Компания явно собралась купаться. Девушки, что называется, налегке, в летних сарафанах, почти прозрачных, во всяком случае, я вижу очертания бикини. В руках ничего не держат, и даже колец на пальцах не наблюдаю. Ну, да, понятно, сколько уж было случаев, когда даже с трудом надеваемые украшения в воде слетали только так, и ныряй потом, не ныряй, всё, капец, хрен уже найдёшь. Парни же несут пакеты, в которых видны полотенца и бутылки с водой. Правильно, не подруг же грузить как осликов.

— А это мой друг, — представила меня Анна, когда завершила свои чмоки-чмоки со всеми пятерыми. — Зовут Алексей. У нас с ним серьёзные отношения, но не такие, чтобы завтра приглашать вас всех на нашу свадьбу.

Раздавшийся после её последней фразы смех весёлый и дружеский, и не скажешь, что в этом уютном месте вскоре намечается смертоубийство. Может я не так что-то понял в мыслях второй девицы? Бывает же, что и сам в чей-нибудь адрес в сердцах брякну, дескать, прибью, зарою урода, голову оторву твари и тому подобное, в реальности же не собираясь ничего этого делать. Да нет, тут серьёзно. Моя эмпатия при таких резко агрессивных эмоциях начинает активничать без осознанного желания её применять, и сейчас как раз такой случай. От этой миловидной, симпатичной барышни со светлыми кудрями до плеч просто фонит злобой.

— Алла, — протянула руку госпожа Решетова. — Рада познакомиться, Алексей.

Её глаза улыбаются, чувствую насмешливость и симпатию. Делает вид, что мы незнакомы, хотя сто раз уж видела. Пусть когда-то и в самом деле не замечала Платова, одну из офисных букашек под ногами, то последние полторы недели я, можно сказать, частенько в центре её внимания оказываюсь. Да и Анна обо мне с подругой уже много раз говорила, знаю достоверно.

— Можно просто Лёша или Алекс, — пожимаю в ответ протянутую Аллой Дмитриевной ладонь. Это ведь и в самом деле сейчас со мной происходит? Ну, не сплю же.

— Иван, — представляется русый крепкий парень. Ростом с меня, но в плечах пошире, в талии поуже, не качок, но майка позволяет видеть сильные руки, и рукопожатие крепкое, по настоящему мужское. — Рад знакомству.

Называюсь и ему. Это тот самый офицер МЧС, друг Аллы. Он, походу, тоже про меня в курсе. От Ивана веет интересом, и я ему явно понравился на первый взгляд, как и он мне. Чувствую сильный волевой характер под стать лицу — ему бы не служить в МЧС, а исполнять роли спасателей в блокбастерах, прям офигенный типаж — и надёжность. Аня права, её подруге с парнем сильно повезло.

— Олег.

Второй парень — брюнет. Стрижка явно не из дешёвых, с просвечивающимися полосами на висках, будто граблями провели. Ишь ты, модник какой. Ему лет тридцать пять. От него исходит не сильно агрессивная и всё ж ощущаемая зависть в мой адрес. Да ладно, чего, я начинаю к такому привыкать. Нет, можно сказать, уже привык. И это, мужики, вы ещё Томы не видели.

— Марат, — протягивает руку рыжеволосый.

У этого, как и у Ивана, причёска короче даже моей. Думаю, оба стригутся вовсе наголо, просто сейчас у них волосы немного отрасли. Все трое тоже, как и я, в шортах, а у Гапоненко они так и вовсе точь-в-точь, что и на мне. Марату примерно столько же лет, сколько и Ивану, он испытывает ко мне лишь лёгкий интерес, не более того.

— Рита, — наконец знакомится со мной и та странная личность.

Внешне по ней не скажешь, что замыслила недоброе. Лицемерка высшего левела. Рукопожатие уверенное, но вот ладошка-то немного потная.

— Бросайте вещи и приходите на пляж, — говорит Алла. — Искупаемся, а потом поиграем. Марат обещает порвать нас, как Тузик грелку.

— Он и в прошлый раз обещал, да что толку? — пренебрежительно отмахивается Анна.

— Тогда вам повезло, Наталья ногу потянула, — смеётся рыжеволосый. — Сегодня она горит жаждой реванша. Вам конец, Каспарова. Готовься.

