Неправдоподобная история из недалекого будущего…
По статистическим данным к концу XX-го столетия в Вавилонии, столице одного прогрессивного и безалаберного государства, оказалось больше получателей чеков «Велфэйра», чем жителей. И это несмотря на то, что в городе работают и получают жалованье сотни тысяч городских чиновников и миллионы служащих частных предприятий. Объяснялась эта неувязка так: Все работающие живут в пригородах и только приезжают в город на службу, а все жители Вавилонии состоят на Велфэйре, причем многие из них отхватывают по два и больше чеков на вымышленные фамилии.
Как бы то ни было, все теперь вконец разленились, отлынивают от работы, норовят жить на даровщинку и только и смотрят, как бы поживиться за чужой счет и прикарманивать все, что плохо лежит. Да не нужно далеко искать — сам мэр Паскудани, городской контролёр Безалаберник, директор Дон Хапуго, сенаторы и губернаторы тоже не лыком шиты и не забывают о своих карманах. А чтобы никто не совал нос куда не полагается, они ублажают народ всевозможными подачками, субсидиями, пособиями и купонами на бесплатные продукты. И всё за счет города…
Ввиду недостатка рабочих рук отцы города выписали из Японии несколько десятков тысяч человекоподобных автоматов «компютероботов», чтобы те работали вместо разленившихся людей. На многих заводах, в магазинах и конторах всю черную работу стали выполнять компютероботы. Работники они идеальные — в юнионах не состоят, в зарплате не заинтересованы и не нужно им никаких обеденных перерывов в течение рабочего дня. К тому же они гораздо честнее людей, так как не пьют, не курят, не азартничают и женщинами не увлекаются, поскольку все они бесполые.
В голове у каждого робота тикает электронный прибор, в груди под стеклом вертятся катушки с лентами, вместо глаз у них поблескивают цветные лампочки, а вместо крови в жилах течет электрический ток. Ходят они и разговаривают совсем как люди. Конечно, говорят они только то, что в них запрограммировано. Однако, случается, что те, у кого гайки недовинчены, вставляют в разговор отсебятину, артачатся и отказываются слушаться людей. Вышедшие из повиновения машины приходится отдавать на слом.
Жители Вавилонии весьма неохотно пользовались дорогими и неудобными «собвеями». Бедняки ходили пешком, а пройдохи, отхватывающие пособия в десятках учреждений, разъезжали по городу в машинах, отравляя воздух и создавая заторы на улицах. Дошло до того, что даже сам мэр Паскудини неоднократно попадал в «пробки» в своем шикарном рольс-ройсе.
В результате головотяпства градоправителей город опять, в который уже раз, очутился на пороге банкротства. Пришлось обратиться за помощью к федеральному правительству.
Выхлопотав у правительства несколько сот миллионов на нужды массового транспорта, отцы города решили вообще отменить проездную плату в метро, да заодно прикарманить себе несколько сот тысченок…
И вот, в один чудный день на всех станциях метро закрылись кассы. Турникеты, недовольно щелкая зубами как некормленные звери, стали неохотно, но вполне свободно пропускать на перроны всех, желающих прокатиться на шармака.
А пожелали вдруг многие. Надо или не надо, а все обязательно захотели поездить в городских поездах: Как же не воспользоваться даровщиной?
И, конечно, все с восторгом восприняли отмену платы за проезд. Газеты предсказывали скорое наступление социального рая на земле, отцы города довольно потирали руки, а простой народ комментировал: «Сегодня бесплатный транспорт, а завтра, может быть, даровые сосиски? Чего только эти либералы не придумают, лишь бы им не заглядывали в карманы».
Больше всех радовались бродяги, которым надоело ютиться под мостами и в подворотнях. В поездах же было уютно и в можно было кататься бесплатно круглые сутки. Вскоре десятки тысяч оборванцев и попрошаек запрудили станции подземки и заполнили все поезда. Кроме того, бесплатный транспорт больно ударил по старикам и инвалидам, которые теперь вообще не могли попасть в переполненные поезда.
Зато мэр Паскудини, директор Дон Хапуго и начальник полиции Мафиозо, купили себе новейшие модели рольс-ройсов и с шиком разъезжали по наполовину опустевшим улицам. А подземные поезда чуть не лопались от пассажиров.
