Неправдоподобная история из недалекого будущего…

Разные бывают неудачники в жизни. Одни, когда на них шишки валятся, даже в ус не дуют и терпеть не могут, если их жалеют, а другие, наоборот, всё жалуются на свою судьбу и даже как бы бахвалятся своим невезением, надеясь, что кто-нибудь таки им посочувствует и их пожалеет. Но кто же теперь верит нытикам и принимает близко к сердцу чужие неудачи? Пожалеешь такого несчастливца, а он, чего доброго, взаймы попросит.

Кир Тямля — полустарый эмигрант неопределенного возраста — как раз принадлежал к категории таких ноющих неудачников. С ним вечно приключались какие-то неприятности. То он садился не в тот поезд и опаздывал на работу, то за быструю езду на машине удостаивался премий в виде штрафов, то застревал в лифте между этажами. Однажды его избили хулиганы на улице, а полиция арестовала именно его и продержала целую ночь в участке. Бывало и так, что его толкнут или придавят в толпе, и его же еще обругают за неповоротливость. А Тямля извиняется, извивается, лишь бы не вызвать скандала…

Этот человек был слишком робок, слишком труслив, чтобы протестовать, доказывать свою правоту, ругаться… После каждого такого приключения ему лишь хотелось забиться в угол и излиться в жалобах на испытанную обиду перед кем-нибудь, кто бы его сочувственно выслушал, пожалел, утешил. Но близких у него не осталось. Была жена, но она давно сбежала, не выдержав его нытья. Оставшись один, он стал надоедать своими жалобами знакомым и друзьям, правда, только русским, так как коренные американцы вообще его не слушали. Как только, отвечая на их: «Хау ду ю ду?!» — «Как поживаете?», Тямля начинал распространяться, как плохо он поживает, что у него болит в пояснице, да еще бывает несварение желудка, они моментально стушевывались. Зато русские по крайней мере делали вид, что его слушают. Но и они, улучив момент, когда он должен был перевести дыхание, в свою очередь начинали сетовать на свои болезни и житейские невзгоды. И тогда стушевывался он.

Хуже всего было с женщинами. Они вообще не слушали его жалоб и сами заговаривали его насмерть. Особенно его бесило то, что последнее слово всегда должно было оставаться за ними.

Однажды ему попала в руки реклама магазина с импортированными из Японии какими-то таинственными аппаратами психического воздействия. — «Наши аппараты Это Чудо Современной Электронной Техники! — говорилось в объявлении. — Они действуют усыпляюще на страдающих бессонницей, вселяют бодрость в удрученных, самоуверенность в несмелых, успокаивают нервы… Приобретите у нас миниатюрный компютер — Электронный Утешитель, и он станет Вашим лучшим другом, выслушает Вас и утешит. Если после беседы с ним Вы не обретете душевного спокойствия, мы гарантируем Вам возврат денег!»

Это было как раз то, о чем Тямля мечтал. Недолго думая, он помчался в магазин с заморскими диковинками. Сгибаясь в поклонах, его встретила хорошенькая японочка и повела в зал с уставленными в ряд лакированными ящиками и шкафчиками, похожими на радиоаппараты или фонографы. Поочередно нажимая кнопки в шкафчиках, она приводила в действие механизмы. Одни из аппаратов издавали ритмический шум морского прибоя, перемежающийся с убаюкивающими песенками, другие оглашали зал ободряющими возгласами, третьи что-то шептали задушевным голосом…

— Есть еще у нас аппараты с запрограммированной в них бранью и руготней, — деловым тоном сказала продавщица. — Предназначены они для любителей особого рода ощущений, привыкших, чтобы их кто-нибудь постоянно понукал и подгонял крепкими словечками. Хотите послушать?

Кир замотал головой.

— Нет, увольте. У меня и так масса неприятностей. Знаете, мне хотелось бы иметь такой аппаратик интимного характера, которому я бы мог пожаловаться на свои неудачи и найти у него дружескую поддержку и сочувствие. И чтобы он утешал меня ласковым женским голосом, точно как это у вас написано в рекламе.