— Ой, сейчас описаюсь от страха, — изображает испуг подруга, а я реально в шоке, что она так может выражаться. Блин, да у нас в Мухинске девчонки так бы постеснялись сказать. У Ху Янь что ли научилась говорить о таких вещах обыденно? Они ж и общались-то всего ничего — при мне несколько часов, да в «Трёх семёрках» пару-тройку. Хм, судя по реакции компании, тут все свои, и можно трепаться, как тебе хочется. — Мы попозже подойдём, — откладывает она время моего водного позора. Хотя, может и не опозорюсь, придумаю что-нибудь. — Мы ещё не ели толком ничего. Сначала в ресторан, потом уж на пляж.

Не устаю поражаться мудрости начальницы. Всё-таки образование, воспитание дают о себе знать. Другая на её месте дурочка восторженно побежала бы скорей за друзьями, а Анна Николаевна нет, правильно рассуждает. Так что, расстаёмся с компанией, пообещав присоединиться к ней минут через сорок.

Стиль советский ампир — ну, хоть теперь буду знать, как называется то, где я прожил долгих восемь лет — не подразумевает автоматического открывания дверей. У меня появилась возможность распахнуть створку перед подругой, показать себя настоящим кавалером. Зато внутри, в сравнительно небольшом холле, сделали перепланировку в современном антураже. По центру автономный фонтанчик в виде ручьёв, сбегающих по камням в озерко, справа длинный-предлинный угловой диван из коричневой кожи с вытянутым журнальным столиком перед ним, прямо — широкая лестница на верхний этаж, по сторонам проходы, а слева стойка, к которой мы подошли, и где нас встретил молодой невысокий парнишка в белой рубашке и с именем Михаил на бейджике.

— Вы бронировали или желаете сейчас заказать? — с улыбкой спросил он, вставая. — К сожалению, сейчас…

— У нас бронь, — не дала ему договорить моя красавица. — Каспарова, Платов. Два одноместных номера. Со вчерашнего дня до послезавтра. Я звонила администратору, предупредила, что приедем позже.

Опупеть, блин, а? Она говорила, здесь у нас всё включено. Могли бы вчера поужинать на дармовщинку, сегодня позавтракать, и, получается, послезавтра тоже в пролёте, нам на работу ведь нужно, а сразу отсюда в такгм пляжном виде не поедешь. Не, так-то прикольно было бы явиться в шортах в офис. Правда, боюсь, охрана сразу же в дурку начнёт названивать. Надеюсь, завтра перед отъездом хотя б поужинаем.

— Да, так и есть, — паренёк посмотрел в монитор, согнувшись. — Алексей Сергеевич? Анна Николаевна? Можно ваши паспорта? — мы их и без его слов уже положили на стойку. — Так, добро пожаловать, — вернул он нам паспорта после сверки. — ваши номера двадцать четыре и двадцать пять «… могли бы и в одном поселиться, они так-то двухместные. Видно же сразу, что потрахаться сюда приехали…», — думает этот пошляк. Наверняка студент на летней подработке. — Как подниметесь, налево. На этаже горничная, если что, спросите. У вас всё включено, завтрак у нас с семи до десяти, обед с двенадцати до трёх, ужин с шести до девяти. Бар оплачивается отдельно самими постояльцами, — зажали всё-таки выпивку козлы. — Вам помочь вещи донести?

— Справимся, — отказывается Анна Николаевна, вещи которой несу я.

Поднялись, легко нашли свои номера, расположенные напротив, договорились встретиться через пять минут. Анна сказала, что лучше плавки надеть сразу и взять с собой полотенце, мы из ресторана сразу же направимся к озеру. Так и сделал, но вначале оценил номер. Ну, что скажу, правда, не пятизвёздочный отель, в которых мне побывать не довелось, зато по телеку видел. Ремонт, мебель, всё на уровне, кондиционер, холодильник с напитками, чайник, однако всё равно веет чем-то родным, словно у нас в детдоме модернизацию провели.

Я управился раньше подруги и пришлось немного подождать её в коридоре.

— Пошли что ли в столовую, — сказала она, закрывая номер. — которую по ошибке почему-то называют рестораном. — она взяла меня под руку.

— Тебе здесь поди позорно находиться, — решаю я подколоть, поведя свою даму к лестнице. — жутко некомфортно.

— Пф, Лёша, — фыркнула. — А-ха-ха, смешно пошутил. Да я, между прочим, и в палатках ночевала, иногда даже не ночевала, а мёрзла так, что зубы стучали от холода. Лежали с Алкой в обнимку, прижавшись друг другу как те, чьё движение запрещено в России. У нас же любят всё запрещать. Ну, да, никто ж не видел. Не осудят. А мы согрелись.

— Не нравится, когда запрещают? — мы начинаем спускаться по ступеням.

