В такую крутую тачку и садиться приятно, а ещё и когда водителем сама Анна Николаевна Каспарова. Даже чувствую себя немного президентом. Ага, ха-ха, не страны конечно президента, но хотя бы холдинга. Так, тут вроде дверь должна быть с софт клозем — доводчик дверей или присоска, по разному называют — поэтому закрываю аккуратно-аккуратно. Точно, угадал, дверца мягко так прижалась. Здорово.

— Лёша, ты что, в сумке большие деньги хранишь? — вопрос Ани будто удар в спину. Не успей я плотно сесть в кресло, сейчас бы точно вывалился, и софт клоз бы не спас. — Эй, ты чего? — удивляется моей реакции. " — … он у меня не болен часом? Господи, да на Лёшке же лица нет. Сзади где-то аптечка должна быть. Во всяком случае, я её не выкладывала после прошлой поездки. Да нет, вроде жив-здоров, только чем-то ошарашен…", — слышу её мысли благодаря на рефлексах активированному менталу.

Обалдеть. Она что, в моей кладовке рылась, когда была у меня в квартире? Но как? Они же с Янь всё время на моих глазах были. Да, отходили иногда в туалет, но туалет возле входа, а кладовая-то в конце коридора. Я бы заметил, если бы начальница туда отправилась. Или не заметил? Чёрт, чего она свои прекрасные глаза на меня вылупила гадина? Лазить без спросу по чужим вещам — опуститься ниже плинтуса, тем более, для такой богачки.

— Анна…

— Что, Анна? — усмехается. — Кидай свой рюкзак назад. Чего ты его в ноги-то себе поставил? Боишься, украдут? Реально там у тебя алмазы?

Ох, ты ж, ё-моё. Блин, ты так больше не шути, директор департамента. Сделаешь ведь своего верного советника и тайного воздыхателя, хоть и опасливого, до конца жизни заикой. Я уж начал прокручивать в голове самые правдоподобные варианты объяснений о наличии у меня клада, а ты, оказывается, всего-то про рюкзак?

— Не, алмазов нет, — моментально беру себя в руки. Это остатки моего я московского склонны к панике, а у меня нынешнего с нервами всё в порядке. — там уже ограненные бриллианты, — разворачиваюсь и перекладываю сумку за сиденье. — А насчёт не украдут, тут ты сильно оптимистична. Поедем? — застёгиваю ремень безопасности.

Орёл. Начальницей, самой Каспаровой, командую. Чего уж. Хотя, нет, на эти два дня она мне подруга. Просто подруга. Очень красивая и сегодня немного необычная. Если бы не скромные платиновые Ролексы на левой, можно принять за простую девчонку из студенческой общаги. На ней светлое короткое платье без рукавов и в тон ему босоножки. Серьги в ушах белого цвета и очень небольшие. Ни цепочки, ни колец. Даже выглядит почему-то сильно моложе, лет на восемнадцать. Может из-за изменившегося выражения лица, утратившего высокомерие, или она совсем сегодня с утра не красилась?

— Оптимистична? — переспрашивает, когда мы проехали мимо поднятого шлагбаума и влились в поток машин на шоссе. Анна ведёт очень уверено, это я со своим прошлым мухинским опытом чувствую. — Что, серьёзно думаешь, кто-то на ходу запрыгнет к нам в салон и как схватит твой рюкзак и мою сумку?

Смейся-смейся. Мог бы рассказать, что наш бригадный свою первую отсидку отправился как раз за то, что вот у таких вот дамочек забирал сумочки или барсетки. Это ещё в нулевые происходило и во Владимире, босс тогда совсем пацаном был. Подкараулит какую-нибудь фифу на стоянке перед магазином или салоном красоты, а случалось, что и на светофоре, разобьёт стекло молотком, схватит сумочку, лежащую на переднем пассажирском сиденье или сзади, и давал дёру. Сначала ногами убегал, потом на мотике. Поймали правда. Но ведь не сразу. Почти год так промышлял. Да и другие пацаны это делали.

— Чтобы упереть, не обязательно внутрь забираться. — объясняю несколько в ином ракурсе. — Видел по телевизору в криминальных новостях, как могут ограбить через опущенное стекло или через разбитое и смотаться. Ты правильно сделала, что в бардачок сумочку убрала, а не на заднее сиденье кинула.