— Понимаю. У нас есть такие аппаратики. Это «Электронные Утешители», вернее «Утешительницы», так как все эти чудо-аппараты носят женские имена. Вот, например, наша последняя модель — «Лиза». У нее очень приятный голос и она чрезвычайно чутко относится ко всем оскорбленным и униженным. Хотите послушать?

Продавщица нажала кнопку и последняя модель начала шептать задушевным голосом какие-то ласковые слова. Тямля слушал исполненный восторга.

— Это как раз то, что вы ищете, — радостно лопотала японочка. — После того, как вы запрограммируете на ленту аппарата свои данные и сообщите ему, какие проблемы вас волнуют, «Лизанька» будет по-дружески вам советовать как поступать и станет утешать вас в случае неудач. Ко всем вашим слабостям она будет относиться с симпатией и снисходительностью. Никогда не услышите от нее насмешливого или бранного слова. Она терпелива и нетребовательна. Какая живая женщина может тягаться с ней в этом отношении? Купив этот аппарат, вы приобретете друга на всю жизнь.

— Вы правы. Мне нравится ее голос, — сказал Тямля, вынимая бумажник. — Отошлите мне «Лизу» на дом.

И он любовно погладил лакированный шкафчик.

В тот день, когда ему доставили покупку, с ним приключились новые неприятности: на службе начальник намылил ему шею за минутное опоздание, а потом, возвращаясь домой поездом, Тямля случайно наступил на мозоль какому-то желчному типу и получил от него по шапке.

И никакие извинения не помогли…

— Ничего, — подумал он, придя домой. — Теперь у меня есть утешительница, хотя и электронная. Будет кому пожаловаться…

Тямля бережно распаковал посылку и поставил чудный лакированный шкафчик у себя в спальне рядом с охладительным аппаратом. Подключив шкафчик к сети, он, согласно инструкции, нажал одну из кнопок и записал на ленту что полагалось, затем нажал другую кнопку. Как только на панели загорелась зеленая лампочка, он стал говорить в рупор доверительным шопотом:

— Здравствуй Лизанька! Будем знакомы. Меня зовут Кир Тямля. Между нами говоря, я самый несчастный человек на земле. Жена меня бросила, друзей у меня нет. В конторе, где я служу бухгалтером, меня держат в черном теле. Сегодня у меня опять были неприятности. Мой «босс» обругал меня за опоздание и я наделал уйму ошибок в рассчетах.

— Так тебе, дураку, и надо! — прохрипел шкафчик. — Тебе телят пасти, а не в конторе работать. Недотепа! Шляпа!

Тямля остолбенел, но по инерции продолжал жаловаться, не понимая в чем дело.

— …А в «собвее» какой-то хам съездил меня по уху за то, что будто бы я наступил ему на мозоль. Пожалей же меня, Лизанька!

— Мало тебя отлупил, дурня, — зашипел в ответ громкоговоритель. — Надо было дать нахалу сдачи. Тряпка ты! Слизняк! Болван каких мало! И я тебе не Лизанька, а Ксантипа. Если хочешь — «Ксантипанька». Так себе и запомни, гад свинячий!

— По… позвольте, — промямлил неудачник. — Тут сказано, что вас зовут Лизой, и вы обязаны меня утешать…

— Черта с два, — рявкнул аппарат. — Тебя, мямлю-тямлю, надо лупить башмаком по твоей дурацкой башке, а не утешать. Безмозглый осел!

— К… как же это так? — чуть не плача, воскликнул Тямля. — Я приобрел этот дорогой аппарат, чтобы иметь дома кого-то, с кем можно было бы отвести душу, кто бы меня понял, пожалел, а вместо этого слышу из ящика одну руготню. Какая же вы утешительница после этого? Придется пожаловаться на вас.

— Ну и сукин же ты кот! Слизняк! Жаловаться вздумал. Погоди, вот вылезу из ящика и покажу тебе, стервецу, кузькину мать! Цыпленок заклеванный!

Тямля в страхе отшатнулся от изрыгающего ругательства черного шкафчика. Чего доброго, эта, неизвестно откуда взявшаяся ведьма, действительно вылезет вдруг из ящика и начнет лупить его башмаком. Он не привык к такому обращению. Сбежавшая от него жена не то, чтобы драться, но даже выругать его не умела.

