Не буду описывать процесс загрузки повозок, усиление бортов и сутки в дороге рядом с встревоженными перевозкой духовными зверями. Приятного в этом не было, интересного — тем более.

Лошади нервничали, возница нервничал, звери нервничали, Гуля пыталась делать вид, что всё под контролем, а я каждые пару часов проверял клетки, замки, подстилки, кормовые смеси.

Не буду подробно рассказывать, как ждали старшего смены стражи у городских ворот. Стражники, как оказалось, не испытывали восторга при виде повозки с клетками, внутри которых сидели духовные звери, пусть и слабые, неагрессивные и частично прирученные. Я их понимал. На их месте я бы тоже не хлопал в ладоши, увидев человека, который пытается ввезти в город духовных зверей и уверяет, что всё безопасно.

Пришлось объяснять, кто я такой, зачем везу зверей, где они будут содержаться, кто несёт ответственность, выдумывать, почему барсук не сидит в клетке и не набросится на первого попавшегося ребёнка. Старший смены слушал внимательно, задавал вопросы по делу и удовлетворился пятью серебряными монетами — вкупе с документами и моим рангом они сыграли решающую роль. Имя Крайслеров открывало многие двери. Но не сомневаюсь, что секта Тьмы узнает о том, что я прибыл в город — как бы ни был падок на серебро начальник смены стражи, он не дурак, и доложит о духовных зверях, кому нужно.

Но главное, что сутки спустя мы добрались до особняка.

Я здесь настолько давно не был, что впечатление от особняка давно смазалось и его вполне можно было назвать первым. Большая каменная ограда тянулась вдоль улицы, закрывая участок от чужих взглядов. Снаружи она выглядела крепкой, но неухоженной: кое-где между камнями пророс мох, по верхнему краю расползся плющ, а у основания скопились прошлогодние листья и сухие веточки. Ворота были массивными, деревянными, с железными полосами и большим замком, ключа от которого у меня, разумеется, не оказалось. Я помню, что пару лет назад убирал его в ящик стола дома, но куда он исчез потом — загадка, перед которой пасует даже улучшенная память.

Да и не слишком мне был нужен ключ.

Я коснулся замка. Вкладывать много Ци не пришлось. Замок мигнул, на мгновение пропадая в тенях, и дужка сместилась на пару сантиметров в сторону.

— Выглядит, как стрельба из артефакта по голубям, — отозвалась Фаэлина. Супруга уже успела осмотреть особняк через решетку и, мягко говоря, расстроилась.

— В следующий раз постараюсь найти ключ.

— В следующий раз постарайся сначала проверить дом, — отозвалась супруга. — Я ведь просила, Китт.

Даже спорить не стану — действительно ведь просила.

Ворота открылись без скрипа, и это уже можно было считать добрым знаком. Петли были смазаны недавно. Значит, та пожилая пара за домом всё-таки присматривает.

Картина, открывшаяся нам во дворе, не порадовала. Главная дорожка была чистой: камни подметали, траву между плитами выдёргивали. По обе стороны от дороги виднелись следы ухода, но уход этот был неравномерным. Слева трава выросла до колена и уже клонилась к земле под собственным весом, а вот справа её недавно скосили.

За дорожкой, метрах в пятидесяти от ворот располагался двухэтажный каменный особняк с широким крыльцом, высокими окнами и хозяйственным крылом, уходящим в сторону сада. По стенам, под самой крышей, вился плющ. В некоторых местах корешки уже вросли в кладку, забились в щели между камнями и задерживали влагу. Плохо.

Сад за домом тоже выглядел двойственно. Деревья не бросили: ветви у яблонь были подвязаны, часть плодов собрана, сухие сучья срезаны. Зато клумбы превратились в поле боя между цветами и сорняками, причём цветы явно проигрывали. Часть кустов одичала, часть обмельчала, часть, похоже, давно вымерла.

Во дворе, ближе к хозяйственному крылу, лежала груда старых досок, ящиков, сломанных жердей и другого хозяйственного мусора. На крыше хозяйственного крыла с краю просела черепица. Не катастрофически, но достаточно заметно, чтобы я сразу мысленно добавил в список необходимых дел найм кровельщика.

Фаэлина медленно обвела двор взглядом и вздохнула.

