Первые двести метров — плавный спуск, я с лёгкостью держал темп Хьюза. Память помогала, опыт поворотов и контроля скорости тоже был кстати. Карвинг, перекантовки, разгрузка корпуса вверх и вниз — всё это пришло, как будто я не выходил на склон совсем недавно. Деревянные лыжи, конечно, вели себя совсем иначе, чем привычные карбоновые — они дребезжали на каждой неровности и не давали нормального резания канта. Но в общем взрывать пухляки вполне можно было. Помогала еще погода. Мягкий снег, никакого льда или разбитой трассы с горбами.

Второй участок оказался крутой. Угол склона на глаз градусов тридцать. Хьюз пошёл серпантином, я за ним. Тут уже пришлось держал строгий баланс на каждой перекантовке — без него я бы уже два раза упал. Но не упал. Прошёл серпантин чисто. Хьюз оглянулся через плечо и одобрительно кивнул.

Третий участок — снова плавный. Снег пошёл сильнее, видимость упала до пятидесяти метров, очки тут же залепились «белой кашей». Приходилось то и дело протирать. Внизу, в просветах между елями, виднелся сам посёлок Аспена.

Я ехал и думал. Думал я о том, что Хьюз меня поднял сразу на красную трассу не из вежливости — а чтобы проверить, как я держу нагрузку в новой среде. Это часть оценки меня как партнёра. И я обязан был его не разочаровать.

Не разочаровал.

Мы спустились к подножью гор за двадцать минут. Хьюз затормозил у небольшой деревянной будки — здесь продавали горячее какао и грог. Снял шапочку, вытер лоб.

— Кит. — Он посмотрел на меня внимательно. — Сьерра-Невада, говоришь. У тебя там, видимо, был хороший инструктор. Ты катаешься чище, чем я ожидал. Прошёл бы и чёрную, я думаю.

— Спасибо, Говард, но пока черная не для меня.

Надо держать дистанцию! Такой партнер, как Хьюз легко сядет на шею и свесит ноги.

— Двойной грог! — крикнул Говард бармену в будке. — Два двойных. Не жалей, не жалей рому, лей! Пряностей тоже клади больше, оставлю хороших чаевых.

Пьяным кататься? Ну тоже такое себе, поломаться можно… Лучше бы конечно, взяли глинтвейну. С него не так улетаешь.

Мы стояли у будки, пили грог и обсуждали с Хьюзом план на день, когда я заметил, что у нижней станции подъёмника остановилось два больших чёрных лимузина. Из них вышли двое мужчин, все одеты по по-лыжному.

Хьюз заметил их одновременно со мной.

— А, — сказал он. — Прибыли.

Они нас заметили тоже. Высокий, седой, с резкими чертами лица — поднял руку в приветственном жесте. Хьюз помахал в ответ. Второй, круглолицый, с небольшой бородкой и усами, заулыбался, первым отправился к нам, помахивая термосом:

— Кто хочет глинтвейна? Нам выдали с собой в отеле

Вселенная услышала мой призыв!

Хьюз заулыбался, сказал мне:

— Кит, давай я тебя познакомлю с нашими новыми партнерами.

Мы поручкались с круглолицым:

— Это Сидни Вайнберг из «Голдман Сакс». Король корпоративных сделок. Сидни познакомься. Этот тот самый Кристофер Миллер.

— Не король, тцарь — Сидни употребил русское слово, расхохотался. Смеялся он странно. Губы, мышцы щек, вся нижняя часть лица была задействована. А вот глаза оставались холодными, неулыбчивыми.

— А это… Генри Стёрджис Морган, из «Морган Стэнли» — представил высокого Говард — Между прочим, главный инвестиционный банк Штатов. Сидни, без обид!

Круглолицый не обиделся. Он мне уже разливал в специальный раскладной стаканчик глинтвейн. Причем емкости у него оказались на всех нас. Какой продуманный…

— Какие уж тут обиды, Говард, о чем ты! В следующем году мы их обгоним!

— Очень рад познакомиться. — Я улыбнулся обоим. — Мистер Хьюз мне о вас много говорил.