Собравшись с духом, Кир решил пресечь поток ругательств и дрожащими пальцами стал тыкать во все кнопки, пока наконец не попал на выключатель. Зеленый огонек потух и Ксантипа замолкла на полуслове.

— Уф, ну и утешила, проклятая баба! — Тямля вытер пот, выступивший у него на лбу. — А здорово ругается, стерва! Бой-баба! Ну и типанька же эта Ксантипанька! Но я ей еще покажу! Посмотрим кто кого…

Немного успокоившись, Кир решил попробовать еще раз вызвать «утешительницу Лизу». Может быть, нажав какую-то другую кнопку, он услышит наконец ее ласковый голос?

Проделав еще раз все манипуляции, он с чувством человека, открывающего дверцу, за которой притаился дикий зверь, нажал кнопку, указанную в инструкциях. И в тот же момент из громкоговорителя на него опять хлынул поток отборных ругательств Ксантипы:

— Трус! Скотина! Сволочь! Собачий хвост!

— А ты стерва! Чертова кукла! Потаскуха! — со смаком ответил Тямля. — Ты мне только поговори, ржавая лоханка! Захочу и моментально тебе глотку закрою, этакой паршивке!

— Ах ты, такой сякой… Ослиное ухо!..

Тут он быстренько закрыл аппарат, довольный, что не остался в долгу и заставил замолчать противную бабу.

К своему удивлению, ночью он спал спокойно и его не мучили воспоминания испытанных в предыдущий день обид. А утром, погрозив кулаком лакированному шкафчику, он позвонил в магазин.

— Недавно я купил у вас аппарат для выслушивания жалоб, «Лизу», — сказал он в телефон. — Помните? Звоню вам, чтобы пожаловаться…

— Раз у вас имеется этот аппарат для жалоб, так вы ему и жалуйтесь, — не особенно любезно ответил заспанный голос продавщицы.

— Да нет. Вы меня не поняли. Я должен вам пожаловаться на этот самый аппарат. Я выбрал «Утешительницу Лизу», а вы мне доставили какую-то «Ксантипу», черт бы ее побрал. Это же сумасшедшая баба, дура набитая. Вместо того, чтобы утешать и успокаивать, она ругает меня площадными словами.

— Не может быть, — зевнула в трубку продавщица. — Подождите, пожалуйста, у телефона. Сейчас проверю на складе.

Через несколько минут продавщица вернулась и стала рассыпаться в любезностях:

— Извините, мистер Тямля! По ошибке мы вам доставили не тот аппарат. Сегодня же вышлем вам «Лизу», а заберем обратно «Ксантипу».

— Вот и хорошо! А то мне все кажется, что эта языкатая мегера вылезет из шкафчика и прибьет меня туфлей.

— Не бойтесь. Не вылезет. Это же лишь лента в компютере, — сладеньким голосом трещала японка в телефон. — Конечно, «Ксантипа» никак вам не подходит. В таких «утешительницах» нуждаются лишь те, кто по своему положению в жизни должны помалкивать, когда их ругают, да еще кланяться своим обидчикам. С «Ксантипой» же они могут отвести душу, отвечать руганью на ругань, не опасаясь последствий. И могут в любой момент заткнуть ей глотку, выключив аппарат. А попробуйте это сделать, имея дело с живой женщиной!

Сбитый с толку, Кир промычал что-то в ответ…

— Вам, конечно, нужна тихая и ласковая «Лиза». Сегодня же вечером мы вам ее доставим.

Тямля замялся и, неожиданно для себя самого, выпалил в трубку:

— Знаете что? Я передумал. Пусть уж «Ксантипа» остается у меня. Раз вы уверяете, что из шкафчика она не вылезет…

* * *

Со временем Тямля привык к своей ругающейся «утешительнице». Обычно, возвратясь домой с работы, он пускал охладительный аппарат в окне, выдвигал черный лакированный шкафчик из угла, включал громкоговоритель и начинал ему жаловаться на очередные неприятности на службе.

— … Негодяй «босс» опять придирался, сволочь, — рассказывал он, потягивая холодное пиво. — Да разве ты, дуреха, понимаешь, что такое «босс»? Хоть он и дурак набитый, а с ним не поспоришь…

— Отлично понимаю, телячья ты голова, — отвечал голос из шкафчика. — «Босс» ругает тебя, потому что ты недотепа.

