Лимузины подкатили к воротам.

Я опустил окно. Слева от ворот, прямо у мощёного тротуара, стоял зелёный «Линкольн Капри» Полли — её личная машина сорок девятого года, с матово-зелёным кузовом и хромированной решёткой, в которой отражались мокрые от недавнего дождя фонари. В ней сидела на только Адлер, но и Китти. Да они спелись!

Завидев нас, дамы заулыбались, выбрались наружу. Я тоже выпрыгнул из Роллс-Ройса, обнял сначала Китти, потом Полли. Мы расцеловались, посыпались вопросы «как долетели?», «как прошли переговоры?». Но рассказать в деталях мне не дал Гвидо. Он вышел из «Роадмастера», на ухо произнес:

— Босс, за нами следили!

— Кто?

— Серый «Бьюик», номера грязью замазаны. Отвалил когда мы парковались перед воротами — обогнал и уехал дальше в Холмби-Хиллз.

Из небольшой пристройки у ворот вышел охранник Гвидо. Молодой парень лет двадцати пяти, в чёрной куртке, в кепке, со старым армейским «Винчестером» через плечо и с поводком в руке. На поводке — здоровенный немецкий доберман, тёмно-коричневый, с купированными ушами, с напряжённой стойкой. Я этого пса видел впервые, и он мне сразу понравился. Профессиональный взгляд, нет суетливости, не лает на чужих. Явно дрессированный.

— Мистер Миллер! Добрый вечер. Сейчас открою.

Он подошёл к маленькому пульту, вмонтированному в стену пристройки, нажал большую красную кнопку. Кованые ворота с тяжёлым лязгом распахнулись внутрь. «Роллс-Ройсы», «Линкольн» Полли и «Роадмастер» — за руль сел один из охранников — медленно въехали на территорию.

Я же Гвидо предложил прогуляться до дома пешком.

— Сколько у нас охраны на территории сейчас?

— На текущий момент трое в смену. Плюс две собаки — этот доберман у ворот и второй позади конюшни. Через две недели поставлю до пяти в смену. Ночью прожекторы автоматические, уже монтируют. Обход территории каждые полчаса.

— Хорошо. И ещё, Гвидо. Нужно соорудить полноценную сторожку у ворот. Не пристройка, а нормальное помещение — две комнаты, отопление, телефон, санузел с душем, спальное место. Чтобы дежурный мог нести смену по двенадцать часов в нормальных условиях. Китти выделит денег.

— Понял, а что со слежкой делать?

— Во-первых, проинструктировать охрану. Во-вторых, вести журнал учета всех подозрительных машин тут и рядом с офисом. Попробуем организовать контрнаблюдение.

— Запишу себе.

Когда мы подошли, машины уже припарковались на широкой дугообразной дорожке перед главным зданием. С обеих сторон — ели, плющевая стена, цепочка фонарей. У парадного крыльца — широкая площадка, на которой открыв рты стояли зайки и Китти. Я познакомил вышедшего из машины Хью с моими директорами, потом предложил всем пройти в дом.

Полли поднялась на крыльцо первой, открыла парадные двери ключом, включила свет.

Я зашёл внутрь — и в первое мгновение даже остановился.

Дом был другой.

В прошлый раз, когда я его смотрел с Сэмом Кохеном, в нём была мебель прежних владельцев — старая, тяжёлая, тёмно-дубовая, в традиционном стиле двадцатых годов. Бархатные шторы цвета бордо, чугунные люстры с длинными подвесками, тяжёлые ковры с восточным узором.

Сейчас — всё стало другим.

Главный зал — открытое пространство в два этажа высотой, с высокими окнами, через которые в сумерках виднелись деревья сада. Новый ковёр — современный, геометрический, в тёплых жёлто-коричневых тонах. У камина — два огромных дивана в стиле Имса, обитые тёплым бежевым твидом. Длинные тонкие журнальные столики из светлого дерева. Низкие торшеры с шёлковыми абажурами. В дальнем углу зала, у стены — большой деревянный шкаф в стиле модерн, на верхней полке которого стоял телевизор в полированном корпусе из ореха, экран с лёгкой выпуклостью, как круглые окна в новом самолёте. «Адмирал», семнадцать дюймов, новая модель пятьдесят второго года. С тонкой бронзовой решёткой для динамика снизу.

— Полли, ты большой молодец!

Все разбрелись по залу, разглядывая обстановку. Мы же с Адлер отошли ко камину, я помахал кочергой:

— Это пока ещё не всё, Кит. Спальные комнаты основного корпуса, столовая, библиотека, кабинет — всё готово. Не готовы: кухня — она пока со старой мебелью, гостевое крыло — там дизайнеры работают, но к понедельнику будет готово.

— А тематические спальни?

