Едва последняя премия с «Оскаром» была условно распределена между киномагнатами, Говард скинул тогу, с громким, торжествующим криком разбежался и «рыбкой» нырнул в бурлящую воду бассейна. Девчонки испуганно завизжали, когда фонтан брызг накрыл бортики. Хьюз вынырнул прямо возле Ширли, хищно оскалился и с утробным рычанием набросился на нее. Раздалась новая порция визга.

Хьюз бесцеремонно рванул вверх подол её мокрой туники, разворачивая девушку спиной к себе и грубо прижимая лицом к гладкому мраморному краю бассейна. После чего недолго думая, взял ее.

— Говард, нет! Пожалуйста, только не туда! — взвыла Ширли, попытавшись вырваться, но его жилистые пальцы намертво впились в её бедра.

— Тебе понравится. Потерпи

Хьюз даже не подумал остановиться. Наплевав на всякую прелюдию, он с силой вогнал свой член ей в задний проход. Ширли истошно, пронзительно взвизгнула, её ногти скребли по мокрому мрамору, а из глаз брызнули слезы. Говард двигался жестко, ритмично, упиваясь своей безграничной властью. У меня возникло ощущение, что пока шла торговля за Оскары, он успел закинуться своим кодеином. Но где бы он спрятал таблетки в тоге?

Я перевел дух, но тут же почувствовал на себе тяжелые, оценивающие взгляды. Вассерман, Майер и остальные киномагнаты смотрели вовсе не на беснующегося в воде Хьюза. Они смотрели прямо на меня. В их глазах не было похоти — там читался холодный, прагматичный интерес. Как я себя поведу?

— Чего ждешь Миллер? — засмеялся Занук — Девочки стынут! Давай, вперед.

До меня мгновенно дошло: это была инициация. Проверка на вшивость. Настоящий закрытый клуб Голливуда не принимает тех, кто пытается остаться в белых перчатках. Если ты хочешь делить с ними миллионы и решать судьбы киноимперий, ты должен раздеться и стать соучастником их пороков. Здесь и сейчас. На виду у всех.

— Ну что, «Ловелас» покажет нам класс? — усмехнулся Майер, подмигивая. Все-таки смог посчитаться со мной за ту премьеру.

Отступать было нельзя. Я тоже скинул тогу, молча шагнул к краю бассейна и плавно ушел под воду «рыбкой». Освежающая влага немного прочистила мозги. Я вынырнул прямо перед Вивиан. Бедняжка смотрела на меня квадратными глазами. Небось, слышала последнюю фразу, которую Луис сказал весьма громко и думала, что я сейчас с ней буду сношаться по-жесткому.

Мокрая белая туника облепила её тело как вторая кожа, и сквозь полупрозрачную ткань отчетливо просвечивали её потемневшие от холода и страха соски. Несмотря на все происходящее, я возбудился. Девушка была прекрасна!

Она продолжала то и дело испуганно коситься на искаженное болью лицо Ширли, которая продолжала глухо стонать под Хьюзом.

— Кит… нам тоже так надо? — дрожащим голосом спросила Вивиан, переводя на меня полные паники глаза.

— ТАК — не надо. Надо нежно, — тихо ответил я.

Я притянул её к себе за талию и накрыл её губы уверенным, глубоким поцелуем. Мой язык мягко раздвинул её губы, делясь теплом. Ладонями я скользнул под воду, принимаясь ласкать её бедра, поднимаясь выше, к упругим ягодицам. Мои пальцы нашли её трепещущую, уже горячую плоть. Вивиан судорожно вздохнула, её напряженные плечи наконец обмякли, и она прерывисто выдохнула мне в губы, полностью расслабляясь и начиная отвечать на поцелуй.

Я подхватил её под ягодицы и усадил на низкий подводный бортик бассейна. Оказавшись лицом к лицу, Вивиан поначалу робко попыталась прикрыться остатками мокрой туники, стесняясь направленных на нас взглядов старых развратников с «берега». Но я перехватил её руки, заставляя обнять меня за шею, и плавно, в один долгий толчок, вошел в её податливое, сочащееся лоно.