— Наконец-то стал новости смотреть? — одобрительно кивает.

— Конечно. Видела же, телевизор у себя повесил. Новая модель.

— А вот это зря, — она перестраивается, пропустив подрезавшую нас белую Тойоту, буркнув пару слов, которые вообще-то девушкам произносить бы не следовало. — Зря новые модели покупаешь.

Ни фига себе. Она сегодня, получается, не только внешность изменила, но и образ мыслей? Ладно я так думал, когда сомневался, брать последнюю модель с кучей наворотов или не брать? Мне ж реально кроме кнопок вкл-выкл, убавить-прибавить звук, переключения каналов и установки таймера ни хрена больше не нужно. Девяносто процентов функционала тупо лишние. Но она-то чего?

— Это пусть какие-нибудь жмоты берут старьё, — не могу не посмотреть на неё с несколько снисходительной усмешкой. За кого она меня принимает? — Я же хочу, чтобы у меня было всё лучшее. Сама же так мне говорила. Нет?

Мы выехали на оживлённую развязку, где пришлось немного потолкаться, но Анна справилась, ловко протиснувшись впереди фуры и получив нам в спину возмущённый гудок. Только мы уже перестроились в более быстрый поток и оставили негодующего далеко позади.

— С чего ты взял, что последняя модель — лучшее? Как раз всё с точностью наоборот. Да, я настаивала на покупке тобою айфона, только не путай вещи для статуса с вещами для личного пользования. Я ж видела, ты один живёшь, выделываться тебе не перед кем. Так что, покупку телевизора запиши себе в разряд неудачных. И хорошо, если всё обойдётся. — засмеялась подруга.

Размышлял над её словами довольно долго, Анну не отвлекал от дороги, пока не выехали на МКАД. Потом всё ж решаю уточнить:

— Извини, Ань, не понял смысла насчёт моего телевизора. Ты на каком это языке сказала?

— На китайском, — вздыхает с улыбкой. — Ху Янь научила, почему бы не пользоваться? Лёша, да телевизор твой, чёрт бы с ним уже. Я о другом пытаюсь тебе толковать. Ты словно вчера только родился. Неужели не понимаешь, как работает современный бизнес? Любая корпорация со своей продукцией стремится захватить как можно быстрее и как можно большую долю рынка раньше конкурентов или выбить их с уже имеющихся площадок. Времени на то, чтобы проверять качество технических решений, надёжность совсем нет. Да и полноценная возможность для этого отсутствует. Ты ж у меня кто?

— Я? Я это, ну, советник и…

— Ты у меня отличный аналитик, а в данном случае замечательный специалист в вероятностных моделях и статистике. Я ж проверяла, — она говорит, а мне прям бальзам на душу. Да, я такой. — Ну и подумай сам, какой объём выборки будет при испытаниях на стендах корпораций, а какой, когда тестировать новинку станут миллионы и миллионы потребителей. Ну? Понимаешь же, о чём я? И это касается всего — автомобилей, телевизоров, компьютерных программ, да хоть игр. Всё выбрасывается на рынок сырым. А потом автомобили отзываются на предприятия для доработок, программам рассылаются обновления, пылесосы и утюги чинятся по гарантии или без вопросов заменяются. Кстати, вспомни, сколько недель наши АйТишники со всех групп и отделов фирм холдинга ночевали в офисе после установки новой операционки.

— Там косяков было — весь капец полный, — соглашаюсь. Это я помню. У нас тогда не только компы зависали, но и сервак глючил.

— Во-от, — нравоучительно протянула Анна. — В общем, Лёша, когда решишь в следующий раз себе что-то покупать не для статуса, а для практичного использования — авто, стиралку, холодильник, да хоть утюг — не бери модель, которой меньше года, а лучше — двух. Кстати, ты машину-то себе не желаешь приобрести? Бери в кредит, если что. Уверяю, чем гасить, у тебя будет. Ты же мне веришь?

Ага. Конечно. Верю, Анюта. К тому же, я не поленился и не побоялся головной боли, опять залез к тебе в мысли и прочитал там полное соответствие произнесённому, а эмпатия показала искренность и желание помочь.

Только я ведь не наивный лошок. По себе знаю, как бывают переменчивы наши настроения, намерения и отношения. Возьму автокредит, при нынешних ценах на нормальные машины и процентной ставке попаду к тебе в рабство уж вовсе полное, а отношение к рабам совсем не такое, как к партнёрам, помощникам или даже просто сотрудникам.