— Нам о вас — больше. — Вайнберг улыбнулся в ответ, и в его улыбке я разглядел тот особый ровный профессиональный интерес, с каким старший партнёр банка с двадцатилетним стажем впервые встречает молодого американца, которому предлагают тридцатипроцентный пакет в крупнейшей сделке десятилетия.

Морган допил свой стаканчик глинтвейна, перевернул кружку, демонстративно потряс — пусто. Удовлетворённо кивнул.

— Господа, я согрелся. Можно начинать.

К банкирам подошли двое местных служителей в форменных красных куртках курорта — у одного через плечо были закинуты две пары лыж с серебристыми носками. У другого — короткие сетчатые рюкзаки с лыжными ботинками.

Через пару минут банкиры были обуты, экипированы, с лыжами под мышкой, в шапочках. Хьюз взял на себя командование.

— Господа… С верхней станции идём по синему маршруту «Лесная», уклон в среднем десять градусов, на трёх участках — до пятнадцати, там я предупрежу. Длительность спуска — около двадцати минут с двумя остановками для отдыха.

Этот маршрут оказался действительно щадящим — широкий, с равномерным наклоном, с двумя горизонтальными участками, на которых лыжник практически останавливается и может перевести дух. Вайнберг впереди катился аккуратным плугом, очень медленно, с поворотами через пять метров. Морган за ним — нормальным любительским ходом, с короткими параллельными поворотами. Ничего интересного.

Через пятнадцать минут все они дошли до подножья, не упав ни одного раза. Я считал это серьёзным достижением для пожилого Вайнберга. У подножья он остановился, тяжело дышал, держался за палки.

— Сидни, — Хьюз подъехал к нему. — Как ты?

— Я. Живой. Я доехал. Это — мой подвиг недели. — Вайнберг улыбнулся одним уголком рта

— Браво. Давайте поднимемся на зеленый склон. Там будет для вас сюрприз.

Банкиры распили новую порцию глинтвейна, отправились на подъемник. Мы следом.

У основания учебной горки, на пятачке снега размером метров десять на десять, стояли все пять моих заек. Без шапок, волосы распущены, демонстрируют обнимашки. Лыжи стояли воткнутые в снег рядом — палки рядом с ними. Все шесть улыбались, и улыбались профессионально-фотографически, не как просто весёлые девушки. И прямо стояла пара лыжников с фотоаппаратами и щелкала затворами. Снег продолжал валить, поэтому большой вопрос, что там получится…

— Они подъехали к нам на склоне — пояснил Хефнер, оглянулся на Хэнка. Тот подошел, таща лыжи на плече, вытирая пот со лба — Попросили сфотографировать заек.

— Они читают Ловелас — добавил Олсен — Узнали близняшек.

— Я разрешил — пожал плечами Хью — Правильно поступил?

— Правильно! — согласился я — Паблисити наше все. Надо будет еще познакомить банкиров с девушками.

А те надо сказать застыли рядом с фотографирующими лыжниками, начали тихо переговариваться друг с другом.

— Дамы. Внимание! — я дождался когда зеваки закончат сниматься, отойдут в сторону — Познакомьтесь с нашими новыми деловыми партнёрами. Сидни Вайнберг из «Голдман Сакс» из Нью-Йорка и Генри Морган из «Морган Стэнли». Они оба прилетели сюда из Нью-Йорка.

— И не ожидали увидеть такой цветник! — Сидни отреагировал первым, отправился целовать ручки. За ним пристроился Генри. Посыпались шуточки, девушки начали кокетничать. Кристи и Шерил приобняли Говарда с обеих сторон, я им ласково покивал. Все правильно, продолжают выполнять мои указания.

— Господа — я представил девушек банкирам — это наш модельный состав журнала «Ловелас». Шерил и Сью Уайтхэд — близнецы из Огайо. Кристи Лафлин — Калифорния. Камилла Эрнандес — этническая кубинка, родилась уже в США. И наша новенькая — Рейчел Куинн, журналистский факультет UCLA.

— Очень. Приятно. — Вайнберг произнёс это медленно, как будто пробуя каждое слово на вкус. — Дамы. Я в свои годы видел много американских красавиц, но в одном месте — впервые. Это, мистер Миллер, я бы сказал, корпоративный актив особой природы.

