Карандаш давно скреб по бумаге. На пальцах и моих, и Люциуна теперь красовались серо-синие следы, появляющиеся, если случайно раскрошить грифель слишком сильным нажимом.

За окнами уже занималось раннее утро. Циншуй медленно просыпался — где-то далеко гремела колесами телега, лаяла собака. С соседней улицы донесся пьяный смех, потом кто-то нетрезвым голосом затянул разудалую кабацкую песенку, а следом чей-то раздраженный и сонный голос потребовал заткнуться и дать приличным людям поспать. Благо, здесь, на втором этаже административного здания филиала, звуки города были приглушены и не слишком нас отвлекали.

Мы просидели над бумагами всю ночь. Люциун вспоминал и рассказывал все, что удавалось вспомнить. Иногда сбивался, иногда возвращался на несколько лет назад, пытаясь вспомнить имя посредника, поставщика, чиновника. На столе уже лежали три исписанных листа. Имена, места и контакты, примечания, суммы, даты. Навык анализа работал вовсю, объединяя новую информацию со вчерашней, скрепляя отдельные куски информации между собой. Имя торговца из Фейляня, который внезапно поднял цену на редкий корень ровно после того, как филиал заключил крупный контракт. Имя чиновника из городской канцелярии, устроившего на территории складов проверку, после которой прочие ингредиенты оказались быстро попорчены. Имя мастера, ушедшего из филиала после «случайной» драки у его дома. Даже лекаря, который слишком быстро оказался рядом с покалеченным подмастерьем и слишком настойчиво советовал семье не поднимать шума, записали. Картина вырисовывалась неприглядная. Не добавляло радости, что и центральной фигуры, которая и затеяла этот по-черепашьи неспешный рейдерский захват, видно не было.

Люциун сидел напротив, обхватив ладонями кружку с обычной водой.

— Вот с этим я не уверен, — сказал он, ткнув пальцем в одно из имен на листе. — Травник Сян мог работать на них, а мог просто подстраховываться и отказаться с нами работать из-за портящейся репутации филиала.

— То есть в список подозреваемых его включим, но к основным фигурам пока не относим, — пробормотал я, проводя стрелку к другому имени. — А вот этот поставщик трижды задерживал нам поставки спиртовой основы под разными предлогами. Уж его имя слишком часто всплывает. С ним обязательно поговорим… Кстати, когда к тебе в последний раз обращались напрямую?

Люциун несколько секунд помолчал, потом отставил кружку:

— Если честно, не так давно, меньше двух недель назад. Пришел тот самый человек, которого я раньше видел всего дважды, но каждый раз после его визитов происходило что-то неприятное. Он был предельно учтив и начал с комплимента: сказал, что его господин восхищен тем, как я сумел обвести их вокруг пальца с помощью двойной работы и «Серого аиста». Потом добавил, что смелость моя впечатляет почти так же сильно, как глупость. Сказал, что за последние пять лет его покровителю надоел «почти умирающий, но из последних сил выкарабкивающийся» филиал, и что если в течение месяца я не придумаю убедительной причины остановить всю работу, то филиал сгорит. Или вдруг всех работников ночью хватит удар, и работать здесь больше будет некому. Говорил он спокойно, без угроз в голосе, но именно поэтому я ему и поверил.

Хм…

Я положил карандаш на стол, снова посмотрел на исписанные листы.

Список получался слишком уж обширным. В нем было достаточно имен, чтобы навести шорох в половине города, подняв на ноги всю городскую стражу. Перетряхнуть склады, рынки, лавки, кабаки и даже пару особняков вроде моего. Но в нем не было того, кто пять лет манипулировал этими ниточками.

— Больше он ничего не говорил?

— Предложил продать остатки ресурсов и оборудования, — нехотя сказал Люциун. — А! Еще он дал контакт для связи и сказал, что если я захочу заработать напоследок, то его люди помогут оформить все так, будто филиал окончательно разорился из-за долгов и неудачных партий. Думаю, они обратились ко мне с таким предложением как раз потому, что обнаружили схему с «Серым аистом». Увидели продажного управляющего, который уже крал у хозяина, и решили получить последнюю выгоду.

Меня немного порадовало, что Люциун сказал это без попытки оправдаться, даже с каким-то злым облегчением.

После возлияний и бессонной ночи управляющий выглядел еще хуже, чем вчера вечером. Под глазами залегли темные тени, кожа стала серой, губы пересохли, а плечи будто просели. Пальцы чуть заметно подрагивали, когда он снова потянулся к кувшину с водой. Организм у него явно был измотан постоянным напряжением, алкоголем и парами алхимической дряни, которыми он дышал годами, а тут еще и недосып, и стресс.