— Я? — удивляется. — Да мне всё равно. Я ж у тебя взрослая девочка, Алекс. И всё понимаю. Как говорит мой дедуля, бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться.

— При чём здесь желания? — не понял её посыла.

— При всём. — жмёт она плечами. — Ты знаешь хоть одну группу нашего населения, которая не требовала бы чего-нибудь запретить? Вот и я не знаю. Одним не нравится, что рыбы становится меньше, и они, как мой папа, требуют расстреливать тех, кто ловит стерлядь во время нереста, другие требуют не разрешать, чтобы человек, который выпил всего-то фужер шампанского не имел права садиться за руль, третьи в бешенстве, что девчонки выкладывают ролики, как задирали ноги перед иконами и засовывали себе между этих ног потом куриные тушки, четвёртые не хотят, чтобы их дети даже в анимэ смотрели, как человеко-кабан сношает кошко-девочку, пятым не нравится, когда их фильмы, игры или книги пиратят, ну про трагедию в Крокус-Сити и вспоминать не хочется. И всем нужно, чтобы государство что-то запретило. А когда наши депутаты отрывают свои насиженные задницы и, выполняя эти требования, начинают принимать соответствующие законы, а контролирующие органы, все эти Рыбнадзоры, РКН, ГАИ и прочие, требовать их исполнения, ка поднимется хай. Типа, да что ж вы, ироды проклятые, делаете-то? В общем, злиться на запреты — это детский сад. Сами их выпросили. Дверь-то, может, откроешь, или мне самой? — спросила.

Блин, мы уже подошли к столовой, по ошибке фортуны, если верить подруге, называемой рестораном. А я-то и не заметил. Заслушался.

— Ань, тебе бы с трибуны выступать, — говорю искренне, открывая дверь. — Честное слово. Ты как Путин, не хуже.

— Веди меня вон к тому столу, Медведев, — смеётся. — У окна который. Дальний от нас.

Здесь почти три десятка столов, из которых занято всего шесть. Народ наверное уже давно пообедал в основном и сейчас на пляже. Это мы с начальницей задержались. Ага, так задержались, что её деньги за вчерашний ужин и сегодняшний завтрак уже на ветер вылетели. А зря она этот ресторан столовкой обозвала. Как по мне, тут весьма неплохо. Не Милан конечно, но чисто, а, главное, не к раздаче топать и поднос себе заставлять жрачкой. Официанты принесут. Они, как и тот чел за стойкой, и горничная на этаже, все молодые, парни и девчонки лет восемнадцати-двадцати. Если постарше, то не намного. Студенты, стопудово. Правда, у столов не диваны или кресла, а стулья, причём жёсткие. И ладно.

В последний момент сообразил сиденье отодвинуть для подруги. Вот бы опозорился кавалер. Тем более, уже было перед кем, белобрысая девчонка с мышиным хвостиком вместо причёски, чему-то радующаяся, оказалась у стола почти одновременно с нами, положив перед Анной и мною меню.

О, вот теперь я понимаю, что дело не только в стульях. Ассортимент блюд здесь, скажем так, не на высоте. Нет, ну а чего, раз на дармовщинку-то? Лично мне всё суперски. Похавать можно от души, а вот Анечке, понятно, отстой полный. Но ничего, заказала себе салат «Летний», жульен из лисичек, скумбрию с картофельным пюре и зелёным горошком на гарнир — капец, и охота ей с рыбьими костями колупаться? — бутылку минералки. Хотела сок, но свежевыжатого нет, а такой нормальный мою принцессу почему-то не устроил. Ага, привыкла она в палатке ночевать и сырую воду из реки пить, рассказывай мне. Я же взял, что попроще и посытней — оливье, сельдь под шубой, мимозу, борщ со сметаной, узбекский лаваш, бифштекс с яйцом, а на гарнир рис. Попить — апельсиновый сок и капучино. На десерт — кусок торта «Прага».

— Выпечка у нас из бара, — радостно сообщила девчонка. — Её нужно оплачивать.

— Заплачу, — говорю торопливо, пока Анна не влезла с предложением, что она рассчитается. Хотела ведь, да вовремя я использовал свой ментал. — Только вначале сок, а кофе потом уж. — уточняю заказ. Когда официантка убежала, говорю Анне Николаевне: — Как-то ты скромно пообедать решила.

— Ты бы тоже сильно пузо не набивал, — отвечает. — Как ты со мной соревноваться в плавании будешь? Вызываю тебя на бой, Алексей.

