор. — А вижу.

— Я там тебе в порядке заявленных сумм расставил. А планируемые прибыли в другую таблицу занёс, где разбито по годам. Так наглядней.

— Угу, — скупо киваю, сразу же выводя на обзор пакет от Капролактама. — Попытаюсь разобраться.

— Да уж постарайся, — опять смеётся. — Лёш, может тебе кофе?

— А, давай, — легко соглашаюсь.

С чашечкой ароматного Якобса и думается лучше. До обеда просмотрел всё представленной земляками очень и очень внимательно. Блин, не нарадуюсь. Понятно, ещё нужно будет встречаться с руководством завода и здесь в Москве, и ехать смотреть на место, что там и как планируют делать, и сумма инвестиций не очень большая, однако уже есть с чем идти к директору департамента и докладывать о необходимости реализации этого проекта. Есть ещё и момент, связанный с личными знаниями меня мухинского. В родном городе начальство чувствует себя настоящими царьками. Творят, что хотят, это плохо, зато цари же у себя не воруют? Или воруют? Да даже если и так, то на что я сдался весь такой красивый и с паранормальными способностями? Короче, формирую отдельную папку и скидываю Олегу на его серверный адрес. Пусть берёт в работу. Сам же, хотел заняться всё-таки девелоперами, да до обеда меньше получаса, а тут ещё и Ху Янь написала:

" — Алекс, привет. Что сегодня поле работы делать планируешь? Давай погуляем на патриарших? Мы с Ли тебя потом домой отвезём." Три умоляющих смайлика.

Планировал сегодня отдыхать. В выходные так наотдыхался, что нужно в себя приходить. И мозгам дать спокойствия, и погладить кое-чего по мелочам, и полку в ванной укрепить, а то у меня прошлого, рукозадого, там всё на соплях. Утром сегодня чуть не уронил бритвенные принадлежности. Но, блин, я Насте обещал, да и без того не хочу Ху обижать отказом. А она умеет подольститься. Не зря ж у неё глаза точь-в-точь как у лисы. Хитрая.

" — Привет, Ху. Я не против. Только недолго."

" — Конечно! Как скажешь! Ура! Мы ломим, гнутся шведы!"

Чудная. При чём тут скандинавы? Мы уж сто лет с ними в хоккей не играем. Как устроили раздрай в спорте, так и накрылись все матчи между нами медным тазом. Впрочем, я хоккей редко смотрел. Некогда.

Раз уж достал свой айфон, то сразу написал сообщение Тамаре, чтобы просто напомнить о себе. Может пригласит как-нибудь. Договоримся о дне встречи. Затем ответил сестрёнке. Та меня утром просветила, что самая хорошая в Москве адвокатская фирма по уголовным делам, которая взялась по электронной доверенности представлять интересы госпожи Платовой в ходе следствия и в суде, уже прислала ей первый отчёт.

Как Настя и просила, Машу выводят из-под главного удара, навешивая всех собак на Григория. Чувствую, парню сесть придётся на максимально возможный для его дела срок. А там отягчающее обстоятельство — кража совершена группой лиц по предварительному сговору. Зато домработнице обещают условный срок.

Я бы конечно на месте сестрёнки прощать Машку не стал. Всё-таки это подло так поступать с той, кто тебя, можно сказать, с руки кормила, помогла импортное лекарство для матери достать, какое из-за санкций пропало в наших аптеках. И так отплатить за доброту. Ну да не моё дело. Я ж не знаю, может Анастасия свет Сергеевна тоже Машке чем-то обязана? Так что, набрал эсэмэску только о своих делах, разумеется, без всяких криминальных подробностей. Просто рассказал, как провёл выходные в «Ударнике», пусть там на своём китайском душном курорте единокровному брату Лёшке позавидует.

В столовой для начальства, куда давно стал ходить без стеснения, сегодня заказал комплексный обед. Так получается вдвое дешевле, а наешься от пуза. Расплатился наличкой, и так на АЗС пришлось с карты тратить. Пока ел с огромным удовольствием опять наблюдал за Маринкой Лягиной, четвёртый раз в её новом статусе старшей официантки. Эмпатию использовал, само собой, но и не поленился мысли почитать. Всё у одноклассницы не просто хорошо, а по Маринкиным понятиям очень хорошо. Директор ей улыбается и совсем перестал говорить плохие слова и делать мутные намёки насчёт совместных удовольствий. Он пока судорожно выискивает причины столь высокой протекции у Лягиной, как сам Чварков.

Моя одноклассница уверена, что знает причину, и очень благодарна госпоже Каспаровой. О моём участии даже не догадывается. Как ни странно, именно этот момент доставляет мне вдвое большее удовольствие. Оказывается, сделать доброе дело анонимно — это так здорово.