Хотя так-то я и в займе не нуждаюсь. Спасибо братве, пусть земля вам, парни, и мне мухинскому, как говорится, будет пухом. Тачку я себе и так могу взять, причём, вполне приличную. Только вот говорить об этом — глупость.

— У меня пока даже прав нет, — признаюсь.

— Да ладно, — распахивает глаза. — Серьёзно?

— Что я, врать буду? — жму плечами. — Хочу их получить, только когда этим заниматься?

— Не проблема, Лёша. — хмыкает. — Когда есть друзья, все вопросы решаемы. Ты ведь знаешь, к кому обратиться, если нужно пораньше уезжать с работы в автошколу или на экзамены? Помогу. Вот придурок! — хлопнула она правой рукой по рулевому колесу.

Уже на съезде с МКАДА нас справа обогнал на огромной скорости мотоциклист, промчавшись между нами и ехавшей в соседнем ряду синей Маздой, затем уже справа обогнал движущуюся впереди бежевую БМВ и, что называется, ушёл в точку.

Аня-то сто двадцать держит, а у этого играющего на дороге в шашечки придурка наверняка все сто восемьдесят на спидометре. И ведь не боятся же черти, ни разбиться в лепёшку, ни камер, которые тут на каждом шагу натыканы. О, ещё один такой же. Одна. Другой обогнавший нас мотоцикл управлялся девкой. Тоже вся в чёрном. Демоны, блин. И без номеров ещё ко всему.

— Может когда-нибудь они и закончатся, — успокаиваю подругу философски. — гонщики-то эти. Есть же естественный отбор Германа.

— Дарвина имеешь в виду? — уточняет. — Одни переведутся, другие заведутся. Да и не всё с ними так однозначно, Алекс. Знаю из их компании немало реальных профи.

— Да, Дарвина конечно. А я что сказал? Оговорился просто.

Ну, смейся опять. Можно подумать, ты всё знаешь или никогда не ошибалась. Много я вас умников повидал в свои пятьдесят один — если сложить обе мои жизни — лет. Кстати, попробовал почитать эту вашу «Мастер и Маргариту», такая хрень полная. Вообще ничего непонятно. Это поди из той оперы, как Олег Арефьев позавчера рассказывал про картину — полтора метра холста, который покрыли синей строительной краской и за четыреста тысяч фунтов продалась. Нет, правда, самое выгодное не оружием торговать и даже не наркотиками, а понтами.

Блин, а как же Анютка моя красива. В сотый раз уже себе это говорю. Стараюсь не смотреть на её обнажённые до колен стройные ноги и обтянутые тонкой тканью платья ноги. Капец дурачок. Вспоминается мой армейский приятель, тёзка из Торопца. Тот при виде практически любой девушки спешил нам сообщить, что он бы ей вдул, при том, стоило ему оказаться от девчонок на расстоянии хотя бы пары шагов, бекал, мекал, смущённо отводил глаза и забавно краснел ушами. Чем-то я своими подглядываниями на Анну Николаевну и возникающими при этом мыслями его себе напоминаю.

— Ох, а что мы без музыки едем? — спохватилась Анна Николаевна. Похоже, она заметила мои старания отводить взгляд, и это её забавляет, мало того, эмпатия подсказывает, доставляет удовольствие. — Какую предпочитаешь? — спросила, но ответить я не успеваю, раздаётся вызов телефона, она вдевает в ухо наушник и переключается на громкое общение, в том смысле, что она будет просто разговаривать не в трубку, а её абонента я не услышу. — Илюшка! Ты куда пропал? Я тебе вчера весь вечер дозванивалась. А-а. Понятно. Как ты?… Вот ведь… Ох, ну ты держись, Илюш… Когда?… Нет… Нет… Денег прислать? Могу, но дед с отцом запретили и мне, и маме это делать… Да. Только он же тебе все карты кроме одной заблокировал, а с той к нему все сведения по всем операциям поступают… Другу? Какой у тебя там друг появился? А-а… Ладно… Сколько тебе нужно?… Илья, пообещай мне, что это не на очередную твою глупость… Ладно… Ладно… Конечно не скажу. Мне самому тогда влетит по полной. Номер карты тогда скинь. Ладно…

Всё, пытаюсь отрешиться от разговора подруги с братом. Смотрю в окно, мы выехали на трассу, и Анна разогналась до ста тридцати. Тут знак автострады, так что, мчимся без угрозы получить потом штрафы. А за подругу реально обидно, что такая дура. Нет, умная, а по делу так и умнейшая, а вот в отношении этого Ильи вовсе наоборот. Или в отношении родных и близких люди становятся слепыми и тупыми? Наверное так.