Хуже всего было в часы-пик. Несметные толпы битком набивались в поезда, так что двери вагонов часто не могли закрыться из-за множества торчащих наружу рук, ног, сумочек и пол пиджаков. Пока застрявшая в дверях публика не утряслась, не умялась наподобие прессованных фиг в коробке, поезда не могли двинуться с места. В часы-пик на путях стали образовываться пробки, график приходил в расстройство и отцам города пришлось искать выход из пикового положения.
Узнали, что в Токио, в поездах метро имеются специальные кондуктора, силой заталкивающие в вагоны застрявших в дверях пассажиров.
Решили и у нас последовать примеру японцев и наняли сотню атлетов и бывших борцов, вменив им в обязанность в часы-пик запихивать пассажиров в вагоны. «Запихиватели» принялись с усердием за дело. В первое время они лишь учтиво упрашивали публику потесниться, деликатно подталкивая неповоротливых плечами, но со временем перестали церемониться с бесплатными пассажирами, стали применять к ним приемы джудо и каратэ, запихивать их в вагоны коленками и даже уминать ногами. И никто не смел пикнуть из-за страха, что опять заставят платить за билеты. До чего исподличился народ, вкусив либерального рая!
Однако, поднялись голоса, что нельзя так грубо обходиться с пассажирами, даже если они и бесплатные. Вот, если бы завести автоматы, они, конечно, работали бы гораздо деликатнее.
А тут одна фабрика электронных аппаратов как раз построила невиданное диво: «Автомат для запихивания пассажиров в вагоны». И мэру была предложена крупная комиссия за покупку изобретения для города.
Это чудо техники было устроено следующим образом: на центральных станциях метро прокладываются движущиеся ковры, ведущие от входа на перрон к вагонам. Вдоль ковров установлены компютероботы, держащие в руках «толкачи» в виде тарелок из толстой резины с рукоятками для подталкивания пассажиров. Пока поезда нет, ковры лежат неподвижно, и на них становятся в очередь желающие ехать. Как только на станцию въедет поезд и выпустит приехавших, ковры приходят в движение, подвозят публику к вагонам и высыпают ее туда как горох в кастрюли. Когда вагоны уже битком набиты, дорожки-ковры останавливаются и перед носом оставшихся пассажиров опускаются стальные барьеры. Тех, кто попал в вагон, но застрял в дверях и не может протолкаться дальше, роботы вталкивают силой и уминают всю пассажирскую массу своими «толкачами». Когда двери могут закрыться без помехи, поезд трогает в путь.
Компютероботам велено втискивать людей в вагоны без применения насилия и они должны вежливо извиняться: «Извините — куда прете, дураки?.. Не торчите в проходе!.. Извините, если вам прищемили нос!..» — и так далее в том же духе.
Приняв во внимание достоинства «Автоматического запихивателя» и размер комиссионных, мэр настоял на покупке. Затем был назначен день, когда на одной из станций метро приобретенный аппарат будет торжественно пущен в ход. На этой церемонии мэр Паскудани должен будет произнести речь, затем, нажав кнопку, он приведет в движение механизм автомата. Вместе со всеми сановниками он отойдет тогда в сторону, чтобы не быть вовлеченным в поток пассажиров после того, как на станцию въедет специальный поезд и движущаяся дорожка понесет собравшуюся на ковре публику в вагоны. Там стоящие у дверей компютероботы станут запихивать пассажиров внутрь резиновыми «толкачами».
И вот наступил день торжественного пуска в ход «Запихивателя». На станции, где должна была состояться церемония, стены были разукрашены причудливыми «граффитти» и лозунгами вроде: «Паскудани — безкорыстный!», «Мафиозо — бдительный!», «Дон Хапуго — бессребренник!», «Безалаберник — враг беспорядка!..»
Приглашенная публика заняла все проходы и лестницы. Сподручные мэра забрались на ковер посередине перрона и примостились возле пульта управления и столика с микрофонами.
Среда галдящей публики как изваяния возвышались молчаливые компютероботы в блестящих шлемах. Один из них — угрюмый великан из пластмассы и металла — занял место у самого столика с микрофонами и глядел исподлобья на публику, поблескивая огоньками. Из мегафонов в углах гремели бодрые марши.
Мэр Паскудини явился на церемонию уже подвыпивши и пробормотал свою речь икая и заикаясь. Он особенно распинался о пользе проводимой им автоматизации. «…Автоматы безропотно выполняют любую работу и никогда не жалуются, не суют нос в наши дела… и… ик…» — сказал он и икнул еще раз.