— А как было бы прекрасно, — сказала она устало, ни к кому конкретно не обращаясь, — если бы это место кто-то проверил.

Гуля покосилась на меня и тут же отвела глаза. Барсук, смирно сидящий у ног Гули, посмотрел на меня с укором. Даже возница на козлах шевельнулся и подкладка под его задом заскрипела.

— Ничего страшного не произошло, — сказал я спокойно. — Дом стоит, крыша на месте, дорожки чистые, и даже с деревьями ничего не случилось. Пара дней работы, и особняк будет в порядке.

Это была не совсем ложь. Если нагнать сюда работников с улиц Циншуя, заплатить выше обычного, поставить над ними толкового человека и не давать никому тащить с участка всё, что плохо лежит, за пару дней действительно можно привести дом в приличный вид. Если же заниматься своими силами, понадобится неделя, а то и больше. И это только на то, что мы увидели с первых минут.

— «В порядке»?

— Я не сказал «будет уютен», — честно уточняю. — Уют придётся создавать довольно долго. Но признаю, надо было проверить дом. Это моя ошибка.

Фаэлина явно ожидала либо оправданий, либо шутки, либо попытки переложить часть вины на обстоятельства. Супруга даже немного растерялась:

— Хорошо, что ты это понимаешь…

Мы ещё несколько секунд стояли перед воротами, а потом медленно вошли.

Похоже, я притащил семью не в безопасность и комфорт, а на новый участок работ. Не в тихую безопасную гавань, а в место, где нужно срочно разбираться с новыми проблемами. Не поменял ли я одну проблему на другую?

Я заставил себя выдохнуть и прогнал неприятные мысли. Пожалуй, хватит деревенского комфорта. Да и вообще, не вижу здесь особых проблем. Денег у меня навалом, так что привести в порядок дом можно, можно. Крышу починим, сад расчистим, дом прогреем, слуг наймем. Формации усилим или поставим новые. Ограду можно подновить, плющ снять, кладовые заполнить.

— Справимся, — сказала Гуля тонким голосом. Но смотрела девочка не на меня и не на Фаэлину, а куда-то в сторону крыльца. Племяшка пыталась поддержать нас и одновременно загладить вину за табличку.

Я не хотел наказывать её холодным отношением, манипулировать ею и показательно отдаляться, чтобы ребёнок страдал, раскаивался и пытался заслужить возвращение прежних отношений. Такие игры мне не нравились. Но и разочарование не могло исчезнуть по моему желанию.

— Разумеется, справимся, — кивнул я, стараясь говорить обычным тоном. — Сможешь пока последить за Гари и остальными зверями?

— Да, — сказала она быстро.

Со стороны отдельно стоящего домика для слуг донёсся стук двери. Затем на дорожку вышли двое пожилых людей: сухощавый старик в выцветшей рабочей одежде с закатанными рукавами и невысокая женщина с платком на голове. Старик сперва прищурился, присматриваясь, потом узнал меня, всплеснул руками и пошел навстречу быстрой и вместе с тем осторожной походкой.

— Господин Китт! Да как же это… Мы вас не ждали, нам бы хоть весточку заранее, мы бы приготовили, мы бы дом прогрели, мы бы…

Женщина догнала его, поклонилась и заговорила одновременно с мужем:

— Простите нас, госпожа, простите, господин. Мы старались, честное слово, старались, только вот вдвоём весь участок в порядке не удержать. Сын в прошлом году уехал плотником работать, помощника нанять нам не велели, а сами мы тратить на него деньги из выданных не решились. Простите… Сад большой, дом большой, крыша в хозяйственном крыле после дождей…

— Так, — перебил я их. — Все нормально.

Старики стояли, не зная, куда деть руки. У женщины были красные пальцы, потрескавшаяся кожа на костяшках и ногти, с въевшейся землёй. У старика правая ладонь была перебинтована. На рукаве — пятна смолы. Они не бездельничали, они просто не могли справиться: хозяйство действительно было слишком велико для двух стариков. Мой просчет, снова.

— Как вас зовут? — спросила Фаэлина мягко. Слуг нанимал я, уже после того, как мы переехали из этого особняка в деревню.

Женщина снова поклонилась.

— Мира, госпожа. А это мой муж, Тормак.