Ведь ясно же, что братец избалованный придурок, конченная скотина. И деньги, которые Анна ему тайком от отца и деда вышлет, ну совершенно точно на пользу идиоту не пойдут. Вот зачем она ведётся на его уговоры? Мне не понять. Сказать ей, что совершает ошибку? Да нет, не стану. Не потому что боюсь чего-то, вызвать гнев и прочее. Просто считаю себя не вправе влезать в чужую семью. Что я знаю? Да ничего. пусть сами разбираются. Вот если Анна попросит помочь, тогда другое дело.

После разговора с братом подруга дальше молчала, ну и я не лезу, благо, есть на что посмотреть. Первый раз ведь еду в этом направлении. Ну, что сказать. Здесь дорога тоже классная. И ещё, хорошо всё ж, что начальница соизволила сегодня поспать подольше. Поэтому движение транспорта прочь от Москвы не такое уж и активное, каким пугают, говоря о вечере пятницы или про утро субботы. Замечаю, с Анной вместе и молчать комфортно. Не только я это чувствую, но и она в моём присутствии заметно успокаивается. Эмпатия у меня всё замечает. Мысли же её читать не лезу совсем. Зачем?

— Заедем на заправку, — говорит вдруг она. — Вон, на Газпромнефть.

Бросаю взгляд на приборную панель, вижу, бак заполнен почти под завязку, до родины Ху Янь можем доехать, ну, если говорить образно. Как понимаю, Ане после разговора с братом надо немного прийти в себя, о чём-то подумать.

— В магазин? В кафе?

— Да, Лёша. Из-за того, что кто-то приехал ко мне раньше, чем мы договаривались, я даже кофе не успела попить.

Она включила поворотник, и наш Порш Кайен лихо проехал стороной мимо колонок заправки, остановившись сбоку от магазина между ним и пожарными щитами. Тут как раз стоянка для таких, кто не заправляться, а затариться в магазине или поесть-попить в кафе. Здесь уже находятся два легковых авто. Наша третья. Вышли и направились ко входу. Да, я виноват. Приехал за госпожой Каспаровой на несколько минут раньше. Сорвал королеве завтрак. Ну, ладно. Чего уж.

Когда перед нами разъехались стеклянные двери, и мы вошли вовнутрь, вижу там, и у полок с товарами, и у кассы, и за барной стойкой вдоль наружной прозрачной стены, и за столиками, десятка три человек. Трасса оживлённая, водителей и пассажиров по ней движется много, так чему удивляться, что так много посетителей?

Мы от входа сразу разделились, Анна пошла занимать свободный столик, их там в углу всего шесть и четыре из них уже заняты, я же направился к кассе. Большинство народа — мужчины, и почти все оценили мою спутницу. Затем посмотрели и на меня. С завистью. И не говорите, мужики, я сам себе завидую, причём, далеко не первый день.

Отстояв небольшую очередь, взял себе американо, средний стаканчик, начальнице, как она заказала, двойной эспрессо и ей же маленькую бутылочку негазированной воды.

— Возьмите сэндвичи, или пирожные, — предложила девушка-продавец. — Кексы очень вкусные. Всё свежее. Только сегодня утром доставили. "… сэндвичи, правда, позавчерашние, — прочитал в её голове с помощью ментала. — но там срок годности неделя. Травить этого парня я бы на стала. Сразу видно, не то что мой Стёпка. Опять поди после калыма с друзьями бухать поедет. Припрётся потом пьяный. Эх, жаль, что такие парни таким вон, как та холёная сучка, достаются, — бросила она короткий взгляд на госпожу Каспарову. Ага, девочка, это ты её ещё во всём блеске не видела. — Вот ей бы я с удовольствием продала что-нибудь такое, чтоб потом с толчка не слазила. Ну, да, у нас такого нет…"

— А давайте те два кекса, — соглашаюсь, раз свежее.