— Тоже не готовы еще. Пока только завезли материалы. Кит, что будет делать с прислугой? Это, на мой взгляд, самое срочное. Дом этого размера невозможно содержать без штата. Тебе нужны: повар с помощником, две горничные, садовник с помощником, прачка, дворецкий-управляющий — это минимум. По местным меркам Холмби-Хиллз — это нормальный штат для такого особняка. Я уже начала присматривать людей, но окончательное оформление — за тобой.

Адлер просто бесценный человек!

— Хорошо. Этим тоже займёшься ты.

— Я? — Полли приподняла бровь.

— Ты. Собеседуй, нанимай. Только требуй рекомендаций.

— Само собой. Обязательно отзвоню предыдущим работодателям.

— И ещё одно. — Я повернулся к ней лицом. — Я хочу, чтобы ты переехала сюда жить, Полли. Будешь следить за зайками.

Полли молчала четыре секунды. Потом тяжело вздохнула.

— Кит. Это обязательно?

Я молча посмотрел на потолок главного зала, как бы намекая на «высшие силы».

— Поняла. — Адлер кивнула. — Завтра начну перевозить вещи. С зайками были проблемы в поездке?

— С Шерил. Немного с Кристи. Девушки в Аспене получила от Хьюза тысячу долларов за определённые услуги. Почти все спустили на шмотки. Были проблемы с алкоголем.

— Ладно, я их приструню.

— Займи их чем-нибудь, чтобы не бездельничали. Тренировки с Хэнком, пусть что-то делают по дому.

— Ну уборкой отягощать моделей не будем, как насчет сада? Пусть займутся посадкой цветов. Уже можно высаживать розы и георгины.

— В январе⁇

— Теплая зима.

Я повернулся к Хэнку, который стоял у двери, сложив руки за спиной по своей привычке.

— Хэнк. Ты тоже переезжаешь. Твоя комната — над гаражом. На тебе теперь — черный «Роллс-Ройс». Осваивайся. Будешь меня возить и заек.

— Понял, босс.

Возражений не последовало. Я по лицу Хэнка видел — он эту перспективу одобряет.

Я повёл народ дальше по дому дальше.

Сначала на кухню. Там стояла старая, но крепкая дубовая мебель прежних хозяев, плюс большая газовая плита «Уэджвуд» с шестью конфорками, духовка-шкаф на 50 литров, и серебристый холодильник «Дженерал Электрик» в человеческий рост.

— Я взяла на себя смелость, — Полли распахнула дверцу холодильника, — заполнить продуктами на первые дни.

Холодильник и правда, был битком. Молоко в стеклянных бутылках, масло в брикетах, четыре сорта сыра, ветчина, копчёная рыба, овощи, фрукты, яйца, упаковка ребрышек, банка крупного маринованного огурца, белый хлеб, несколько сортов джема. На отдельной полке — три бутылки калифорнийского красного, две белого, шампанское «Кристалл». В морозильной камере — мороженое, замороженные креветки, дикий рис, лосось.

— Полли, ты гениальная женщина. А что с посудой?

— Все купили, вон там в шкафах. В хлебнице есть хлеб для тостов. Только вот тестера нет, завтра привезу свой.

— Отлично. Китти тебе компенсирует все. И траты на переезд тоже.

Я повернулся к Гвидо и Хефнеру. Хью явно находился под впечатлением, крутил безостановочно головой. Итальянец тоже ходил по залу открыв рот.

— Гвидо. Отвези Хью в его мотель, помоги собрать вещи и съехать.

— А куда? — Хефнер внимательно на меня посмотрел.

— У нас рядом с офисом сняты квартиры для охраны. Одна пустует. Поживёшь там пока бесплатно. Завтра утром в десять — представляю тебя коллективу редакции. Не передумал работать на меня?

— Нет, нет! — Хефнер замотал головой. — Это моя мечта! Я просто… я не ожидал, что всё так быстро. Никак не могу прийти в себя.

— У меня по-другому не бывает, Хью. До завтра в десять.

— До завтра.

Гвидо его увёл к выходу. Через минуту я услышал, как «Роадмастер» с Хефнером отъехал.

* * *

После кухни мы дружной компании отправились осматривать спальни. Полли привезла с собой в багажнике полный комплект постельного белья — шесть стопок свежих хлопковых простыней и наволочек с тонкой стёжкой, восемь толстых пуховых одеял в плотных белых наперниках, подушки. Я попросил Хэнка выгрузить это все, принести в дом. И не забыть наши чемоданы из багажников лимузинов.