— Вы здесь постоянно живёте?

— Да, в домике для слуг.

Фаэлина сняла дорожные перчатки, медленно оглядела дом и двор, потом снова посмотрела на стариков.

— Я не собираюсь ругать людей за то, что они не сделали невозможного. Мне нужно знать, что в доме сейчас с печами, водой, с кухней и бельём. Остальное будем приводить в порядок по очереди.

У старика Тормака заметно дрогнули плечи. Похоже, он готовился к выговору или к тому, что его погонят с работы, а вместо этого получил участие и сочувствие.

— Печи целые, госпожа, — сказал он поспешно. — В главном зале, в кухне и в малой гостиной топили раз в неделю, чтобы немного прогнать сырость. Вода есть, колодец чистый, и в трубы все исправно поступает. Только магиковые кристаллы заменить надобно — скоро разрядятся. И бельё за годы попортилось.

— Кухня вымыта, но запасов почти нет, госпожа, — призналась Мира и перечислила, что есть. В основном крупы и запасы из сада. — Мы не знали, когда вы приедете, а лишнего покупать не решались. Деньги чужие, без указа тратить страшно.

Ну да, мало ли, что могли сделать иные практики с людьми за излишние по их меркам траты. Здесь прав человека еще не придумали.

— Тормак, — сказал я, — где лучше поставить клетки с духовными зверями?

Старик посмотрел на повозку, на клетки, потом на меня, потом снова на клетки.

— Господин, если звери не слишком… ну, это… В общем, можно во внутреннем саду, у каменной стены. Там есть навес, под ним держим тележки и садовый инвентарь. Место сухое, сквозняков нет, рядом колодец. Только доски у навеса старые, надо проверить, не прогнили ли.

Разгрузка заняла больше времени, чем хотелось.

Сначала я снял с повозки клетки и перетащил их во внутренний сад, под навес. Навес оказался лучше, чем выглядел. Доски потемнели, несколько действительно нужно было заменить, но опоры держались крепко, крыша по словам старика, не текла, да и земля под ногами была сухой и утоптанной.

Гуля ходила рядом, прижимая к груди тетрадь учёта, которую сама же завела ещё в деревне. Барсук ходил следом за ней и казался мне еще более выдрессированным — в деревне девочка скрывалась и не использовала свои способности напропалую, теперь же звери слушали каждое ее слово. Да и энергетические каналы у Гари изменились: стали крепче и шире. Не резкий скачок, не насильственная перестройка, но явное усиление, которое за один день само по себе случиться не должно было. «Звериное доверие», похоже, влияет не только на поведение зверей: видимо, рядом с Гулей зверь лучше принимает и усваивает духовную энергию. Интересно, это девочка что-то скрыла от меня, или части ее «бонуса» нет в описании?

Сундуки заносили уже вместе. Возница с помощником перетаскивали обычные вещи, Тормак показывал, куда лучше ставить тяжёлые ящики, я переносил алхимическое оборудование и припасы, а Фаэлина с Мирой осматривали дом. Раздражение не сходило с лица супруги, но на слуг она его не выплескивала.

— Я найму работников, — напомнил я после очередного недовольного взгляда.

— Наймёшь, — согласилась она.

Интересно, сколько в ее поведении отката от разрушенной формации в Равнинной, а сколько ее собственных эмоций?

Внутри дом оказался большим и холодным. В коридорах пахло влагой, которую еженедельная протопка только сдерживала. Парадный зал впечатлял размерами, но выглядел пустым: тёмный камин, массивный стол, тяжёлые плотные шторы, свёрнутый ковёр у стены, который, похоже, заплесневел. В малой гостиной было уютнее, потому что там хотя бы иногда топили печь. Стены прогрелись не до конца, но сырость уже не висела в воздухе.

Мы прошли три спальни, и каждая была лучше предыдущей: где-то стояла широкая кровать с резным изголовьем, где-то имелся письменный стол у окна. Девочка же остановилась в комнате попроще, с узкой кроватью, пустым шкафом и большим окном, выходящим во двор.

— Можно я буду жить тут?

— Почему? — спросила Фаэлина.

Гуля подошла к окну и приложила ладонь к стеклу.

— Отсюда видно навес. Если с шерстокрылами что-то случится, я увижу. А еще тут светло.

