В этот момент по лестнице снова заскрипели шаги, и в большой зал спустились Сью и Рейчел.

Обе свежие, накрашенные легким пастельным макияжем. Разве что укладок не хватает — волосы они закололи в обычные хвостики. Сью в светло-голубом шерстяном свитере с горлом, в чёрных слаксах, в мягких замшевых мокасинах. А самое главное с тем естественным румянцем на щеках, какой бывает у молодой здоровой девушки после хорошего сна и горного воздуха.

Рейчел рядом — в персиково-розовом кашемировом пуловере, в чёрных шерстяных слаксах. Глаза голубые, словно горное озеро, но сегодня в них была не та боязливость, которая у неё была вчера, а что-то новое. Спокойствие. Принадлежность. Так смотрит женщина, которая впервые поняла, что в новом для неё мире у неё есть своё место, и что это место не временное.

Они одновременно оглядели зал. Засекли меня с Хэнком на ковре, Камиллу в углу, Хеффнера у окна. Поздоровались.

— А где Шерил и Кристи? — поинтересовалась Рейчел.

Все одновременно посмотрели друг на друга, я же ответил спокойно:

— Думаю, они с Хьюзом наверху.

Тишина три секунды.

— А-а-а, — протянула Сью с пониманием, потянула Рейчел к столу.

И в этот момент Эд деликатно появился в зале со своей фирменной улыбкой профессионала, который чувствует, когда нужно перевести тему.

— Дамы и господа. Завтрак готов.

Длинный стол был белой скатертью, на десять персон и скромнее вчерашнего вечера — без серебряных канделябров, без хрустальных бокалов. Этим утром бог послал обитателям ранчо Хьюза омлет с зелёным луком; жареные сосиски из дичи; копчёный бекон, нарезанный длинными ломтиками; запечённые помидоры с пармезаном; картофельные оладьи. На холодное: лосось копчёный, ветчина «Парма», тонкие куски ростбифа, четыре сорта горного сыра. Плюс свежий хлеб сортов в плетёных корзинках. Также на выбор был колумбийский кофе из больших серебряных кофейников. или чай — Эрл Грей или ассам на выбор.

Мы разместились. Я в отсутствие Хьюза сел во главе стола Сью справа, Рейчел слева. Камилла напротив, между Хеффнером и Хэнком. Хеффнер — рядом с Камиллой, с заметным интересом наблюдая за тем, как она ест.

Я наложил себе яичницы с беконом, кофе с тремя ложками сахара, овсянки в маленькой миске сверху мёда. Голод после пробежки и тренировки был зверский, смел все буквально за минуту.

— Друзья мои. — Я поднял свою чашку кофе. — За первое утро в Аспене. Сегодня мы все катаемся, хотите вы этого или нет…

Народ вяло покивал, энтузиазма нет. Ладно, надо расшевелить. А как? Да просто рассмешить!

— Знаете в чём разница между обычными лыжами и горными? На обычных лыжах палки нужны, чтобы отталкиваться, а на горных — чтобы окружающие знали, на каком расстоянии от вас лучше держаться подальше.

Зайки засмеялись. Потом к ним присоединились Хью и Хэнк.

— Кит, — поинтересовалась Сью, накладывая себе фрукты. — Ты вчера говорил, что катался в Сьерра-Неваде. Это давно было?

— Лет пять назад.

Камилла, накалывая на вилку маленький кубик копчёной семги, мечтательно произнесла:

— А мы сможем сфотографироваться на склоне?

— Не просто сможем, а обязательно это сделаем! — заверил я, вставая и выглядывая в окно. А снег то усилился! Как там говорил Хьюз? Взорвать пухляк? Очень даже сегодня получится.

Только я подумал про Говарда, а вот и он, собственной персоной.

В синем шёлковом халате поверх белой пижамы, в мягких бордовых тапочках, нечёсаный, со слегка отёкшим лицом, с тем особым серо-восковым оттенком кожи, какой бывает у человека после большой дозы кодеина и большой дозы алкоголя одновременно. Глаза в тёмных кругах.

И сразу заним, спустились Шерил и Кристи. Тоже «панды». С кругами под глазами, растрёпанными волосами и таким же заметным восковым цветом лица. Кристи — в зелёном халате, Герил в розовом. Обе с открытыми ртами зевали по очереди и держались за перила лестницы, спускаясь.

Эд тут же принёс Хьюзу двойной кофе, добавил в него на палец «Хеннеси». Говард сделал большой глоток. Закрыл глаза. Открыл их.

И — постепенно, с той странной живучестью, какая у Хьюза была доведена до искусства, — на его лице начал проявляться нормальный цвет, нормальная острота взгляда, нормальная улыбка хозяина.

— Доброе утро, друзья мои. Прошу простить меня за состояние. Оказывается, горы отнимают сил больше, чем казалось вечером. Вы все хорошо отдохнули?

— Отлично, Говард.

— Замечательно.

— Великолепно.