Расплачиваюсь картой «Инвест-гамма Банка», четыреста пятнадцать рублей. А ведь вообще-то Анна Николаевна обещала, что в поездке все расходы за её счёт. Нет, мне вообще не жалко денег, вот нисколечко. Просто, про большую премию мне она тоже ведь обещает. Вдруг и там повторится нынешняя ситуация? Да ладно. Чего глупости всякие выдумывать? Она даже не задумалась о такой мелочи, как двойной эспрессо и бутылочка воды, у неё после разговора с братом другие заботы. Вон в айфоне что-то тычет. А кексы взять — это уж моя личная инициатива. Так что, справедливо, что я плачу.

Столы и стулья здесь из синего пластика, а ножки металлические, поэтому, когда отодвигаю себе сиденье, раздаётся неприятный скрежет, который только и отвлёк подругу от айфона. Я успел заметить, что она сворачивала банковское приложение Альфа-банка. Значит, Анюта, деньги братцу всё ж перевела. Да, помню, когда входили сюда, у тебя сообщение пиликнуло. Прислал Илюшка номер карты друга для перевода. Плохую ты услугу любимому родственнику оказываешь, зуб даю. Так и тянет влезть с нравоучениями, но нет, не моё это дело.

Рядом у стойки мужик с парнем, явные дальнобойщики, все прям извертелись, поочерёдно любуясь моей спутницей. Да, братва, хороша Маша, вот только не ваша. Такие замечательные девушки — права продавщица — для таких замечательных парней, каким стал Лёха Железо, попав в лошка Алёшку Платова.

— Что за кекс? — подозрительно наклонилась к выпечке подруга.

— Не бойся, свежее. Гарантирую, — отвечаю, и она берёт кекс в руки. — Устаёшь за рулём? — спрашиваю как бы невзначай, хотя уже приступил к плану закрепления Виктора Петровича, водителя, доставлявшего меня на встречу с Пахмутовым в Республику. — Нравится вообще водить?

— Не устаю, — Анна опять внимательно осмотрела кекс, но всё ж решила откусить. Прожевала и одобрительно кивнула. Что ж, не зря старался. — Когда-то нравилось за рулём, даже гонки устраивала, — вдруг хихикнула. — А теперь по необходимости вожу. Нанимать кого-то, чтобы отвёз-привёз за десять минут глупо. Для таких поездок как сегодня, могла бы и дядю Сашу, нашего семейного водителя, попросить, но у него выходной. Уехал куда-то. Да ладно, мне не трудно. Так, Платов, вдруг посмотрела на меня строго. — Тебя что, водитель не устраивает?

— Всё отлично! — говорю, делаю глоток и обжигаюсь.

Блин блинский, всё время забываю, что американо, если не попросить чуть охладить, подают кипятком.

— Разбавь водой, — щедро делится Аня, купленной мною за свои деньги бутылочкой, подвинув её ко мне. — раз уж не догадался попросить, чтоб тебе кубик-другой льда бросили.

На Аню продолжают посматривать. Только если основная масса мужиков ограничилась парой-тройкой взглядов, то молодой дальнобойщик всё никак не угомонится. Уже за второй бургер принялся, а всё вертится. Неужели что-то плохое задумал? Ну-ка, включим ментал.

" — … нет, а если у нас на заднем сиденье её на четыре кости поставить. Она ж обычная баба так-то, чего бы о себе не воображала. Просто не понимает, как с нормальным мужиком можно хорошо оторваться. Думает, раз крутая…"

Тьфу ты, дебил. Очередной ябвдульщик. Иплан конченный. Иди, вон, в туалет, найди свободную кабинку и в ней полюби сам себя. Да пошёл он.

— Так и правда лучше, — отхлебнув ставший терпимым американо, возвращаю бутылку Анне. — Я чего спросил-то про вождение. Есть вариант один. Во всех, ну почти во всех офисах холдинга помимо директорской машины есть и прикреплённые за компанией, у нас же в банке ни фига почему-то нет. Заметил, раз пять в день у нас кто-то куда-то ездить, в другой банк, в расчётно-кассовый центр, на какую-нибудь фирму, в Росфинмониторинг на очередной вынос мозга, в ЦБ. Почему бы и нам не прикрепить постоянного водителя?