Вивиан сладко закинула голову назад, из её груди вырвался первый искренний, томный стон. Вода вокруг нас приятно баюкала тела, скрадывая движения, но внутри нее было невыносимо жарко. Постепенно она полностью разошлась, поймала мой ритм и начала неистово подаваться всей своей массой навстречу каждому моему движению, намертво обхватив мои бедра своими стройными ногами.

Возбуждение нарастало с бешеной скоростью. Нам обоим сорвало башню — я перестал замечать и Хьюза с его криками, и ухмыляющихся магнатов на скамьях. Существовала только эта бьющая через край страсть. Я ускорился, глубоко и мощно вколачивая себя в нее. Вивиан стонала уже в голос, её пальцы до боли впивались в мои плечи, а дыхание стало частым и всхлипывающим.

В какой-то момент её изнутри прошила мощнейшая волна оргазма. Она закричала, её мышцы судорожно сжали мой член так, что я тут же, не выдержав, тоже кончил. Только и успев вытащить мужское достоинство и разрядившись в бассейн.

И тут случилось странное. Тело Вивиан внезапно обмякло, руки соскользнули с моей шеи, а глаза закатились. Она просто потеряла сознание от переизбытка эмоций и сильнейшего пика удовольствия, соскальзывая с бортика под воду.

Я на секунду нешуточно перепугался. Резко подхватив её под мышки, я вытащил, бережно усадив на сухой мрамор у края бассейна.

— Вивиан! Эй, очнись! — я легонько, но ощутимо похлопал её ладонями по щекам.

Она сделала судорожный глубокий вдох, её ресницы дрогнули, и она открыла глаза, тупо уставившись на потолок, а затем на меня. На её щеки медленно возвращался густой, смущенный румянец. Она тяжело перевела дух, пытаясь унять бешеный стук сердца.

— Боже… Кит… У меня такого никогда еще не было, — прошептала она, стыдливо пряча лицо у меня на груди. — Ты… ты вообще у меня всего второй мужчина в жизни. С моим первым парнем в колледже я… я вообще ничего подобного не чувствовала. Думала, со мной что-то не так, что я фригидна.

Я облегченно выдохнул, обнимая её за плечи и чувствуя, как внутри разливается волна гордости за марку «Ловеласа».

— Ну, детка, зато сейчас я чуть было скорую помощь вызывать не побежал. Напугала ты меня.

К этому времени Хьюз тоже финишировал, и похоже чувства Ширли его совсем не волновали. Чертов извращенец, шлепнул девушку по попе, победно помахал киномагнатам рукой. И вот как дальше вести с ним дела⁇

* * *

Обратно со «шлюходрома» я ехал в некотором отупении.

«Роллс-Ройс» мягко плыл вниз с холмов, голова была тяжёлая, пустая, гудящая, как после контузии. Слишком много всего за один вечер. Термы, тоги, вино, делёж «Оскаров» в эвкалиптовом пару, еще вино, секс, потом рукопожатия людей, которые пустили под откос больше судеб, чем иной военный трибунал. И Хьюз. Хьюз, который ещё вчера казался мне эксцентричным союзником, а сегодня стал откровенно противен. Я не знал, как теперь вести себя с ним. Партнёр, без которого мне не провернуть скупку долгов Хёрста, — и человек, которому я после сегодняшнего не подал бы руки, будь моя воля.

Вивиан я взял с собой — решил подбросить до дома, не оставлять же девочку добираться ночью из Палм-Спрингс. Она забралась в салон «Роллса» и тут же забыла обо всём пережитом. Для неё это была первая в жизни поездка в такой машине, и она вертела головой, гладила ладонью кожу сидений, нажимала кнопку стеклоподъёмника вверх-вниз, заглядывала в маленький бар на откидной панели, ахала над каждой мелочью. Всё ей было в диковину, всё восхищало. А я просто сидел, откинувшись на подголовник, и слушал её щебет вполуха, слишком вымотанный, чтобы поддерживать разговор.