— Дамы! И господа — Говарду стало скучно наблюдать эти расшаркивания, он начал застегивать крепления —. Я предлагаю — ещё один спуск по голубой, и потом обед в «Хотел Джером». В полдень, в большом зале. Девушки могут отправиться туда прямо сейчас. Согласны?

Морган посмотрел на часы.

— Да, это будет замечательно!

* * *

В полдень мы все собрались в большом зале ресторана «Хотел Джером». Как нам поведал Говард — это был исторический зал, построенный в 1889 году, с настоящими резными деревянными панелями по стенам, с двумя большими хрустальными люстрами под потолком, с большим камином в дальнем углу, с длинной стойкой бара справа. На стенах — старые фотографии серебряных рудников Аспена девятнадцатого века, гравюры с лошадьми, портрет Джерома Уилера, основателя отеля, в массивной раме.

К моему удивлению для нас было накрыто два стола. Общий, на 11 человек и отдельный, на 4-х, в углу. Туда мы с банкирами и отправились обсуждать условия. А вся остальная компания разместилась за общем столом, их тут же окружили официанты, был даже сомелье!

Как оказалось, у Моргана и Вайнберг уже было с собой драфт соглашения о намерениях. Имя Херста в нем не звучало, но все остальное было прописано весьма подробно.

Заказали быстро. Я взял стейк Нью-йорк, средней прожарки, с салатом «Цезарь». Хьюз — простой бефстроганов с рисом, без излишеств. Банкиры же выбрали одинаковые стейки из лосося с гарниром из печёного картофеля и зелёной фасоли. Пить решили красное вино — «Шато Лафит» сорок седьмого года.

Пока ждали заказа, начали обсуждать сделку. Хьюз озвучил мои пожелания насчет отдельного юр.лица, на который будут заводиться кредиты, услышал в ответ от Моргана:

— Под твое поручительство, Говард.

И я понял, что поручительство будет не на словах. Корпорации Хьюза придется подписать документы.

Я поинтересовался, кто будет работать по долговым бумагам. И опять ответил Морган:

— У нас стратегия следующая. По облигациям и векселям работает мой человек. Это Питер Маннингтон, она раньше работал в банке, сейчас на свободных хлебах. Тридцать четыре года, окончил Уортон в сорок пятом, специалист по облигационному рынку. Он будет физически работать у вас в офисе в Лос-Анджелесе, начиная со следующего понедельника, четыре дня в неделю. Под него мы сразу открываем синдицированную кредитную линию на пятнадцать миллионов долларов в долларах через нашу филиальную сеть в Лос-Анджелесе. На эти деньги Маннингтон через подставные брокерские конторы — у нас есть пять-шесть на выбор в Чикаго и Канзас-Сити — скупает облигации и векселя Хёрста по дисконту. Темп скупки — медленный, около двух-трёх миллионов в месяц по номиналу, чтобы не двигать рынок. К концу июня у нас на руках будет около шестидесяти процентов общей эмиссии. Это, как я уже сказал, наш фундамент.

Я задумался. Успею ли за неделю сделать отдельное юр. лицо? Можно метнуться в Делавэр и все лично оформить, но… Лучше поступить умнее.

— Господа! Дайте мне две недели. Я слетаю на Багамы, открою оффшорную компанию с номинальными учредителями и директором, решу вопрос с банковскими счетами. Так мы совсем сможем остаться в тени до часа X.

Банкиры и Говард посмотрели на меня с уважением.

— Откуда вы знаете про оффшорные компании? — поинтересовался Вайнберг

Ответить сразу не получилось, сомелье принес вино, начал рассказывать про него. Потом все пробовали, чмокали. Наконец, часть заказа была сервирована, я продолжил.

— Читал в Уолл-стрит Джорнал. Там еще советовали Бермуды и Каймановы острова.

— Швейцария! — твердо произнес Говард — Лучше юрисдикции нет и не будет. Полная банковская тайна, номерные счета…

— Все это есть на Кубе — отмахнулся Морган

А я с трудом сдержал усмешку. О да, после революции Кастро вся эта финансовая инфраструктура окажется в руках кубинцев. Особенно банковские ячейки!