— Я сразу сдаюсь, — придётся признаваться, чего уж. — Нет-нет, это не потому, что хочу начальству угодить, — опять я успел заметить мелькнувшую у неё мысль. — Просто плавать совсем не умею.

Ну, чего ты смотришь так удивлённо? Что такого услышала-то?

— Скажи, ты сейчас пошутил ведь? — прищурилась. — Лёш, когда шутишь, улыбайся, пожалуйста. А то ты у меня такой загадочный, что не пойму, когда говоришь серьёзно, а когда нет.

— Куда уж серьёзней, Ань. Извини, но у нас в детдоме бассейна не было. К воде старались не подпускать. Кому охота лишнее на себя за в общем-то чужих детей брать?

— Прости, не сообразила, — повинилась госпожа Каспарова. — О, придумала! А давай баш на баш. Я тебя буду учить плаванию, а ты этому своему, профайлингу? — протягивает ладонь. — Договорились?

Ух, какой она мне пас сейчас, сама того не подозревая, выдала. Я тут как раз придумываю, как мне насчёт опасности, нависшей над её подругой, предупредить. Там правда проблема, что в реальности-то мне о профайлинге известно только то, что в интернете пишут. И как при таких-то знаниях кого-то учить? Но это ладно. Как-нибудь выкручусь. Как говорил наш комбат, задачи нужно выполнять по мере их поступления. Сначала нужно вывести на чистую воду планирующую убийство, а уж затем как-то выкручусь. Надо будет ещё раз почитать, освежить, так сказать, в памяти всю эту дребедень.

— Договорились, — жму её ладонь очень аккуратно, хотя она тоже, смотрю, колечки-то все сняла. — Научу и с удовольствием поучусь. Только как раз по поводу освоенной мною науки есть тревожное её подтверждение. В вашей компании, в нашей компании намечается большая беда. Жертвой может стать твоя подруга. Да, Алла Дмитриевна. — тут мне пришлось замолчать, официантка принесла сок с минералкой и все четыре салата — один Ане, три других мне. Когда ушла, продолжил: — Рита, она кто вообще такая?

Начальница некоторое время смотрит на меня, затем придвигает к себе салат Летний и достаёт из коробки две вилки, одну из которых кладёт передо мной.

— Лёш, ещё совсем недавно я над твоей наукой посмеивалась, но после тех двух точных попаданий смеяться не хочется, — ага, это ты ещё не знаешь, что я и сестрёнку дважды обезопасил, от Толика-альфонса и от Машки-воровки. — И теперь ты точно прав. Я и без профайлинга понимаю, что тебя насторожило. Просто в теме. Ты же про Ритулю? — мы приступили к еде. — Ну, да, так и есть. Она липнет, вернее, липла раньше к Ивану. Они были знакомы до встречи с нами. Имела на него определённые виды. Ну, ты понимаешь. Можешь не переживать по поводу того, что почувствовал. Алла давно эту проблему решила. Если же дурочка надумала опять с Иваном закрутить, Алка её просто раздавит как букашку. Поверь, такие возможности есть. И всё ж, какой ты у меня молодец, Платов. Нет, правда. Я-то давно знакома с ситуацией, тебе ж короткой встречи хватило, чтобы понять про эту Маргаритку. Всё, решено, учим друг друга. Тоже хочу быть такой же проницательной. — хихикнула.

— Да, учимся, — а оливье так ничего, нормальный, даже не с варёной колбасой, а с мясом. — но Ань, всё не так просто, как ты думаешь. Есть ведь букашки, у которых смертельные укусы. Мы ж, ты говорила, всей компанией в баню вечером пойдём?

— Говорила, но ты сильно-то не радуйся, девочки отдельно, мальчики отдельно. Здесь два отделения.

— Я к тому, что намечается гораздо более жуткая история, чем просто попытка увести Гапоненко от Аллы.

— Откуда ты знаешь его фамилию? — удивилась начальница, а я осёл. Я ж это из чтения её мыслей узнал. — И не пойму, какая ещё жуткая история? Ритка что, плеснёт кипятком на Алку? Так Фоминой тогда не просто не жить, её на… " — … на куски порежут." — мысленно закончила фразу Анна, вслух произносить не стала, оборвала на полуслове. Щадит мою психику.

— Так ты же его фамилию произносила. — изображаю удивление. Прокатило. Что она, всё помнить что ли должна? — Насчёт же точных намерений Риты пока не в курсе, но, если можно мне с ней чуть побольше пообщаться, уверен, задавая, якобы случайные вопросы, кое-что пойму. Там точно что-то очень скверное намечается.

