Не знаю, как и благодарить отдел городского строительства: запретом продолжать работы над фасадом они сделали мне такую рекламу! Так то, что давно хранилось в тайне, стало достоянием общественности: я строю дом.

Мой первый дом! Настоящий дом! Я и не мог мечтать, что на старости лет буду строить дом. После всего, что мне довелось пережить, я пребывал в уверенности, что не найдется безумца, который бы заказал у меня дом. И что мой проект вообще удастся протащить через строительный надзор.

У меня уже был опыт. Я получил почетное поручение построить в Монтрё, на красивом берегу Женевского озера, домик привратника. На берегу лежит множество камней, и так как местные жители раньше строили из этих камней дома, я решил поступить так же. Во-первых, это дешево, что, впрочем, отражается и на гонораре архитектора – получаешь гораздо меньше, – а во-вторых, меньше мороки с подвозом материала. Я в принципе против лишней работы, включая и мою собственную.

За исключением этого, я не помышлял ни о чем дурном. Каково же было мое изумление, когда меня вызвали в полицию и спросили, как это я, чужак, посмел покуситься на Женевское озеро. В вину вменялось, что дом слишком прост. И где орнаменты? Робкие возражения, что и сама поверхность озера в штиль гладкая и без всяких орнаментов, но некоторые тем не менее находят его вполне приемлемым, полицию не убедили. Я получил уведомление о том, что строительство подобного здания по причине его простоты (читай: уродства) запрещено. Счастливый и умиротворенный, я вернулся в Вену.

Счастливый и умиротворенный! Кто еще из архитекторов земного шара получил от полиции свидетельство, где черным по белому значится, что он художник? Каждый из нас так про себя думает. Но нам не всегда верят. Одни считают художником одного, другие – другого. Большинство архитекторов никто не считает художниками. Мне же теперь должны верить все, включая меня самого. Ведь я попал под запрет – под полицейский запрет! – совсем как Франк Ведекинд или Арнольд Шёнберг. Или, вернее, как попал бы под запрет Шёнберг, умей полиция читать мысли, заключенные в его нотных головках.

Так ко мне пришло осознание, что я художник – я всегда это смутно чувствовал, и теперь у меня было официальное подтверждение от полиции. Как добропорядочный гражданин, я верю только официальным документам со штампом. Но это осознание приобретено дорогой ценой. Кто-то, может я сам, проболтался – так об этой истории узнали все, и никто больше не хотел иметь дел со столь опасным человеком, каковым всегда считают художника. Но не думайте, что я пребывал в праздности. Когда кто-то за тысячу крон хотел обставить квартиру так, чтобы убранство выглядело на пять тысяч, он обращался ко мне. Я стал в этом настоящим специалистом. Но те, у кого было пять тысяч крон и кто хотел ночной столик, который выглядел бы на тысячу, шли к другому архитектору. Поскольку первых было гораздо больше, чем вторых, работы хватало. Как видите, мне было не на что жаловаться.

Но в один несчастный день ко мне пришли и заказали планы дома. Это был мой портной. Этот добрый человек – вернее, два добрых человека – из года в год поставляли мне костюмы и каждое первое января терпеливо выставляли счет на сумму, которую я оставался им должен – признаюсь, что она не уменьшалась. Несмотря на все возражения моих меценатов, я не мог и не могу отказаться от подозрений, что столь почетный заказ был поручен мне, чтобы хоть немного уменьшить сумму не оплаченного мной счета. Ведь архитектор, как известно, получает почетную награду – гонорар. Несмотря на красивое название, эта почетная награда не застрахована от вычета из нее долгов.

Я пытался предостеречь обоих добрых людей от работы со мной. Безрезультатно. Они непременно хотели уменьшить сумму неоплаченного счета, – простите! – доверить строительство художнику с официальным штампом. Я сказал им: «Ваша репутация еще не запятнана, Вы уверены, что хотите проблем с полицией?» Они этого хотели.

Всё вышло, как я и предсказывал. Но в последний момент по счастливому стечению обстоятельств к делу подключился строительный советник Грайль и отозвал шпика, которому было дано поручение закрыть злоумышленника в городской тюрьме. Слава богу, что над высоким начальством всегда есть еще более высокое.

Дом скоро будет готов. Что будет дальше с моими костюмами, я пока не знаю. Строить еще один дом заказчики не хотят. Придется мне подыскать нового портного. Если тот окажется столь же бесстрашным меценатом, как мои нынешние поставщики платья, лет через десять может появиться мой второй дом.