— Ох, Алексей Сергеевич, я уже догадываюсь, что ты и кандидатуру успел подобрать? — хихикнула. Ну, хоть от мыслей от братца её отвлеку, если даже не получится Виктора Петровича к нам пристроить. — Слушай, может мне с Альбиной Маратовной поговорить? В тебе же кадровик живёт. Не чувствуешь?

— Зато он, ну тот, с кем я ездил на встречу, серьёзный дядька, ответственный, про Дубровку знает, он готов по выходным работать. Вы, ты ж легко можешь оформить любую поездку как рабочую. А?

— Какая ещё к чёрту Дубровка, Алекс⁈ — делает жест рука-лицо.

И всё же, когда мы подходим к машине, Анна обещает подумать над моим предложением. А всё из-за чего? Сейчас вдруг понял, что могу пользоваться эмпатией в разы более эффективно. Только этому ещё учиться надо. Я ж чувствую, как те или иные слова и фразы воспринимаются собеседником, а значит могу корректировать свои высказывания, чтобы они были лучше и доходчивей.

Главное, результат есть. Пусть не окончательный, но я хотя бы попытался и вполне убедительно. Про соседа Костю на обратном пути с Анной поговорю. Там точно тухляк, бесполезно, однако, обещал — сделаю. Не стану брать пример с начальницы, которая говорила одно, а как дошло до дела, за кофе и кексы платить пришлось мне. Пусть и не жалею о почти пятистах потраченных рублях.

— Нам вообще ко скольки там нужно было быть? — спрашиваю, когда мы выезжаем с заправки снова на трассу.

— Без дедлайна, — отвечает. — Кто-то там уже с пятницы. Кто-то после обеда подъедет. Кто как сможет. Мы ведь не в армии, и компания у нас подобралась очень уж разная. Я ведь тебе рассказывала.

Да, рассказывала. И услышанному я нисколько не был удивлён. О существовании разношёрстных компаний знаю ещё от Ильи Фельдмана. Он большой фанат страйкбола, которым увлёкся ещё со школы. Это такая игра, когда взрослые дурачки, не наигравшиеся с оружием в армии или вовсе не служившие, бегают с подобием автоматов и пуляют друг в друга краской. Илья как-то сказал, какие в его отряде люди собрались — там и владелец автосервиса, и продавщица из цветочного магазина, и учитель физики, и фитнес-тренер, и помощник машиниста электропоезда нашего метро, и ветеринар, и преподавательница из кулинарного лицея, ещё кто-то, и это всё люди, которых объединило одно хобби и однажды случайным образом собранная команда. А потом уж во время игры, перерывом, общих обсуждений и посторонних разговоров завязались и обычные товарищеские отношения, иногда вовсе дружеские.

Вот примерно в такой же ситуации оказались и Анна Николаевна с Аллой Дмитриевной Решетовой, в своё время, лет пять назад, согласившись поучаствовать в пляжном волейболе, да так и связав себя с теми случайными знакомыми. Теперь каждым летом эти примерно пятнадцать-двадцать человек время от времени созваниваются, собираются где-нибудь, играют в пляжный волейбол или двое на двое, или трое на трое, общаются, отдыхают, купаются. И в их компании тоже, кого только нет. Появляются новички, кто-то из старичков отходит в сторону, но пока им всем нравится, так и продолжают поддерживать отношения.

Начальница мне многих перечисляла, только я не запомнил почти никого, да мне, как понимаю, это особо-то и не нужно. Достаточно, что знаю про Антона, навязываемого Анне в женихи, и про Ивана Гапоненко, друга Аллы Дмитриевны Решетовой и третьего в их команде. О делах своей подруги Аня рассказывать не хотела, да только разве от моего ментала что-то скроешь? А подруга моей подруги явно втрескалась по самые ушки в бравого офицера МЧС. В отличие от моей Тамары этот Иван не штабной работник, а, как говорится, полевой, он спасатель, причём вполне заслуженный несмотря на свои двадцать восемь лет. Капитан, а уже имеет десяток наград.

Самое для меня удивительное, как я понял из размышлений Анны, один из главных директоров холдинга и родной брат совладельца не имеет ничего против влечения дочери к простому вояке. Видать, собрал о нём сведения, и тот его в качестве зятя вполне устраивает. Редкий наверное случай, когда миллиардер ставит чувства своей дочери выше выгоды. В общем, Дмитрий Витальевич Решетов мешать дочери не собирался. Вот только там другая проблема возникла. В самом капитане. Похоже, Иван Гапоненко такой же умный, как и я, понимает, чем грозит ему жить на иждивении супруги, к чему однажды это может привести.