Девчонка-мышиный хвостик принесла нам горячее. Пока она выставляла на стол, у подруги было время поразмышлять над моими словами, а у меня влезть в её очаровательную головку и порадоваться, что несмотря на некоторые сомнения, к моим словам она всё ж относится серьёзно. Какую-никакую репутацию мне удалось в её глазах приобрести. Заодно узнал, что Маргарита Фомина работает операционной медсестрой в Бурденко. Не проболтаться бы Анне, что и об этом я теперь в курсе. Тут уж точно не получится на якобы её рассказ сослаться. Не спалиться бы с потрохами.

— Если всё действительно настолько серьёзно, то конечно, поговори, — соглашается. — Надеюсь, ты не выдумал всё это, чтобы подкатить к понравившейся тебе девушке? Я шучу, Лёша. Ты ещё это так убедительно говоришь, что мне прям реально за Аллу страшно становится.

Поели, за пирожное я расплатился картой. Наличка имеется, но не захотел с нею возиться. Анна потребовала к себе чек с куар-кодом и сколько-то перечислила чаевых. " — … хватит ей и пятьсот…", — не увидел глазами, так узнал менталом, сколько именно. Нормально, я считаю. Мы, если прикинуть, тысячи на две поели.

На выходе из «Ударника» немного задержались, постояли в тени, пока Аня дымила своей чёртовой дрянью и размышляла над моими словами. Я ей не мешал. Пусть думает. Главное, что чем больше она это делала, тем меньше сомневалась в моих словах. Затем убрала свой айкос в сумочку, сумочку положила мне в пакет с нашими полотенцами и спреем от всякой летающей гадости, лишь затем мы направились в обход здания к озеру.

Сразу же оказались у площадок для пляжного волейбола. Играть здесь пока закончили. Смотрю, песок в них появился не естественным путём, стопудово. Его сюда натаскали, потому что за краями поля вытоптанная травка. На второй из трёх площадок парнишка в одних только шортах подобием граблей выравнивает поверхность перепаханную ногами волейболистов поверхность.

До озера отсюда метров семьдесят, и вот у берега, вдоль которого вижу беседки со столиками и лавками, скамейки, пляжные зонты и, слева, даже мангалы, которые сейчас никем не используются, народа полно, человек пятьдесят. Наша компания кучкуется справа. В ней сейчас человек семь-восемь, остальные, похоже, в озере. Нас по новой приветствуют при подходе, но уже никто никого не представляет, все заняты разговорами. Лишь тот самый Антон счёл нужным мне назвать своё имя при рукопожатии, перебросившись перед этим парой фраз с Анной, нейтральных, как доехала, да как дела.

Жених госпожи Платовой внешне вполне нормальный. Не очень высокого роста, но спортивный. Он чуть постарше меня. Моё появление при Анне воспринял с досадой, однако в мыслях никакими оскорбительными эпитетами меня не одарил, признал достойным соперником. Да и не совсем соперником. Знаю, что Антон жениться не очень стремится. С удовольствием бы подольше пожил холостяком. Да отец, от которого во всём зависит, сильно давит на него. Я уловил у Антона даже некоторое облегчение от моего присутствия в «Ударнике». Можно отложить поставленную отцом задачу обольщать Каспарову на потом.

И хорошо, что он так считает. У меня здесь другое важное дело появилось, хотя и соперника из виду выпускать не стану. Наедине с начальницей его точно не оставлю. Ей очень сложно говорить категорическое нет, на неё ведь тоже со всех сторон давят, и мать с тётей Алей, и отец, и дядька, один лишь дед иронизирует и предоставляет внучке право самой решать. Только это Аню и спасает, иначе ни о каком сопротивлении и речи бы не пошло.

Наша компания оккупировала одну из беседок, в том смысле, что используется и для отдыха, посидеть, и для утоления жажды — у стола вскрытая упаковка полторашек нарзана, коробка мини-упаковок сока и пара кассет с пластиковыми стаканами, пива или вина нет, похоже тут все сторонники ЗОЖ, ну или вечером напиваться будем — и в качестве раздевалки. Одежду развешана и на крюках внутри беседки, и небрежно брошена на её перила. Внутри сейчас только трое — Иван с Решетовой и Олег. Залез в голову к этому брюнету с выпендрёжной стрижкой и прочитал там печальные мысли насчёт того, что отбить Аллочку у Гапоненко никак не получается, только Ивану в рот и заглядывает.

— Что-то вы долго, — смеётся Решетова, обращаясь к нам. — Вы там точно только обедали? — пошлячка.

