Тинто лаял, Танк подвяквивал, взрыкивая в паузах, обстановка накалялась. Я сделал знак Хэнку, мы вышли через калитку наружу.

Семейка удивленно уставилась на мои голые ноги под полами, на волосатую грудь в разрезе халата. Старший «Куинн» даже перестал трясти решетку ворот. Образ «беспардонного миллионера, поднятого с шёлковых подушек» — явно должен был выглядеть именно так.

— Доброе утро, — сказал я ровным голосом, не повышая его. — Я Кристофер Миллер. Это моё поместье. Что вы хотите?

— Что мы хотим⁈ — папаша вспомнил о деле, взвыл. — Что мы хотим⁈ Ты, развратник, спрятал у себя нашу дочь! Нашу Рейчел! Я приехал её забрать! У меня право, я её отец!

— Назовите, пожалуйста, ваше имя.

— Деклан Куинн. — Он плюнул в траву под ногами. — Кэтрин. — Кивнул на жену. — Шон. — Кивнул на сына. — А ты её похитил! Из общежития. Из университета. Я в полицию пойду!

— Полиция уже едет. Мы её сами вызвали.

Это явно ошарашило папашку.

— Ваша машина блокирует въезд — сейчас же уберите ее. Это — частное владение, мистер Куинн.

Двое рабочих в синих комбезах — белый и негр — вылезли из Форда, начали с интересом прислушиваться к нашей перепалке.

— Где моя дочь?

— Она у меня дома. И вы её отсюда никуда сами не заберёте, потому что это, во-первых, противозаконно, а во-вторых — она совершеннолетняя. И находится в поместье по доброй воли!

— Совершеннолетняя⁈ — Деклан Куинн вскинул палец. — Она ещё студентка! Она ребёнок!

— Двадцать один год — это совершеннолетняя по законам штата Калифорния. Она может жить где хочет, с кем хочет и работать где хочет. Времена рабства давно прошли.

— Она… она… — Куинн задохнулся. — Она звонила нам только раз за два месяца! Раз! Из её общежития нам говорят — съехала в январе! Декан её факультета сказал — она пропустила половину месяца! А подруги её говорят — «Рейчел уехала к этому, к Миллеру, к порнографу с обложки, который только что вышел из тюрьмы»! Ты! Ты, мерзкий, грязный, развратный человек! Ты её обольстил, увёл, развратил! Ты — гной этой страны, ты — порча её души! Ты — Содом! Ты — Гоморра!

Сзади мать Рейчел тихо забубнила «Ave Maria».

Я смотрел на этого человека и думал: вот же засада!

Сегодня — Рейчел. Завтра — Кристи. Послезавтра — поди знай, кто.

— Мистер Куинн. — Я сказал это медленно, тщательно подбирая слова. — Я понимаю ваше беспокойство. Но поймите и вы меня. Если ваша дочь у нас в поместье — это не похищение. Еще раз. Она здесь по доброй воле и полиция сейчас подъедет и убедится в этом. И ровно поэтому впускать вас сейчас, в таком состоянии, я не намерен. Новый скандал внутри дома мне не нужен. У меня есть и другие гости.

— Еще девки⁈ — выкрикнул Шон

— Подождём полицию — проигнорировал я его — всё спокойно установим, и — если ваша дочь, повторяю, ваша двадцатиоднолетняя дочь, лично выразит желание с вами увидеться, — увидитесь. Если нет — нет.

— Не намерен пускать⁈ — Куинн оскалился. — Шон!

И вот тут события пошли быстрее. Прямо понеслись экспрессом.

Молодой Шон подскочил к калитке, попытался ее рвануть на себя. Тут же получил удар ребром ладони по запястью от Хэнка, моментально отдернул руку, попытался нанести боковой удар слева. Олсен легко разорвал дистанцию. Также легко увернулся от быстрой двоечки. Черт, а Хэнк под залогом! Если он сейчас ввяжется в драку… Больше не раздумывая, я провел резкий мае-гери в корпус Шона. Мой прямой удар ноги в живот парню, отбросил того прочь и… разозлил окончательно.

И тут — клянусь, я даже моргнуть не успел — Шон уже достал из под куртки нож-выкидуху.

Одновременно раздался крик матери, предупреждающий возглас охранников, которые скинули с плеч ружья. Залаяли собаки. Сейчас дурака просто пристрелят и… додумать я уже эту мысль не успел. Просто на рефлексах, влепил с разворота правой ногой в голову Шону. Еще успел порадоваться, что не надел брюк, хрен бы я сделал вертушку в них.

Защищаться от ударов ногой парень не умел. Ему бы как и Хэнку разорвать дистанцию, или поставить блок. А он просто тупо пер вперед, не закрываясь и удар пришелся прямо в ухо. Нокаут!

Шон упал на спину, ударился спиной, потерял нож и «выключился».

Деклан Куинн с воем бросился на меня и тут уже сработал Хэнк. Перехватил его за запястье, впечатал в ворота, навалившись и не давая двигаться. К нам уже бежали охранники, собаки рвались с поводков, мамашка резво отступила прочь, кинулась в машину. Судя по щелчку, заперлась там.