Нет, разумеется, у спасателей неплохие зарплаты, у них ведь, насколько слышал, идут какие-то дополнительные выплаты. Только для Аллы Дмитриевны весь его месячный доход меньше, чем та тратит в день на булавки. Да что там булавки. Вот захочется Решетовой на Мальдивах отдохнуть или съездить на неделю высокой моды в Милан, а капитану что делать? Не, он молодец. Оставил в отношениях преграду. Секс, дружба, волейбол — да, что-то большее нет. Я на третьем круге читал мысли начальницы сразу после того, когда от неё ушла подруга чуть ли не в слезах. Она попыталась на своего Ивана надавить, так тот, в командировку смотался, причём опасную.

Ну, а в остальном, сейчас всё узнаю. Мы уже свернули с трассы на двухполосную асфальтированную дорогу, тоже отличного качества, и Анна спросила:

— Ты плавки-то не забыл? Думаю, ребята уже в озеро полезли. И нас сразу туда потащат.

— Конечно прихватил, — отвечаю, погрустнев.

С плаванием у меня проблемы. Ни в Подмосковном, ни тем более в Мухинском детдомах бассейнов не было, а на речку или озеро нас не пускали. Редко-редко выводили под тщательным присмотром плескаться где-нибудь на мелководье. Это родителям, чей ребёнок не дай бог утонет, будут только сочувствовать, директорам же детдомов и воспитателям за смерть сироты придётся отвечать по закону. Их не жалеть станут, а судить, и могут посадить. Во всяком случае, с работы точно вышибут. Так и получилось, что я мухинский научился более-менее плавать саженками лишь после армии, а я московский, да, именно в этом самом своём сегодняшнем теле, и вовсе могу только лягушку вблизи берега изображать. Хотя, стоит попробовать навыки меня прежнего применить в нынешнем теле. Ладно, поди выкручусь. Плохо ещё, что Анна Николаевна занимается плаванием почти профессионально. Могу очень сильно в её глазах упасть.

— Ты чего вдруг помрачнел, Алекс, — посмотрела на меня подруга. — Устал от поездки?

Мы сейчас едем сквозь смешанный лес, а справа уже сквозь деревья виднеются синяя гладь огромного озера, гостиничные дома недалеко от берега, кемпинги, стоянки с авто, прогулочные дорожки, спортивные площадки и прочее, сгруппированное на отдельных огороженных территориях, к воротам которых ведут узкие дороги, ответвляющиеся от основной.

— Да ты что, какой устал? — улыбаюсь. — В такой машине, да с такой красивой девушкой так бы ехал и ехал хоть до Америки. Просто, какое купание? Время уж скоро час. Мы без обеда что ли?

— Проголодался? — она вдруг резко затормозила, я чуть носом в переднюю панель не долбанулся. Ремень помог. — Из-за тебя всё, чуть сворот не пропустила, — ну конечно, кого ж тут ещё обвинять-то? Кроме нас в салоне больше никого нет. — Я сама, если честно, есть хочу. Спасибо тебе за кекс. Он выручил. Не переживай, там столовая хорошая. Так, Лёша, всё, настраивайся смотреть на меня влюблёнными глазами, не отводить взгляда и не отходить от меня ни на шаг.

— Стесняюсь спросить, Аня. А если ты в туалет пойдёшь, какие тогда мои действия?

— Сам что ли не догадываешься? — пренебрежительно фыркнула, останавливаясь перед закрытыми воротами. — Идти за мной, встать у двери, никого не пропускать, — засмеялась. — Лёш, ни на шаг — это образно. Просто не оставляй меня ни с каким мужчиной наедине. С Алкиным Иваном можно. Он друг. Ей очень повезло. " — … и в том, что встретила такого в тот день, когда пять с лишним лет назад его друг Марат Измайлов позвал нас на спор сыграть в волейбол, и в том, что у Алки понимающий отец, дающий ей право самой выбирать себе парня. А у меня ни друга достойного на примете, ни родительской мудрости…", — зачем-то подслушал.