Ехали в Чайна-таун. Я отметил про себя — туда же, где когда-то снимали угол мои близняшки, Шерил и Сью, до того как я их вытащил в этот мир шоу-бизнеса. Тот же район дешёвых меблированных комнат, прачечных и ночных забегаловок, куда стекается вся голодная молодая Калифорния в надежде на чудо.

Вивиан рассказывала о себе — без умолку, радуясь живому слушателю. Днём она работает на заводе, собирает авиационные генераторы для маршевых двигателей. Руки, которые я в термах принял за руки книжной девочки, на деле каждый день крутят гайки на конвейере. А вечерами и в выходные она ходит на пробы. Её, оказывается, страшно впечатлила история Мэрилин Монро — та ведь тоже начинала на авиазаводе, клепала фюзеляжи во время войны, а пробилась в звёзды. Вот и Вивиан верит, что сможет так же. Глаза у неё горели, когда она это говорила.

— Попу лечить тоже потом захочешь? — мрачно спросил я, глядя в окно.

Она осеклась.

— Что?

— Ты же видела, что творится на «настоящих» пробах. Сегодня, в термах.

Вивиан помолчала, потом спросила:

— Зачем это все? Неужели нельзя…

— Нельзя! — оборвал ее я — Это же натуральные римские патриции. Пресыщенные, все повидавшие и все попробовавшие в жизни. Их уже мало что возбуждает, стимуляция должна быть максимальной.

Девушка упрямо вскинула подбородок:

— Пусть так. Зато мистер Хьюз пообещал Ширли главную роль. В новом фильме. «Крепкий орешек». Значит, так бывает. Значит, можно!

Я горько засмеялся. Не над ней — над всей этой машиной, которая перемалывает таких вот заводских девочек тысячами.

— Обещать жениться, детка, не значит жениться.

— Почему? — Она искренне не понимала.

— Потому что эта роль по контракту достанется совсем другой актрисе.

— Какой?

— Твоей любимой Монро.

Вивиан резко повернулась ко мне всем телом:

— Но откуда ты знаешь?

— Да потому, что я продюсер этого фильма.

Она замолчала. Я смотрел, как до неё доходит — медленно, болезненно, как вода просачивается сквозь песок. Ширли сколько угодно может подставлять свою задницу Хьюзу, главную героиню в фильме сыграет Мэрилин Монро, и это уже решено, скоро будет подписано в договоре.

— Так же… так же ужасно, — тихо сказала Вивиан.

— Привыкай. — Я сказал это без злости, устало. — Это ужасный и жестокий мир шоу-бизнеса. Все используют всех по полной. Ну и кидают, конечно, тоже. Регулярно.

«Роллс» свернул на узкую улочку Чайна-тауна, мимо красных бумажных фонарей, погасших витрин с иероглифами, мимо прачечной, над которой ещё горело одинокое окно. Машина остановилась у обшарпанного подъезда, который Вивиан назвала шофёру.

Я достал из внутреннего кармана смокинга визитную карточку и протянул ей.

— Вот, держи. Моя визитка. Когда надоест верить обещаниям продюсеров и крутить гайки на конвейере — позвони. Пристрою тебя на второстепенную роль в какой-нибудь фильм. Маленькую, без реплик, может быть. Но настоящую, в титрах, с контрактом. Это я могу обещать твёрдо. В отличие от мистера Хьюза.

Вивиан взяла карточку обеими руками, осторожно, как птенца. Посмотрела на меня — уже без прежнего восторга в глазах, но с чем-то другим, повзрослевшим.

— Спасибо, Кристофер.

— Иди спать. Завтра на завод.

Она выскользнула из машины, и красные фонари Чайна-тауна сомкнулись за её тонкой фигуркой. Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. «Роллс» тронулся, повёз меня обратно в холмы, в моё поместье, к моим зайкам и к моей сложной новой жизни.