Главная спальня, моя, занимала весь восточный торец второго этажа. Просторная, тёплая, без лишнего пафоса. Большая кровать королевского размера с тёмно-ореховым изголовьем в форме разворачивающейся волны, обтянутым кремовым шёлком. Два прикроватных столика из светлого тика с настольными лампами в латунных торшерах. Стены — оштукатуренные, тёплого песочного цвета, с одной длинной горизонтальной картиной над кроватью — современной абстракцией в коричнево-золотых тонах. Большой персидский ковёр на полу. Окна в две стороны — на сад и на восток, к утреннему солнцу. Между окон — старинное кожаное кресло «Имс», с подставкой для ног. Гардеробная за тонкой раздвижной деревянной дверью — длинная комната с зеркалами в полный рост, шкафами от пола до потолка, мраморным туалетным столиком. Дверь в ванную — мраморная плитка, большая ванна на четырёх ножках, душевая с латунным душем и стеклянной перегородкой, двойная раковиной. Полотенцесушитель в виде латунной трубчатой батареи.

Я обошёл свою спальню, и было такое ощущение, что я зашёл в очень дорогой отель в Нью-Йорке. В лучший отель.

Спальни для заек располагались по обе стороны коридора, по три в ряд. Все одинакового среднего размера, у каждой своя ванная комната, у каждой одно или два окна в сад. Они были отделаны в разной цветовой палитре: голубая, розовая, кремовая, светло-зелёная, светло-жёлтая, светло-сиреневая. Кровати среднего размера, с покрывалами под цвет стен, с настольными лампами и маленькими письменными столиками. Просто, изящно, без излишеств.

Зайки заглядывали все осматривали, щупали, охали, ахали, оценивали ванные, открывали шкафы. У всех у них были фавориты. Шерил хотела розовую, Камилла — голубую, Кристи тоже хотела розовую, Сью — кремовую, Рейчел — светло-зелёную. У Шерил с Кристи назрел конфликт.

Я остановил его в зародыше.

— Дамы. Подходим сюда. — Я их собрал в коридоре. — Будем распределять справедливо. Я подбрасываю монету. Орёл-решка. Кто кому отдаёт первый выбор.

Шерил и Кристи бросили монету первыми — Шерил выиграла, выбрала розовую. Кристи взяла сиреневую — рядом. Дальше Камилла получила голубую без споров. Сью — кремовую. Рейчел — светло-зелёную. Еще оставалась одна светло-жёлтая, рядом с лестницей. Будет зарезервирована под будущую шестую зайку. На этом я планировал остановиться — расходы на девушек, их содержание будут существенными, разгоняться тоже не стоит.

Все довольны. Шерил даже забыла, что не пять минут назад ругалась с Кристи.

Они быстро разошлись по своим спальням разбираться с вещами.

Я спустился вниз. Полли с Китти уже суетились на кухне.

Адлер резала холодный ростбиф и копчёного лосося в тонкие полоски. Китти доставал свежий хлеб из упаковки, маринованные огурцы-корнишоны из банок, делала горчичный соус в маленькой пиалке. На плите грелся большой чайник со свистком. На углу буфета — открытая бутылка калифорнийского красного и девять бокалов на серебряном подносе. Одним «огнетушителем» мы не обойдемся. Придется открывать сразу вторую.

— Кит. — Китти повернулась ко мне, не отрываясь от ножа. — Расскажи нам от и до. Что у вас там было в Аспене?

И я рассказал.

Не всё, разумеется. Умолчал про бассейн и Камиллу, Шерил и Кристи с Хьюзом. Про последнее Полли и так знает, а Китти эта информация не нужна. Но про сделку изложил. Про двух банкиров, про их условия, про два класса долговых бумаг, про каскадный дефолт в марте, про триста миллионов суммарной стоимости активов. Про будущий «Хьюз Ньюс». Про встречу с Хамфри, обещанную Хьюзом.

— Повестка Маккарти не помешает сделке? — первой отреагировала Полли. И сразу вопрос — не в бровь, а в глаз.

— Я попрошу адвокатов затянуть слушания, перенести дату. Когда они все-таки состоятся, будет уже поздно включать заднюю.

Китти слушала молча, пестик в её руке двигался ритмично, взбивая соус. Потом она все-таки спросила:

— А каковы шансы? У этой сделки. Что всё пройдёт чисто, без катастрофы.

Я отпил вина. Подумал.

— Есть такой анекдот. Идёт молодой мужик к врачу. Врач его осматривает, говорит: «У меня для вас две новости, плохая и хорошая. С какой начать?» Мужик: «С хорошей». Врач: «Хорошая новость — у вас пятидесятипроцентные шансы выздороветь.» Мужик: «А плохая?» Врач: «Плохая — у вас точно так же пятидесятипроцентные шансы умереть.»

Полли первая засмеялась, Китти тоже улыбнулась.

— Так что шансы у нас пятьдесят на пятьдесят. Либо мы заработаем по двенадцать-пятнадцать миллионов чистыми, либо Маккарти по заданию Хёрст втопчет меня в землю. Других вариантов нет.