Блин, расстройство одно. А как же я? Недостойный что ли? Ну, капец. Или Аня что-то другое имела в виду? Да и ладно. Не больно-то и хотелось. Опять же дедуля, то, сё. К тому же, мне ведь достоверно известно, что она почти влюблена в меня. Эмпатия это чётко фиксирует.

Анна Николаевна посигналила несколько раз, пока из небольшого домика вроде вахтовки не показался дедок лет шестидесяти, седой совсем, с растрёпанными волосами средней длины. Он захромал к нам, выйдя через калитку.

Начальница опустила стекло и высунула голову.

— У вас что, номера машин не записаны⁈ Открывайте ворота! Чего вы сюда идёте⁈

— Записаны, девушка, но я ж должен посмотреть, кто в машине. — ответил дедок, дохромав до нас.

— Посмотрели? А теперь бегом открывайте, пока я не потребовала вашего увольнения! — пригрозила Каспарова и пожаловалась мне: — Да что ж ты будешь делать. Второй уж раз за эту неделю с такими бестолковыми сталкиваюсь. В офисе вчера уборщица новенькая — сказали, откуда-то с Ивановской области — заорала мне в спину: куда прешь по мытому⁈ — передразнила она ту женщину. — Идиотку уволили в тот же день, а здесь теперь этот хамит.

— Ань, прости, но он же не хамил совсем…

— Плевать. Видит же, что клиенты приехали… Ладно, ты прав, — разом успокоилась, увидев, что путь свободен, и нажала на газ.

У меня даже дыхание перехватило, когда я увидел здание дома отдыха «Ударник». Оно почти точь-в-точь походило на наш Мухинский детский дом. Только чуть пошире и крыльцо с полукуполом сверху и колоннами по бокам немного дальше выпирает от входа. Конечно, ремонт свежий, фасад покрашен будто вчера белым и синим цветом и окна пластиковые. А так правда очень похожею

— Ничего себе. — не сдержал я эмоций.

— Лёш? Ты чего? — удивилась Анна моей реакции. — Стиль «советский ампир». Первый раз что ли видишь? Да таких зданий полно, особенно в провинции. Это у нас избавились от всего, что можно. А, ты ж из Москвы почти не выезжал по стране-то. Ну, вот, смотри. Теперь будешь знать. Держись меня и много нового для себя откроешь. Так, ну, вещей у нас почти нет, двинули сразу на стоянку.

Не доехав до находившейся напротив подъезда клумбой с памятником в виде гипсового сварщика, она свернула направо, где уже стояло с десяток машин. Там мы выгрузились. Анна ещё слазила в багажник, забрала оттуда волейбольный мяч, если я что-то понимаю, весьма крутой, и положила его к себе в спортивную сумку, заполненную почти наполовину. Она здесь неделю что ли жить собирается? Куда столько вещей?

Предложил ей помощь в переноске сумки, но та отказалась, закинув ремень на плечо. так и направились с ней к ступеням крыльца. На береговой линии вижу три оборудованные песчаные волейбольные площадки с сетками. Над двумя летают мячи. Соревнуются и парные команды на одной, и тройки на другой.

— Наши? — спрашиваю.

Анна сморщившись посмотрела в ту сторону и мотнула головой.

— Нет, не наши. О, вон, где наши, ну, часть их. — сказала, посмотрев на вышедших из здания людей, и тут же подняла вверх руку, начала ей махать. — Алла! Мы здесь!

До входа метров сорок, но её услышали. Пятеро человек — трое молодых мужчин, как и я в шортах, и две девушки — поменяли направление движения на противоположное и пошли к нам навстречу. Теперь и я признал Аллу Дмитриевну в одной из девушек.

Анна Николаевна принялась обниматься с подошедшими, а я скромно стою позади, жду, пока представят. И вдргу меня словно копьём пробило, так сильно сработала эмпатия, подсказав, что вторая девушка, примерно моих лет, высокая со светлыми кудрявыми волосами до плеч, улыбающаяся, как и все в компании, просто переполнена злобой и ненавистью, направленными на Решетову. Решение подслушать мысли незнакомки пришло мгновенно.

" — … давай, тварь, веселись. Всё равно ты уже этой ночью сдохнешь. Я вечером в бане об этом позабочусь…"

Ярость мыслей девки оказалась такой, что у меня чуть голова не лопнула через несколько мгновений подслушивания. Чёрт, я что, в детективной истории приехал поучаствовать?