— Ерунду порешь, тупоголовая тумба, — сердился Тямля. — Уши вянут, тебя слушая. Заткнись, целулойдовая кукла! Балда!

— От балда слышу. Куриная душонка! Трус! Столовая нора!

— Заткнись, говорю, паршивая каракатица! — стучал он кулаком по столу. — Поговорили, полаялись и хватит на сегодня!

Шкафчик шипел от злости, а Тямля с победным видом выключал аппарат, довольный, что последнее слово осталось за ним.

Однажды, включив вечером громкоговоритель, Кир услышал вместо привычной брани — покашливание и хрип.

— Что случилось, старая жестянка? — осведомился он. — Механизм не в порядке? Придется позвать механика.

— Да не мех…ганика надо позвать, старый дур…гак, а доктора, — прохрипел шкафчик. — Я пргостужена… Кашляю.

— Ты сбрендила? Какого же я тебе, черта лысого, доктора позову? Никак не думал, что лента в компютере может заболеть.

— Вот умр…гу, р…гассыплюсь в поргошок и кого тог…гда будешь р…гугать, дур…гачье? Кому будешь р…гассказывать о своих неудачах? Зови сейчас же доктор…га! Болван!

Сбитый с панталыку, плохо соображая, что он делает, Тямля позвонил своему домашнему врачу:

— Доктор, помогите, — взмолился он. — У меня новая неприятность — жена хрипит, кашляет… Посоветуйте, что делать? Но только, Боже упаси, сами не приезжайте!

— Ваша супруга лежит в постели или ходит? — спросил врач.

— Нет… она сидит в шкафу.

— То есть, как это так — в шкафу? — Удивился доктор. — Чудаки вы там все. Скажите ей, пусть не возится по дому, а ляжет и примет две таблетки аспирина. А завтра привезите ее ко мне. Сделаю ей укол пенисилина.

— Не надо, доктор. Лента, то есть, кишка у нее тонка… Не выдержит. Лучше уж я суну ей аспирин в громкоговоритель, то есть, в рот… Авось поможет и обойдется без укола.

— А сами вы здоровы, дорогой мой? Городите какую-то чепуху. Покаместь измерьте ей температуру. Градусник у вас есть?

— Есть градусник, есть… Только поставить его ей никак нельзя… Не сумею… Да и подступиться к ней невозможно. Закутаю ее одеялами, а завтра видно будет…

— Смотрите, чтобы не попала на сквозняк. И чтобы ее не продуло из аппарата искусственного охлаждения, если он у вас имеется. А завтра приходите ко мне. Я и вас тоже выслушаю.

— Спасибо, доктор, но я здоров. И ей, кажется, уже лучше.

Тямля повесил трубку и вытер холодный пот со лба.

— Уф! Выкрутился, — подумал он. — А то, чего доброго, пришлось бы тащить шкаф к доктору и вышел бы конфуз.

На ночь он выключил охлаждение и закутал шкафчик с больной «Ксантипой» одеялами, на всякий случай запихнув в громкоговоритель несколько таблеток аспирина.

И — чудо! — на следующий день она была уже здоровехонька и опять ругалась звонким бодрым голосом:

— Ишак! Заячья душа! Чурбан! Побоялся таки везти меня к врачу…

— Ишь, чего захотела, старая карга! Что хочешь сделаю для тебя, но по докторам возить тебя не стану. Не такой я дурак!

— А не врешь, дрянь собачья? Сделаешь все, что попрошу?

— Так и быть! Сделаю. Чего же ты хочешь, чертова курица?

— Я хочу, чтобы ты не закрывал мне глотку, не выслушав меня до конца. Терпеть не могу, когда ты не даешь мне высказаться. Я требую, чтобы последнее слово всегда оставалось за мной. Хватит быть барином и помыкать мною. Слышишь, дурак? Ну, скажи что-нибудь, Тямля-Мямля! Чего ты молчишь?

Но тот ничего не ответил. Услышав требования своей «утешительницы», Тямля до того огорчился, что тут же скоропостижно умер от разрыва сердца.

И последнее слово осталось таки за Ксантипой…