И — будто специально подгадав — со стороны бульвара на нашу узкую обсаженную пальмами улочку влетели две патрульные машины «Лос-Анджелес Полис Департамент». Чёрно-белые «Форды», красные мигалки, правда без сирен сирены. Они затормозили в десяти метрах от нас, и из них высыпались четверо полицейских — двое впереди, двое сзади. Один — постарше, в сержантских лычках, с седыми усами. Трое других — молодые, при кобурах, при дубинках. Все белые, ни одного цветного.

— Все на месте! Не двигаться! Руки на виду! — рявкнул сержант.

Хэнк аккуратно отпустил папашу, поднял обе руки вверх, отошёл на два шага. Охранники тоже отступили. Как и работяги. Те вообще откочевали к своей машине. Я не замеченный, за ними, медленно достал из кармана халата белый платок — наклонился, накрыл им нож, лежавший на асфальте у самых ворот с нашей стороны, и аккуратно его подобрал. Платок я скрутил вокруг лезвия, чтобы не стереть отпечатки. Сунул свёрток к себе в карман халата. Сержант на меня глянул, на секунду нахмурился — заметил, что я что-то подобрал, — но пока промолчал.

— Сержант Брэдли. Кто здесь хозяин дома? — отрывисто спросил он.

— Я. Кристофер Миллер.

— Что произошло?

Деклан Куинн рванулся вперёд:

— Сержант, он украл мою дочь! Он держит её взаперти! Он порнограф, он…

— Сэр. — полицейский поднял ладонь. — Помолчите. Я спросил мистера Миллера. Сейчас говорит он. Эй, Фрэнк, посмотри, что с парнем.

Один из полицейских наклонился над Шоном, похлопал его по лицу. Тот заморгал, попытался подняться. Но сразу не смог — только сел.

Деклан задохнулся от возмущения, но осёкся. Сержант явно был из тех, кого слушаются с первого раза.

Я глубоко вздохнул, заговорил спокойно:

— Сержант. Эти люди приехали к моим воротам сегодня в районе девяти тридцати утра. Заявили, что у меня в поместье находится их дочь, мисс Рейчел Куинн, и потребовали впустить их на территорию. Начали скандалить, ломать ворота. Этот — я кивнул на Шона — Кинулся с кулаками. Вы очень вовремя.

— Так, теперь вы!

Деклан вывалил на меня ворох обвинений, его выползшая из машины женушка добавила еще порцию.

Полицейский слушал все это, морщась и качая головой. Шон к этому времени уже встал на ноги, покачиваясь, отошел к капоту. Его допрашивать никто не стал.

— Сэр — Брэдли наконец, обернулся ко мне — Я обязан зайти к вам в дом и опросить мисс Куинн.

— Прошу за мной — я открыл калитку

— Зайдём. — Сержант кивнул двоим коллегам. — Уолш, останься тут с этими. — Кивок в сторону Куиннов. — Никого не отпускать пока я не разберусь во всем. Эй, парень, тебе скорая нужна? Выглядишь плохо.

Мать начала убеждать Шона, мол, нужно вызвать, тот вяло отказывался. Пока они препирались, я шепнул Хэнку, чтобы бежал в дом, разбудил Рейчел. Она должна быстро одеться, спуститься в гостиную с автомобильными правами. Ну и заек не пускать в коридор — пусть сидят по комнатам.

Олсен убежал, а я не торопясь повёл сержанта и его сопровождающих, пешком по дугообразной дорожке.

Брэдли, идя рядом со мной, делал вид, что не смотрит по сторонам. Получалось у него плохо. Я видел, как у него медленно расширяются глаза — на еловую аллею, на издалека огромный белокаменный фасад, на низкий каменный павильон с лимонным деревом у входа, на крышу конюшни вдалеке слева, на отблеск воды в бассейне за деревьями справа. У него на лице появилось то особое выражение полицейского, который попал в дом, где живёт не тот, с кем надо ссориться.

— Большое хозяйство, мистер Миллер.

— Шестьдесят семь акров. — Я ответил небрежно, на ходу, не оборачиваясь.

— Читал ваш журнал. Смело, смело… Парням в участке понравилось. Первый и второй номер зачитали до дыр! Особенно, ну там… на развороте.

Я понимающе хмыкнул, мы поднялись по семи мраморным ступеням парадного крыльца. Двойные двери — лакированный орех с латунными ручками — охранник открыл нам, придержал створку. В холле — высокий, в два этажа, с винтовой лестницей, с люстрой в три яруса — сержант чуть замедлил шаг, но не остановился. Уважение к чужому богатству прямо было написано на лицах полицейских. И я почувствовал себя прямо толстосумом из сказки «Незнайка на Луне». Как там говорил Колосок? ' По-настоящему, обязанность полицейских — защищать население от грабителей, в действительности же они защищают лишь богачей. А богачи-то и есть самые настоящие грабители!'.

В гостиной — длинной, светлой, с тремя французскими окнами на террасу, выходящую к бассейну, — действительно уже стояла Рейчел.