— Да иди ты, Ал, — отмахивается Анна, снимает платье и я чуть не слепну.

Нет, тут и остальные спортивного вида девчонки в купальниках выглядят просто отпад, да та же Решетова, крутобёдрая, длинноногая, но моя Аня — это что-то с чем-то. Я конечно не сомневался, что у неё такая восхитительная фигурка, но не понимал насколько. Влечение быстрее отправиться в воду учиться плавать стало нестерпимым. Торопливо скидываю борцовку — пред выходом из номера надел её вместо футболки — и шорты. Шлёпанцы к чёрту, зову Анну Николаевну, протягивая ей руку:

— Бежим скорее, а то расплавимся.

— Бежим, — согласилась директор департамент приняв предложенную ладонь.

После жаркого воздуха вода показалась холодной, только не позориться же при всех? Мы с Анной влетели в неё с брызгами и смехом. И хорошо, что холодная, охладило моё возбуждённое сознание. Впрочем, вскоре, пока подруга, оставив меня поплескаться на мелководье, сплавала далековато от берега и вернулась, водичка ощущается уже достаточно тёплой.

В обратном направлении Анна плыла на спине, с такой скорость, словно она не человек, а катер. На всякий случай, отбултыхался с её маршрута чуть в сторону, чтобы не пришибла ненароком. Только, оказывается, она ситуацию полностью контролировала. Глаза на затылке? Встроенный радар? Эхолот? Наверное, просто чутьё.

— Давай, — говорит, отдышавшись. — Показывай, что умеешь. — принялась вначале смотреть на мои успехи, затем начала учить правильно дышать, работать ногами, грести руками и минут через пятнадцать сделала выводы. — Да стой ты, Лёш, хватит. То ли из меня тренер никакой, то ли из тебя ученик корявый. Всё намного печальней, чем я полагала. Ладно, мне уже скоро на площадку. Пошли, завтра с самого утра продолжим. Если конечно не придётся отвечать на вопросы полицейских. — мрачно пошутила.

Ого, а мы и в чёрный юмор умеем, оказывается.

— Но хоть что-то получается? — спрашиваю с надеждой.

Плавать и правда хочу научиться. Так вот полечу на какой-нибудь Пхукет или Бали, и как там перед людьми позориться?

— Хотелось бы тебя порадовать, Алексей Сергеевич, но, увы, нечем. Ничего, как дед любит говорить, медведей в цирке учат на велосипеде кататься. Мы из тебя сделаем чемпиона. Лёш, займись этим профайлингом. Сбаламутил меня, теперь сердце не на месте.

Она пошла на берег, загребая воду руками, а я следом, радуясь тому, что усилия, потраченные на овладение плаванием, позволяют спокойно теперь смотреть сзади на одетую в бикини Анну Николаевну, на её гладкую кожу, покрытую каплями воды словно трава росой. Я в другой жизни наверное был поэтом.

— Ань, у нас двадцать минут, — сообщил Марат, присоединившийся к компании, сидевшей в беседке. — Идите сюда с Алексеем, сока попейте. Ты отдохни, чтобы потом не говорила, что умоталась, плавая.

— Хватит уже, — толкнула его в бок сидевшая рядом платиновая блондинка, как я понимаю, Наталья. — Анна, я новый мяч привезла. Только-только из магазина.

Собралось человек десять, включая Риту. Пока все болтают обо всём и ни о чём, я использую свой ментал на Фоминой, как и все улыбающуюся, спорящую или смеющуюся, делая максимально возможные по длительности заходы. Голова чуть не лопается, однако, к счастью, мои мучения долго не продляются. Всё ж, несмотря на показную вовлечённость в разговор компании, Маргарита постоянно прокручивает свои предстоящие действия, возвращается к тому, что уже было сделано, волнуется, всё ли она правильно спланировала и рассчитала. Так что, спустя каких-то пятнадцать-двадцать минут мне полностью понятна её задумка, и как она к ней пришла.

Несколько лет назад на глазах Фоминой чуть не погиб пациент при одной из самых распространённых и несложных процедур — МРТ, магнитно-резонансной томографии. Чтобы при её проведении были лучше видны все исследуемые органы и такни, в кровь пациенту вначале вводится препарат, который потом при облучении более ярко выделяется на экране просмотра.

В карте у того человека не имелось никаких отметок, что у него аллергия на это вещество. В итоге, вместо МРТ, пациент оказался в реанимации, и вытащить его с того света удалось с большим трудом. Тот случай Фоминой запомнился очень хорошо, потому что, хоть и не являлась виновницей происшествия, могла, как говорится, попасть под раздачу.