— Ладно, оставим это на усмотрение Кристофера — Вайнберг закурил — Две недели все терпит. От меня будет Сара Розенблат, тридцать один год. Выпускница Барнард-Колледж, в «Голдман Сакс» с сорок шестого, специалист по структурированию частных долговых обязательств. Она будет работать у тебя, Кит, наездами, светиться ей нельзя.

— Зачем в такое большое дело пускать женщину? — поморщился Хьюз

Вайнберг посмотрел внимательно на Говарда, произнес: — Она очень умная. Одна из лучших аналитиков, что у нас в фирме за последние десять лет. Её отец — раввин в Бронксе, она — вторая в семье из пяти детей, окончила Барнард с отличием. Она знает, как разговаривать с пожилыми евреями-кредиторами Хёрста, которых среди держателей векселей очень много, в Бостоне, в Балтиморе, в Кливленде, в Нью-Йорке. Никто, кроме неё, с ними не договорится по-человечески. Никто. Это решающий фактор. У нас в фирме её называют «Сара со стальной улыбкой».

— Да мне-то все-равно — сдал назад Хьюз, пожимая плечами — Кристоферу с ней работать.

Морган отложив вилку:

— Теперь — самое главное. Дата атаки. Мы предварительно её рассчитали — у Хёрста на десятое марта купонная выплата по облигациям на сумму четыреста сорок тысяч долларов. По состоянию на январь у Хёрста на оборотных счетах сейчас около семисот тысяч долларов, и эта цифра ежемесячно тает. К марту — у него будет на счетах в районе четырёхсот пятидесяти-пятисот тысяч. Купонная выплата эту сумму почти полностью исчерпывает.

— И тут — мы. — Я кивнул.

— Как только накопим бумаги, — Вайнберг затушил сигарету — Я поговорю с «Чейз Манхэттен», в котором у Херста главные кредитные линии. Они ему их приостановят, и тут же сливаем все в «Уолл-стрит Джорнал». Биржа в Нью-Йорке открывается 11 марта с утра, облигации Хёрста летят в ад, покупатели исчезают. Цепная реакция.

Хм… а ведь тут можно заработать! Если на другое юр.лицо, аккуратно, не привлекая внимание, собрать облигации Херста в короткую.

— Технический дефолт второго класса — подтвердил Морган — теперь уже по облигациям, которые автоматически активируют пункт о субсидиарной ответственности фонда. Маннингтон от твоего имени, Кит, подаёт иск к фонду «William Randolph Hearst Family Trust» по двум классам долговых обязательств одновременно. К концу первой недели июня — фонд формально входит в процедуру предбанкротного управления. К концу третьей недели — Хёрст-младший либо приходит к нам с предложением о выкупе по дисконтной цене, что для нас оптимальный сценарий, потому что без судебной процедуры контроль приобретается быстрее, либо его официально вводят во внешнее управление, и тогда уже мы получаем фонд через банкротный суд через четыре-шесть месяцев.

— Полная атака, — сказал я, — занимает четыре недели, к концу апреля, получается, мы получаем контроль на корпорацией.

— Именно так — Морган виновато посмотрел на Хьюза — Говард, тут есть нюанс один…

— Какой?

— Деньги на кону большие, что если за эти два месяца с тобой что-то произойдет? Ты уже попадал в авиакатастрофу… Наследников у тебя нет, жены тоже. Кстати, — Генри повернулся ко мне — Та же история, насколько я понимаю, с Кристофером. Надо будет в нашем соглашении прописать эту ситуацию. Кому отходят доли в случае чего?

Говард поморщился. Разговор ему явно не нравился.

— Раз надо, давайте пропишем.

— И у нотариуса все заверим — прибил нас Вайнберг — Я привез с собой.

— Я готов оставить свою долю… — Говард внимательно на меня посмотрел — В случае внезапной смерти… Кристоферу! Если он поступит соответственно.

Мы переглянулись, я пожал плечами:

— Я готов. А банковские доли?

— Они будут оформлены на наши кредитные организации, там в случае чего битвы за наследство между двоюродными братьями не предвидится.

Про пятиюродных это камень в огород Хьюза, явно, бросил. Нет, ну как же глубоко копают евреи с Уолл-Стрита…!