Видимо, я слишком пристально на неё смотрел. Дававшая указания другой официантке Марина мой взгляд почувствовала, тепло улыбнулась и подошла ко мне.

— Вам всё понравилось, Алексей? — спросила.

— Да, всё хорошо, кроме того, что кое с кем из персонала мы договаривались быть на ты, а он эту договорённость игнорирует. — шучу.

Ну, посмеялись немного, и я отправился к лифтам, чтобы вернуться в свой офис, но по дороге принял звонок от начальницы. Анна Николаевна напомнила мне о приглашении госпожи Решетовой, сказала, что разрешает мне задержаться в приходе с обеда, и чтобы я шёл к новому директору Консалтинг-плюса.

Где такой консалтинг-мансалтинг? Анна не пояснила, а я, слоупок, спросить забыл. Да и пофигу. У нас на лифтовых площадках есть огромные табло, с указанием, где какой офис находится. О, вижу. Одиннадцатый этаж? Фи, как низко. И там, смотрю, четыре фирмы холдинга. Что ж, так уж и быть, снизойду. Ох, какой я стал ироничный. Ха-ха.

Когда прибыл в приёмную Аллы Дмитриевны, время без четверти два, ещё пятнадцать минут до окончания обеденного перерыва, в приёмной никого, а двойная дверь в кабинет директора открыта нараспашку, вовне и внутрь.

— Разрешите, Алла Дмитриевна? — постучал по косяку и переступаю порог. — Вызывали? — никого не вижу, только сразу же учуял запах табака, смешанного с фруктовым ароматом.

— Алексей, — зовёт хозяйка кабинета, откуда-то справа, от стены противоположной закрытому жалюзи панорамному окну. — Иди сюда, не стой на пороге.

Лишь сделав шаг внутрь кабинета, увидел закрытое дверью пространство. На широком диване чёрной кожи с краю сидела госпожа Решетова, заложив ногу на ногу. В руке у неё дымила сигарета, а на столике рядом стояли пепельница, открытая бутылка нарзана, два стакана — один наполовину наполненный, какая-то квадратная коробочка, айфон со стразами, пачка сигарет и зажигалка, само собой, Зиппо, золотая.

— Вот, пришёл, — чуть развёл руки в стороны и улыбнулся.

— И молодец, — похвалила, показывая на диван. — Только наедине — Алла. Договорились? Эй, я не кусаюсь, — сказала, заметив, что я нацелился на противоположный конец дивана. — Садись ближе, я тут тебе кино к просмотру приготовила. Но сначала о другом. — она немного помолчала, сделав затяжку, выпустив дым и проследив, как отличная вентиляция мгновенно вытянула его в себя. — Анна мне сказала, что ты отказался от любого вознаграждения, и, знаешь, я тебя понимаю. У меня Ваня такой же. Уж сколько раз ему благодарные за спасения люди чего только не предлагали, а он всё время отказывается. Такой он у меня человек вот. Только, Лёш, ради меня, правда. Прости, ноя так не могу, честно. Извини, но если откажешься, обижусь всерьёз и надолго, не посмотрю, что ты мой спаситель, — говорит с полу-улыбкой, но моя эмпатия подсказывает, что она сейчас искренняя, и реально может обидеться в случае моего отказа от чего-то. — Не бойся, не дура. Понимаю, что с действительно дорогими вещами тебе в общественном транспорте ездить будет не очень спокойно. Однако вот это тебе не причинит дискомфорта. Пожалуйста, Алексей, прими от меня в знак признательности. И не думай, что я этой вещицей откупилась от тебя и того, что ты сделал для меня. Нет, это подарок на память, — берёт со стола и протягивает коробочку, в которой через прозрачную крышку вижу часы Ролекс! Блин, только сегодня утром подумывал их приобрести. Эти не из драгоценного металла, но явно не копеечные. Нужно в интернете посмотреть, сколько такие стоят. Тысяч пятьдесят наверное, не меньше. Рублей, разумеется, не евро или долларов.

Под её настороженным выжидательным взглядом принимаю подарок и киваю.

— Спасибо, Алла. Всё равно наверное это дорого.

— Не дороже моей жизни, — смеётся с облегчением, обрадовавшись, что я не стал ломаться. — А теперь хочешь посмотреть интересное видео?

Я менталом быстро узнал, что она мне хочет показать.

— Если это съёмка допроса Риты Фоминой, то можно я не буду смотреть? Не люблю видеть унижение женщин, пусть и преступниц.

Решетова хмыкнула и убрала от меня телефон, вернув его на столик.

— Минералку будешь? — предложила.