Говорят, в Москве медики получают дофига. На самом деле, здесь, как и везде, смотря с чем сравнивать. Если с доходами коллег в провинции, то да, много, а если, например, со столичными курьерами из доставки, то вовсе даже и мало. Поэтому, многие медицинские работники берут себе по две ставки или подрабатывают в частных клиниках.

И Маргарита Фомина не исключение. Год назад её взяли на должность, пусть и обычным сотрудником регистратуры вечерней смены, в «Здоровье-плюс», одну из самых дорогих и престижных клиник. Там-то случайно в апреле увидела свою соперницу. Решетова приходила туда на обследование. Рите стало жутко интересно, что у той со здоровьем. Вдруг имеется нечто, о чём нужно обязательно предупредить Ивана Гапоненко?

Для работницы регистратуры добраться до медицинской карты клиентки особого труда не составило. Увы, для Фоминой, но никакой смертельной или позорной болезнью Решетова не страдает, наоборот, обладает почти отменным здоровьем за одним только маленьким, но очень значимым и опасным исключением, а именно сильной аллергической реакцией на то самое контрастное вещество, которое три года назад чуть не убило пациента в больнице, где Фомина работает операционной сестрой.

Вот тогда-то она и начала раздумывать над планом устранения соперницы и наконец придумала. Сегодня вечером в бане Рита собирается подлить аллергенный препарат в красное вино, которое обычно после парной выпивает Решетова. Попав в организм Аллы не сразу в кровь, а пройдя через желудок, вещество вызовет реакцию лишь через час-два, когда все уже разойдутся по номерам. Шансы у соперницы на спасение Фомина расценивала как нулевые. Пока скорая приедет, пока разберутся, что происходит, будет уже поздно. Да даже если и быстро поймут, причину удушья, нужно же знать, на что именно такая реакция, чтобы подобрать нужные антигистаминные препараты.

В общем, Рита девка охреневшая, она реально решилась на убийство. Причём не такое чтоб прям в ярости или гневе, а хладнокровное, продуманное. Блин, я раньше думал, что такое только в книжках бывает. Что ж, мне осталось донести эту информацию до Анны Николаевны и замаскировать подлинный метод получения этих сведений.

— Алекс твой идёт за нас болеть? — вывел меня из раздумий голос Ивана Гапоненко, задавшего вопрос моей подруге.

В беседке и возле неё осталось уже меньше половины нашей компании, остальные направились к волейбольным площадкам.

— Куда он денется? — смеётся та, протягивая мне пластиковый стаканчик с минералкой. — Газированная, ты ж такую предпочитаешь? — и тихо спросила: — Что с тобой? Болит что-то?

У меня не болит, у меня взрывается от боли моя несчастная башка. Зато я молодец, не подвёл начальницу, выяснил всё досконально.

— Не, норм, — с благодарностью киваю, забирая нарзан. — Пошли, покажешь, как вы их в песок закатаете, — смотрю на Наталью, та отмахивается и задирает зрачки ко лбу.

Вряд ли в нарзане всё дело. Голова у меня прошла, когда я начал смотреть волейбольные соревнования, точнее, на участниц команды, за которую я принялся болеть. На них смотрел, а не на мячик. Чего за ним-то наблюдать? Ну, летает туда-сюда, а толку? Зато Анна Николаевна в бикини и Алла Дмитриевна Решетова в купальнике, вот тут есть чем полюбоваться, особенно, когда они замирали в ожидании подачи соперника. Красота неописуемая. Да и остальные моменты великолепно. Разве кто-нибудь у нас в офисе поверит, что я в таком привлекательном виде наблюдаю двоих топ-менеджеров Инвест-гаммы? Да никто. И ведь не похвастаешься. Узнают мои подружки — голову открутят. Настрой на активный просмотр не сбился у меня даже тогда, когда директор департамента в прыжке пыталась дотянуться до мяча и так въехала ногами в песок, что тот мне в глаза влетел.

Играли трое на трое, Иван с Аллой и Анной против Марата с Натальей и Ритой. К сожалению, мои проиграли, но я ж нисколько не ставил, тут нет тотализатора. Жалко девчонок с Гапоненко, зато реально красиво играли. Молодцы. И в матче за третье место победили команду, которую возглавлял Антон.