Фаэлина подошла к окну, посмотрела вниз, потом на меня.

— Комната хорошая. Не самая тёплая, но печь рядом, прогреть можно.

Вещи разошлись по комнатам постепенно. Сундуки Фаэлины поставили в хозяйской спальне, мои алхимические ящики временно отправились в отдельный кабинет на первом этаже, где когда-то был кабинет бывшего хозяина, но я его толком и не обжил. Комната сухая, с крепкой дверью и одним окном во внутренний двор. Для полноценной лаборатории она не годилась, зато для временного хранения припасов — вполне.

Дальше занялись печами и каминами. Тормак принёс дрова, Мира показала, где лежит растопка, я проверил дымоходы сферой внимания и не нашел ничего лишнего, кроме огромного количества сажи. После этого огонь разожгли в кухне, малой гостиной, хозяйской спальне и рядом с комнатой Гули.

Фаэлина подошла к камину в хозяйской спальне, протянула руки к огню.

— Кухня в порядке, — сказала она. — Печь большая и топили ее хорошо, так что кладовые сухие. Бельё Мира купит сейчас. Аккуратная женщина, хоть и переживает из-за каждой мелочи.

— Их стоит оставить.

— Я тоже так думаю. Но им нужны помощники, еще хотя бы две женщины для работы по дому и один крепкий работник для двора и сада. И ещё пригодится кухарка, если все эти люди будут жить здесь. Я могу готовить, но не на всех.

— Завтра найму кухарку.

— И работников.

— И работников, и даже кровельщика. И замок на воротах поменяю.

Мы помолчали. В камине трещали дрова. Из кухни доносился голос Гули, которая тихо спорила о чем-то с барсуком.

Фаэлина прикрыла глаза.

— Дом неплохой, — сказала она наконец. — Если выгнать сырость, вычистить комнаты и привести двор в порядок, здесь будет уютно. Но я всё ещё злюсь.

— Имеешь право.

На кухне что-то глухо стукнуло. Затем раздался испуганный голос Гули:

— Я ничего не разбила! Оно просто неудобно стояло, а потом упало!

Фаэлина на пару секунд закрыла глаза.

— Пойду посмотрю, что там стряслось.

Она вышла из спальни. Я же отправился во двор.

Солнце уже клонилось к закату, и тени от ограды вытянулись по дорожкам. За камнем ограды шумел город, но здесь шум казался приглушённым и далеким.

Я проверил клетки, навес, замки, воду, корм. Звери успокаивались. Дорога вымотала их, но новое место пока не вызвало паники.

Затем я обошёл дом по кругу, прикидывая фронт работ.

Плющ надо снять, водостоки прочистить, в хозяйственном крыле заменить черепицу. Траву скосить. Можно поставить нормальные фонари по периметру. Клумбы можно засадить заново или перенести, но этим пусть Фаэлина занимается — все, что связано с внешним видом дома, ее епархия, куда я даже не сунусь, ну его.

Кстати! Обязательно надо проверить подвал и чердак. Да и формации посмотреть.

Список рос и рос. Но с ним росло и спокойное понимание, что это место можно привести в порядок. Не за один вечер и не за неделю, но можно.

Когда я вернулся внутрь, в малой гостиной уже стоял стол, покрытый чистой скатертью. На столе — чайник, чашки, хлеб, сыр, миска с яблоками и простая горячая каша. Мира извинялась, что ужин скромный, Фаэлина уверяла её, что после дороги горячая каша лучше любого пира, Гуля сидела на одном стуле с Гари и не давала ему положить морду на край стола.

Тормак принёс ещё дров и остановился у двери, не решаясь войти.

— Садитесь, — сказал я работникам.

Старик растерялся.

— Господин?

— Садитесь, Тормак. Мира, вы тоже. Сегодня у нас не приём гостей, а первый вечер в доме.

Мира попыталась было отказаться, но Фаэлина умела быть мягкой так, что спорить становилось неловко. В итоге старики сели за край стола, напряженные и прямые. Ничего, привыкнут.

Горячая каша была самой обычной, но после дороги зашла на «ура». Старые стены медленно прогревались, а за окнами темнел двор, который завтра предстояло приводить в порядок.

Справимся.