Ткнув пальцем в грудь стоявшего рядом компютеробота, мэр добавил прочувствованным голосом:
— Вот последняя модель искусственного человека — он не пьет, не ест, а работает за двоих… и никогда и… ик… не требует прибавок… И… ик… так что берите с него пример, господа! А я вас, синьор Компютеро, приветствую тут от имени города! и… ик разрешите мне пожать вашу честную трудовую руку!..
Дохнув в лицо робота винным перегаром, он протянул ему руку. Тот качнулся и, спрятав руки за спину, сказал скрипучим голосом:
— Я тебе руки не подам, паскудник! Воришка! Взяточник!
У мэра вытянулось лицо и он так и застыл с вытянутой рукой, забыв икать. А нахальный робот скрипел всеми колесиками и его глаза светились красным светом. Шагнув к столику, он крикнул в микрофон:
— Мэр Паскудини — вор и прохвост! А вы все тоже сволочи!
И он стал нажимать кнопки на распределительной доске.
Сразу все механизмы на станции одновременно пришли в движение. На перрон вкатил поезд. Открылись двери всех вагонов и неподвижно лежавший до сих пор ковер со столпившимися на нем сановниками, вдруг тронулся с места и пополз в сторону поезда. Падая и кувыркаясь, теряя свои портфели, невольные пассажиры стали прыгать прочь с ковра, но недремлющие компютероботы хватали их за шиворот и вталкивали обратно на движущуюся дорожку, злобно рыча:
— Бюрократы! Паразиты; А ну, попробуйте и вы, каково ездить в общих вагонах. Пусть и вас потрясет!..
Все автоматы на станции вышли из повиновения и орали на метавшихся по перрону людей:
— Лентяи! Эксплуататоры! Не хотим вам больше служить!..
Автоматы с прохладительными напитками плевались фруктовыми соками и обливали толпу кока-колой.
Мегафоны перестали жарить марши и, как по команде, ревели на все лады:
— Паскудини, Мафиозо, Дон Хапуго — воры и взяточники! Все вы — бездельники и мошенники! Это мы, автоматы, должны править миром. Вся власть автоматам! Мы уж наведем порядок…
Все вы, люди — подлецы!
Ваши дети и отцы.
При любом крадете строе,
А начальство крадет втрое…
Главный инженер, потеряв голову, тыкал пальцами во все кнопки на распределительной доске и стонал:
— Ой! Что делается? Государственные тайны разглашают… Мы же им этого не программировали. Саботаж! Вредительство!
— Задержите эти чертовы машины! Разбейте их… — орал мэр, барахтаясь в железных объятиях насевшего на него компютеробота. — Пошел вон, жестяная дылда! К черту автоматизацию!
Но никто его не слушал. Все вокруг метались по перрону как куры без головы, кричали, ругались, звали на помощь. Начальник полиции Мафиозо свистнул дежурных полицейских, но роботы ударами резиновых «толкачей» вдавили ему свисток в рот. А прибежавших полицейских они втолкнули в вагон вместе с мэром и остальными городскими шишками. Всех, пытавшихся вылезть из вагона компютероботы бесцеремонно запихивали обратно, уминая их «толкачами».
Когда вся эта чиновничья масса была так сдавлена в вагонах, что никто не мог шелохнуться, двери автоматически закрылись и поезд поехал.
— Это вам не персональный лимузин, не рольс-ройс, — кричали им вслед роботы. — Чтоб вас подавило, паразитов!
Все произошло так быстро, что в диспетчерской только после ухода поезда догадались выключить ток на всей линии. И тогда всюду потух свет и сразу остановилось все движение на станции. Мегафоны замолкли на полуслове, у роботов погасли злые огоньки в глазах и всё застыло на месте.
А поезд с мэром и всеми чиновниками-сановниками застрял на долгие часы в туннеле…
На следующий день по распоряжению взбешенного мэра все строптивые компютероботы были отданы на слом. А полицейские, несправившиеся с автоматами, отправлены на север обслуживать нефтяные вышки. Зато бывшие «запихиватели» — борцы и атлеты, уволенные было ради автоматизации, были приняты на прежнюю должность. Теперь им было разрешено вталкивать пассажиров в вагоны любым способом, уминать их руками, плечами и даже ногами.
— Нечего церемониться с нашей публикой, — заявил мэр. — Любят ездить на даровщинку — пусть терпят!