— Тогда у меня объявление. Через полчаса к лоджу подъедет инструктор. Гюнтер Хофер из Берхтесгадена, лучший горнолыжник в Колорадо, он поставит вам технику катания, поможет освоиться на склоне. Дамы, я попрошу вас всех одеться по-лыжному и собраться у крыльца ровно в девять пятнадцать.

— Сегодня — все на гору! — покивал я, сверля глазами помятых заек

Кристи тихо застонала.

— Кит, я не хочу на склон, я хочу спать!

Шерил с другой стороны стола ее поддержала:

— Я тоже. Можно мы попозже?

— Нет! Я хочу присмотреть локации для фотосессии на склоне. Сегодня идет снег, но завтра он закончится и можно будет посниматься.

Где взять тут фотографа, я еще не представлял, но что-нибудь придумаю.

— Отоспитесь в Лос-Анджелесе. Понятно?

Кристи открыла рот, закрыла, посмотрела на Шерил.

Шерил посмотрела на меня.

Я не отвёл глаз.

— Хорошо, Кит. — близняшка кивнула.

Хьюз через стол подмигнул мне.

— Вот это, Миллер, я понимаю. Дисциплина в команде. Без этого Хьюз-Ньюз не взлетит.

— А что за Хьюз-Ньюз? — тут же поинтересовался Хефнер. Мне пришлось сначала представить Говарду его, потом Хэнка. Который явно чувствовал себя не в своей тарелки.

— Один любопытный проект, к которому ты возможно будешь причастен. И раз уж мы теперь дисциплинированная команда, вы тоже отправляетесь с нами на склон. Думаю, вся одежда и экипировка для вас тут найдут.

Говард только отмахнулся — Этого добра здесь навалом. Все подберем.

* * *

В девять пятнадцать у крыльца лоджа стоял Гюнтер Хофер.

Невысокий, плотный, лет сорока пяти, в красной фирменной куртке инструктора с эмблемой школы Аспена, в чёрных шерстяных штанах, в высоких лыжных ботинках, со всеми принадлежностями на ремнях через грудь — лыжные палки, перчатки, шапка, очки на широкой резинке. Загорелое до коричневого лицо классического альпийского инструктора, белозубая улыбка, маленькая щетинка на лице и голубые глаза. По-английски говорил с тем особым тяжёлым баварским акцентом, в котором каждое второе «т» превращалось в «д», а «в» — в «ф».

— Доброе утро всем! Я Гюнтер. Я ваш инстрюктор сегодня. Я подбяру каждому лыжи, ботинки, палки и куртки. Прошу — в фурнитюрный сарай!

«Фурнитюрный сарай» оказался отдельной просторной постройкой между гаражом и конюшней, в которой Хьюз держал, как выяснилось, целый прокат на двадцать-двадцать пять комплектов разного уровня. Деревянные лыжи разных длин стояли в специальных стойках вдоль стены. Кожаные ботинки на полках. Куртки и штаны на вешалках. Перчатки. Шапки. Очки. Полный склад разного добра. Были даже детские комплекты!

Я с любопытством взял первую попавшуюся пару лыж. Бог ты мой, вот это древность! Из ясеня, с металлическими кантами по краям, длиной сто восемьдесят, двести, двести десять сантиметров — неприлично длинно. Крепления — тросовые. Тросовые, Карл! Маленькая металлическая защёлка спереди и тонкий стальной трос, обвивающий пятку ботинка и крепящийся за защёлкой сзади. Никаких автоматических открывающихся механизмов. Это все означало, что при падении лыжа от ботинка не отстёгивается — а значит, при сильном падении нога остаётся прикреплённой к лыже, и риск перелома голени или колена многократно выше. Особенно если бодро катишься по склону.

Ботинки — кожаные, на шнуровке. Не пластиковые горнолыжные с тремя клипсами. Обычные высокие шнурованные кожаные ботинки, твёрдые, но с гибкой подошвой. Такой ботинок не передаёт точное усилие на лыжу — ехать в них как пытаться играть в боулинг в сапогах.

Шлемы. Не было их. Совсем. На полке вешалок я не нашёл ни одного шлема. Только шерстяные шапочки с помпонами для женщин и лыжные кепки с козырьком для мужчин.

Защита спины, наколенники, налокотники — не было ничего. Вот кстати, отличное направление для бизнеса! Может погвоорить с Солом? Технологии примерно одинаковые, все делается из пластика, разных размеров…

Гюнтер тем временем подбирал нам комплекты.

— Шерил, ваш рост? Пьять футов, шесть? Лыжи сто шестьдесят восемь сантиметров. Лёгкие, гибкие. Попробуйте этот ботинок. — Он подал ей деревянные «Хеад» женской серии с красной полосой на носу.

Также он собрал и всех остальных, включая Хэнка и Хью.

Через пятнадцать минут мы все были экипированы и вышли на крыльцо «фурнитюрного сарая» — в красочной разноцветной толпе курток, шапочек, лыж, торчащих из-под мышек. Выдали нам и вязанные перчатки.