Эту игру я смотрел в полглаза, подсев к Фоминой и завязав с ней ни к чему не обязывающий разговор, сводившийся к обсуждению хода соревнований. Менталом больше не пользовался, незачем уже. Приклеился я к Рите лишь затем, чтобы Анна видела нашу беседу. Не придётся теперь рассказывать, что я мысли Фоминой ещё в беседке узнал с помощью паранормальных способностей.

Единственное, что вызвало у меня сожаление при разговоре с Маргаритой, так это то, что она совсем нормальная девчонка так-то. Нет, правда, фигею. Блин, квалифицированная медсестра, которую, как она похвасталась, хотят к осени сделать старшей медсестрой, участвует в спасении людей, красивая, и вот надо же, потекла крышей на почве любви и ревности. Готова стать убийцей, отравительницей, в расчёте на полную свою безнаказанность — поди потом разберись, чего такого съела или выпила госпожа Решетова. Аллергены-то встречаются и в обычных продуктах. Никому, уверена Фомина, и в голову не придёт усмотреть злой умысел. Знает случай, когда от обычного арахиса тётка какая-то умерла, тоже задохнулась, и скорая к той не успела.

— В озеро! — закричал Василий Лучников, самый старший здесь и по возрасту, и по положению в нашей компании. — Победители первыми, остальные за ними!

Все со смешками наперегонки бросились к воде, и Рита одной из первых, внешне в таком же весёлом настроении, что и другие. Да уж, не награди меня судьба эмпатией и менталом, в жизни бы её никогда не заподозрил ни в чём плохом.

— Ну? — спросила Анна, когда мы зашли в озеро чуть в стороне от остальных и неспеша поплыли вдоль берега.

— Всё точно, — подтверждаю. — Замыслила или убийство, или серьёзное увечье. Оружие у неё в сумке. Не смотри так, Ань. Не пистолет конечно же. Или порошок, или жидкость, в общем, какая-то гадость, которую подсыплет или подольёт в питьё Алле Дмитриевне. — тут я конечно же немного навожу тень на плетень. Знаю, что задумано убийство и аллерген будет именно подливать, он у Риты в крохотной пробирке. Но пусть девчонки в конце концов сами тоже поучаствуют в поимке злоумышленницы с поличным и выяснением всех обстоятельств. — Главное, не дай подруге что-нибудь там в комнате отдыха выпить, — на самом деле той можно всё употребить, кроме её любимого красного вина. — Если сможете незаметно подсмотреть за Фоминой и поймать её с поличным, ну тогда вообще будет клёво. И есть другой вариант, — я его придумал, вспомнив как Ли с помощью аппаратуры легко и доказательно поймала Настину домработницу. — До того, как мы пойдём в баню, больше пяти часов. За это время найти маленькую видеокамеру и незаметно там в бане установить…

— Мы вообще-то там голыми бываем, Лёша. Нет, в простыни заворачиваемся, но на аккуратность покрытия тела внимания не обращаем. Девчонки, если узнают… хотя, мы ж мужчинам показывать не станем. Хм, идея…

— Эй, вы чего там? — к нам размашистыми гребками подплыла Решетова. — Лёша, эта злюка тебе и в Ударнике не даёт отдохнуть? Слушай, если она такая злая, так может подумаешь и ко мне в консалтинг уйдёшь? У меня тебе всяко будет лучше, чем с нею.

— Ты чего такая хмурая? — спросила Анна подругу, напускная весёлость которой не обманула. Я тоже эмпатией ощущаю исходящие от госпожи Решетовой волны грусти и разочарования. — А Иван-то где?

— Где-где, — ударила Алла ладонью по воде, подняв брызги. — сказала бы, да ладно. Вызвали их опять с Маратом. Какая-то авария жуткая, людей не хватает. Отпуска же. Всё, как обычно, Ань. Всё, как обычно.

— И? Алл, подумай хорошенько, он тебе такой нужен?

— Он? Такой? Именно такой он мне и нужен, — грустно вздохнула Решетова.

Капец полный. Всё-таки насколько одни и те же люди в разных обстоятельствах могут быть разными. Даже не предполагал, что те, кого я когда-то считал конченными стервами и кому боялся лишний раз попадаться на глаза, оказывается, обычные люди, причём, из лучших наших представителей.

Анна подплыла к подруге и встала с ней рядом, достав ногами до дна.

— Не вовремя они уехали, но мы и без них справимся, — сказала тихо.

— Я что-то не знаю? — подозрительно посмотрела Алла Дмитриевна вначале на подругу, потом на меня, потом снова на Анну.

— Да, но мы расскажем. Давай, Алекс, ты ей всё объясни. Я ж скажу, Алка, к его словам отнесись серьёзно.