Девушка успела одеть простое серое шерстяное платье до середины голени, с белым воротничком, длинными рукавами, не подвязанная пояском. Заколола снова волосы в хвост. Благовоспитанность для юных мисс, все как любят благовоспитанные мамы.

— Мисс Рейчел Куинн? — полицейский дождался кивка, коротко представился. — Сержант Брэдли, полиция Лос-Анджелеса. Со мной офицер Мёрфи и Полсон. Извините, что побеспокоили вас в такой ранний час, мэм. Можно ваши документы?

Рейчел подала права, сержант изучил карточку, вернул ее.

— Пара вопросов, мисс. Вы знаете, что у ворот этого дома сейчас находятся ваши родители — Деклан и Кэтрин Куинн — и ваш брат, Шон Куинн?

Снова короткий кивок:

— Да. Мне только что сказали.

— Они утверждают, что вы пропали из общежития, что вы пропустили занятия в университете, и что они не получают от вас никаких известий. Они просят вас увидеть и забрать домой. Утверждают, что вы тут не по доброй воли. Поясните, пожалуйста, вашу ситуацию.

Рейчел побледнела, сделала очень короткий вдох.

— Сержант. В декабре прошлого года я устроилась на подработку в журнал «Ловелас» в качестве модели и сотрудницы. Вчера у мистера Миллера была вечеринка, она затянулась и я решила переночевать тут.

Полицейские переглянулись. Легенда была не подкопаешься.

— Хорошо. И — почему вы не сообщили об этом родителям?

Тут Рейчел впервые за весь разговор чуть-чуть помедлила. Совсем чуть-чуть. Полсекунды.

— Сержант. У меня сложные отношения с семьёй. Мой отец — человек крайне строгих взглядов на то, как должна жить молодая девушка. Он не одобряет моей работы в журнале, не одобряет моего съезда из общежития, не одобряет моего, как он считает, светского образа жизни. Я знала, что любой разговор с ним об этом превратится в скандал.

Я подумал про себя, что папаша вообще ничего не знал, до самого последнего момента. Но оставил свои мысли при себе. Наша задача сейчас сплавить полицейских отсюда.

— Хорошо. Мисс Куинн, скажите мне прямо. Вы находитесь в этом доме по своей воле?

— По своей воле, сэр.

— Вас никто не удерживает, не принуждает, не угрожает?

— Не удерживает, не принуждает, не угрожает.

— Вы готовы увидеть сейчас ваших родителей и брата?

— Нет, сэр. Не сейчас. — И вот тут голос у неё всё-таки чуть дрогнул, но она быстро его выправила. — После такого скандала у ворот — всем нужно успокоиться. Я с ними свяжусь сама чуть позже. Прошу вас передать им это.

— Передам. — Сержант покивал, полез в карман. — Мисс Куинн. Если ваше решение изменится — вот моя визитка. Звоните в любое время.

— Спасибо, сержант.

Она взяла визитку, убрала руки за спину.

— Мистер Миллер. — Сержант повернулся ко мне. — Мы можем переговорить приватно?

— Прошу во вторую гостиную.

Мы перешли в соседнюю комнату, где я на журнальный столик тут же выложил нож Шона.

Сержант его осторожно взял за концы, повертел.

— Да, холодное оружие. Брата?

— В точку. Кидался на нас с ним. 5 свидетелей, включая рабочих у ворот. На ноже его пальчики.

— Это 100 процентная уголовка. Жалобу о нападении с холодным оружием подавать намерены?

Я секунду подумал.

— Зависит от того, как себя поведёт мистер Куинн-старший в ближайшие сутки. Если они тихо разъедутся, не вернутся, не учинят новой сцены и не побегут к журналистам — нет, не намерен. Ломать жизнь парню не буду.

— Понял. Я с ним поговорю. Думаю, через четверть часа их тут уже не будет.

— Спасибо, сержант.

Провожать полиция я не стал, их обратно уже отвел Хэнк. Я же пошел успокаивать Рейчел. Обнял ее, почувствовал, как у неё мелко-мелко дрожали мышцы между лопатками.

— Тише. Всё. Всё уже позади.

— Кит. — Она уткнулась мне лбом в плечо. Не плакала. Просто дышала с присвистом. — Кит, я слышала из окна, как отец кричал. Кит, я… я не знаю, что мне теперь делать.

— А ничего тебе сейчас не делать. — Я гладил её по затылку. — Ты сейчас поднимешься наверх примешь ванну с пеной. Я тебе принесу бокальчик белого вина. Потом Спустишься, перекусить. Я скажу зайкам, что они соорудили что-нибудь на скорую руку. Через пару дней все перестанет казаться катастрофой. Через неделю ты сама напишешь маме письмо — короткое, спокойное, без оправданий. Через месяц вы помиритесь. Через год отец твой будет тихо гордиться, что у дочери контракт с Ловеласом и куча денег.

Рейчел послушно кивнула.

Я её обнял, прижал плотнее. Замолчал. Дал девушке получить порцию окситоцина. Гормона социального общения, материнства… После чего отправил обратно в спальню и пошел на кухню.

А там уже торчали обеспокоенные зайки. В халатиках, заспанные. Никто ничего не понял, но все хотели все знать. Придется объяснять…