— До центра курорта — пешком? — поинтересовался я, разглядывая своё снаряжение.

— Десять минут по тропе, — сказал Гюнтер. — Самая красивая дорога. Вперед, друзья мои.

И мы пошли.

* * *

Дорога от ранчо Хьюза до основного курорта «Аспен-Маунтин» шла по узкой тропе среди елей. Снег падал тихий и мягкий, не закрывая видимость, но создавая ощущение, что весь мир завёрнут в белую вату. Вершины гор за лесом то проступали, то исчезали в облачной дымке. Лыжи мы несли на плечах, палки в руках.

Через десять минут лес расступился, и мы вышли к основному посёлку Аспена.

И вот тут на меня впервые за всю поездку накатила настоящая ностальгия по моей прошлой жизни. Аспен был похож на маленький игрушечный швейцарский городок где-нибудь в долине Энгадин. Несколько деревянных гостиниц в альпийском стиле — у каждой название латиницей: «Hotel Jerome», «The Aspen Inn», «Skiers» Chalet'. Маленькая церковь с белым шпилем. Десяток магазинчиков с лыжной экипировкой и сувенирами. Кафешка «The Red Onion» с открытой террасой, где уже сидели несколько человек с чем-то парящим в кружках. Главная улица — Гранд-стрит — расчищенная грейдером, по обочинам припаркованные «Кадиллаки» и «Бьюики», у двух подъездов — «Роллс-Ройсы».

И — главное — у основания основной горы, на краю посёлка, подъёмник. Старого образца, креслами на одного, с открытыми сидениями и тонкими тросами. Не привычная мне закрытая гондола с прозрачным колпаком. Простой одноместный кресельный подъёмник, который здесь, видимо, считался верхом инженерной мысли.

Гюнтер довёл нас до основания подъёмника, к учебному склону — пологому холмику метров двадцать пять в перепаде высот, с двумя верёвочными «бугелями» для начинающих.

— Дамы и господа. Нашё первое занятие. Урок первый — как стоять. Не как падать. Как стоять. Потом будет падать. Сначала стойка.

Зайки выстроились в линию. Гюнтер прошёлся вдоль них, поправляя каждой стойку — ноги на ширине плеч, колени слегка согнуты, корпус чуть вперёд, руки с палками раздвинуты в стороны. Камилла стоять отказывалась наотрез — у неё лыжи постоянно разъезжались в стороны, и она громко жаловалась по-испански. Кристи пыталась стоять, но при попытке свести колени падала набок. Шерил, Сью и Рейчел — держались лучше всех, повторяла каждое движение Гюнтера. А вот парни подкачали. Я думал первым номером у нас будет Олсен, но нет. Падал как миленький. Хью тоже.

— Теперь плуг! Носки лыж вмьесте, пятки врозь. Тормозим.

Кристи попыталась — лыжи у неё разъехались, она рухнула на бок, лыжи завязались узлом. Камилла рядом с ней попыталась её поднять, тоже упала, и они вдвоём катались по снегу, хохоча в два голоса. Гюнтер, не теряя терпения, подошёл, отстегнул их крепления, поставил на ноги, поправил.

— Не паникка! Снег мьягкий, не больно. Дальше — пьедет лучше!

Шерил сделала плуг с первой попытки. Вторым справился Хью. Я сделал плуг сразу и хорошо — потому что основы и так знал. Гюнтер на меня посмотрел с прищуром.

— Мистер Миллер, вы уже катались?

— Сьерра-Невада, пара сезонов.

— Ясно. опытный человек. Попробуйте поворот.

Я попробовал. Получилось. Тело вспомнило. Гюнтер кивнул удовлетворённо.

— Можно на зеленый склон. На синий тоже, но осторожно, с контролем скорости!

А тут как раз появился и Хьюз. Весь такой модный, в синих штанах, куртке с оторочкой. И лыжи у него были не как у всех — лаковые, с монограммой на носке.

— Что, Миллер, не испугаешься красного склона?

— Не испугаюсь.

Мы подошли к подъёмнику. Хьюз сел в первое креслице, я во второе. Кресельный подъёмник — медленный, с открытым сидением, на одного — потащил нас вверх. Тонкий трос гудел над нами. Под нами — заснеженный склон с россыпью точек-лыжников, спускающихся на поворотах. Слева — лес, справа — обрыв, дальше за обрывом виднелась ещё одна гора, более крутая, с одиноким лыжником, идущим серпантином сверху.

Через двенадцать минут подъёмник довёз нас на середину горы. Мы спрыгнули, отъехали в сторону.

— Кит. — Хьюз оглянулся на меня. — Сразу скажу — мы не идём по тому маршруту, по которому идут все. Я тебя поведу по своему.

— Фрирайд?

— Вроде того. Это будет полноценная красная трасса с двумя крутыми участками. Если тебе будет страшно — крикни, я остановлюсь. Если упадёшь — лежи, не двигайся, я подъеду. Главное правило в горах — не паниковать.

— Понял.

И мы поехали вниз.