Я полез за пояс и вытащил небольшой пузырек из темного стекла. Ничего особенного, обычное восстановление сил, но это для меня «ничего особенного», а по меркам здешних алхимиков это средство будет сродни чуду.

— Держи.

Люциун взял пузырек и даже не спросил, что это такое. Откупорил, опрокинул в рот и поморщился. Вкус у зелья был горький, травяной, с легким металлическим послевкусием, но варил я его не ради вкуса.

Сначала у Люциуна перестали дрожать пальцы, потом дыхание выровнялось. Через пару минут он с облегчением выпрямился. Даже цвет лица немного изменился — серость отступила, на щеках появилась слабая, почти незаметная краска.

— Давно не пробовал зелий, сваренных настолько качественно, — признался он, рассматривая опустевший пузырек.

— Это еще что. Когда мы с вами приведем филиал в порядок, сварю линейку зелий детоксикации и всех работников пропоим. Пары алхимических составов здоровья не добавляют, но это все можно исправить.

Люциун посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Все-таки «мы с вами»? Несмотря на все, что вы узнали за прошедшие сутки?

— Именно так. Хотя ты изрядно набедокурил, Люциун.

Управляющий отвел взгляд.

За окнами стало светлее. Первые лучи рассветного солнца ударили в стекло, высветили пыль в воздухе, серые разводы на подоконнике и наши листы, исписанные именами людей, которых в ближайшие дни очень хотелось бы увидеть в неудобном (я бы даже сказал «коленно-локтевом») положении.

Снизу донеслись голоса работников. Кто-то смеялся, кто-то кашлял, кто-то громко ругался на снова заклинившую дверь складского двора. Филиал просыпался, ничего еще не зная о том, что его ожидают крупные изменения.

Я постучал карандашом по листу, где Люциун написал адрес человека, который ему оставили для связи, если надумает продать имущество филиала.

— Давай-ка отправишь гонца по этому адресу и пригласишь своего связного на разговор.

Управляющий недоверчиво покосился на меня.

— Вы уверены, что этот человек еще не сбежал? Если они узнали о «Сером аисте», возможно, на производстве есть их человек. И если такой человек действительно есть, он мог предупредить их еще ночью, как только понял, что вы занялись филиалом. А если он знает, что вы и в кабинете со мной остались, то явно догадался, что мы не пить за здоровье работников будем.

Действительно, если у них внутри филиала был человек, связного уже могло не быть на месте. Но с другой стороны, об «аисте» узнали не сразу. Возможно, что и не отсюда, а из алхимических лавок.

Проверить все равно было нужно.

— Есть у тебя на примете человек, которому ты доверяешь? — спросил я.

Люциун поджал губы.

— Господин Крайслер, какие бы грехи за мной ни водились, люди здесь знают, что я ради них делал. Как бы вы сейчас ко мне ни относились, я могу с гордостью сказать, что здесь я каждому третьему доверяю достаточно, чтобы оставить его наедине со своими детьми.

На меня эта вспышка оскорбленной невинности не произвела впечатления.

— Хорошо. Отправь кого-нибудь из доверенных по адресу своего контакта, — я прикинул, что стоит передать. — В общем, пусть скажет, что после вчерашнего визита хозяина-самодура, который попытался построить твоих работников, унизил тебя, поднял старые документы и показал, что после долгих лет бездействия собирается лезть в каждую щель филиала, твое терпение окончательно лопнуло. Поэтому ты с радостью примешь предложение этого человека, если условия распродать активы все еще в силе и если его покровители готовы быстро закрыть вопрос.

Люциун кивнул.

— Звучит достаточно похоже на правду, чтобы в это поверили.

Люциун встал и вышел из кабинета.

Пока он спускался вниз, я снова просмотрел записи. Еще раз прикинул, может ли стоять за неизвестной проблемой брат, и снова отмел эту мысль. Самир действовал бы иначе. Человеку, за которым стоит половина города, нет нужды выдумывать обходные пути для лишения меня бизнеса. С системой брат выдумал и обставил бы все так, что я и не понял бы, что меня лишили бизнеса.

А вот некоторые имена как раз стоит проверить через Самира, когда брат вернется. Некоторые — через секту Тьмы, если я решусь втянуть мастера Линя или кого-нибудь из старых знакомых. Некоторых людей лучше пока не трогать — слишком мелкие, чтобы знать что-то полезное, и слишком полезные, чтобы давить на них и пугать.

Люциун вернулся минут через десять. Движения у него стали собраннее, но взгляд оставался усталым.

— Отправил Варса. Он работает у нас со второго года, начинал простым грузчиком, потом стал кладовщиком. Дважды получал по голове во время ночных нападений на склады и ни разу не попытался после этого уйти. Ему я доверяю.

— Хорошо, — сказал я, хотя мне было, в общем-то, все равно, кто будет гонцом. — А пока он ходит, скажи, есть ли у тебя мысли, кто играет против нас?

Люциун тяжело сел в кресло, сцепил пальцы.

— Если рассуждать от силы и поведения, это должен быть кто-то не слишком сильный, потому что сильный человек закрыл бы филиал в первые годы, не считаясь с последствиями и с вашим именем. Но и не слабый, потому что давление шло со всех сторон. У слабаков нет таких ресурсов, чтобы одновременно дергать поставщиков, чиновников, мелких бандитов, лекарей, ростовщиков и посредников на рынке сырья. Могу сказать, что это некто осторожный и играющий на перспективу. Человек, который пять лет ждал, чтобы забрать себе единственный филиал, скорее всего, будет практиком, причем выше закалки. Возможно, впереди у него еще лет сто пятьдесят нормальной жизни, и он прекрасно понимает, что может не торопиться, если добыча того стоит. Вполне возможно, что он уже немолод и ценит аккуратность с осторожностью сильнее, чем быстрый доход.

Меня царапнуло сказанное. Единственный ли филиал готовился отжать неизвестный противник? У меня ведь есть не только Циншуй, но и Вейдаде. Место, где у меня нет абсолютно никаких связей, кроме дедушки.

Школа Небесного Гнева до сих пор вспоминает меня без особой теплоты. Суммы, приходящие оттуда, тоже с каждым годом уменьшались, и я слишком охотно списывал это на рынок, подорожавшее сырье и любые другие удобные причины, чтобы успокоить себя и не покидать деревню.

Вейдаде тоже надо будет посетить.

Интересно, что я обнаружу там? Там все может быть куда хуже, потому что Циншуй все-таки моя вотчина, здесь есть Самир, здесь есть секта, в которой я по-прежнему числюсь, и глава которой по-прежнему одурманен зельем подчинения и относится ко мне лучше, чем я заслуживаю. А вот школа Небесного Гнева имеет на меня огро-омный зуб. Размером эдак с уничтоженного духовного зверя на вершине Тянь-Шань.

Не оттуда ли растут ноги у моих проблем?

— Люциун, — сказал я, отложив карандаш. — Теперь о тебе.

Тон я специально выбрал спокойный и участливый. Играть на его страхах не стоило, у управляющего была гордость и какая-никакая честь.

— Ты ведь понимаешь, что натворил? Ты воровал у хозяина, обманывал практика, портил качество продукции, потом начал воровать, прикрывался заботой о людях… Я готов признать, что первые шаги ты делал не от жадности, а от отчаяния. Но это не меняет твоих последующих действий. Если я оставлю это без внимания, это будет ударом по моей репутации, а она и так уже не слишком крепка.

Люциун кивнул.

— Я верну все, что у меня есть в золоте, — по его голосу было понятно, что каждое слово дается тяжело. Наверняка он уже успел свыкнуться с мыслью, что это золото — его, заработанное бессонными ночами, унижениями и страхом.

— Но есть еще и потраченное. Я хочу, чтобы ты отработал его верной службой.

Наверняка это было меньшим наказанием, нежели он ожидал. Он даже покосился на меня недоверчиво, а потом с готовностью добавил:

— Разумеется, господин! Если вы будете участвовать в делах филиала так же, как сейчас, я сочту за честь работать на вас… Да и наказать подонков, которые пять лет гнобили и меня, и работников, тоже хочется.

Тут в дверь осторожно постучали.

— Войдите, — разрешил Люциун.

В кабинет заглянул тот самый Варс, если я правильно понял. Широкоплечий мужчина с простым лицом и загрубевшими руками. Увидев меня, он растерялся. Это хорошо. Значит, управляющий перед отправкой не сказал гонцу, что я здесь, а тот не предупредил об этом того, кому передавал сообщение.

— Эм… Господин Люциун, я передал все, как вы велели. Тот человек не пожелал откладывать разговор и пришел со мной. Сейчас ждет внизу. Запускать ли его наверх или вам удобнее спуститься?

Не сбежал и пришел сразу? Слишком самоуверен или слишком жаден?

— Пригласи, будь добр, — сказал я.

Варс покосился на Люциуна, дождался его кивка и исчез.

Спустя минуту снизу донеслись шаги: тяжелые, уверенные.

Я с помощью «превосходного осязания» оценил дрожь Ци.

Практик. Не слишком сильный, но хорошо обученный. Ци движется по телу постоянно и ровно, а значит, как минимум способен в нужный момент ускорить удар или укрепить тело для защиты.

Следом за первым по лестнице поднимались еще двое, тоже практики, только чуть слабее. Охрана или люди для грязной работы?

Шаги остановились у двери.

Ручка повернулась.

Дверь открылась.