Глава 21

Катарина

— Ксавьер? — удивленно спросила я, глядя на огромное лохматое чудовище.

— Отпусти меня, ублюдок! — дернулся мужчина, в котором едва ли угадывались черты моего брата.

— Отпущу, если обещаешь не буянить, — спокойно проговорил Хейнрот, а потом, подумав, добавил. — И перестанешь обзываться.

А я удивилась тому, насколько он сильный. Брат был значительно шире в плечах и даже, наверное, массивнее, но Дэмиан будто играючи держал его в захвате и не давал вывернуться.

“Дэмиан? С каких пор он стал в моей голове просто Дэмианом?” — задалась я мысленным вопросом, неосознанно зависнув взглядом на перекатывающихся под рубашкой мышцах главного лекаря академии.

— Обещаешь? — еще раз задал вопрос Хейнрот и чуть сильнее зажал руку брата.

— Ш-ш-ш, — зашипел Ксавьер от боли, но все же ответил. — Да!

И на мое удивление декан отпустил его. Несмотря на то, что брат разнес его комнату и напал на него, он его просто отпустил. В моей голове не вязалось все, что я увидела с тем, что я знала про профессора.

“А знала ли я это или мне это просто навязали и всю жизнь меня обманывали?” — пронеслась, не пойми откуда взявшаяся, мысль в голове.

Не знаю, на сколько эта мысль была правдива, но противоречия внутри она не вызывала, оттого было еще горше и обиднее.

Настолько обидно, что когда Дэмиан отпустил брата, а тот уже хотел было встать с колен, я размахнулась и со всей болью и обидой, что испытывала в этот момент, врезала этому упертому криворогу в челюсть кулаком.

— Карма! — ехидно хихикнув, заметил Хейнрот, отходя от брата и создавая магическое плетение, чтобы вернуть разрушенной комнате прежний вид.

— Катарина! — не обращая внимания на подкол декана, с мольбой в голосе обратился ко мне брат, держась за челюсть и вставая на ноги.

— Я очень зла на тебя, Ксавьер Моро! — строго смотря на брата и, грозя ему указательным пальцем, со злостью в голосе сказала я. — Тебе придется очень многое объяснить мне!

— Ты стала так похожа на маму, — еле слышным шепотом проговорил брат и я увидела, что его глаза наполнились слезами. — Даже ругаешься совсем, как она.

Он сделал шаг навстречу ко мне, раскрывая руки так, словно хотел меня обнять, но я отступила за кресло.

— Тебя не было больше десяти лет, — напомнила я брату. — Ты бросил нас с отцом одних и даже, когда он умер — не появился, хотя знал, что я осталась одна! Ты, правда, думаешь, что я кинусь к тебе в объятия после всего этого? Да, я даже не уверена, что ты, лохматое чудовище, и есть мой брат!

— Кто-то сильно проштрафился! — проходя мимо и продолжая прибираться в комнате, похлопал брата по плечу Хейнрот.

— Отвали! — дернулся Вьер. — Рина, я все объясню!

— Уж, постарайся! — недовольным голосом ответила я, так и стоя за креслом. — Но сначала, приведи себя в порядок!

Ответом мне был недоуменно-вопросительный взгляд брата.

— Что? — удивленно спросила я. — Я ждала тебя больше десяти лет. Думаешь, я не подожду еще полчаса, пока ты помоешься? Уж, не знаю, где ты скитался, но от тебя ужасно пахнет!

— Подтверждаю! — опять вклинился Хейнрот.

Ксавьер повел носом, принюхиваясь и поморщился, видимо, ощутив тот запах, что он издавал.

— Где ванна, ты уже знаешь, — мотнул головой в сторону двери декан. — А вот за сменной одеждой иди к Горнелу. Его рубашки тебе больше по размеру подойдут.

— С чего вы решили, что я буду делиться своими рубашками? — за“счастливыми” семейными воссоединениями мы не заметили, как в проеме входной двери появился ректор.

— И этот здесь, — недовольно буркнул брат.

— А ты как думал? — удивленно вскинув брови, спросил глава академии. — Ты пробрался на мою территорию, побил целого декана, поломал казенное имущество, а я должен был мимо пройти?

— Я про тебя вообще не думал, дрыш чешуйчатый! — огрызнулся в ответ Ксавьер.

— А вот это кстати обидно! — сделав скорбное лицо, ответил ректор и отлипнув от дверного косяка, прошел внутрь комнаты. — Мне было бы приятно.

— А мне плевать! — не сдавался брат.

— Это зря, — спокойно протянул Харташ. — Как говорит моя дражайшая супруга:“Плевать на того, от кого зависит твоя жизнь — плохая примета!”

— С каких это пор ты стал слушать, что говорят тебе женщины? — искренне удивился Вьер.

— С тех пор, как моей истинной стала та, спорить с которой себе дороже, — с улыбкой на лице ответил ректор.

Я смотрела на этих троих мужчин и не чувствовала между ними ни злости, ни ярости. Было много тоски, недосказанности, какой-то удушающей печали. Я чувствовала их боль. Эмоциональную боль.

Но в тоже время была и радость и как будто облегчение, что встреча, наконец-то, состоялась и все живы.

Впервые с момента как я обрела зверя, я почувствовала что-то еще, кроме физической боли. Это было необычно, но не вызывало во мне отторжения.

Наоборот, мне словно не хватало этого пазла для того, чтобы научиться договариваться со своей силой.

— Может, мы уже все-таки отправим его в душ? — вмешался в разговор Хейнрот. — Мне вообще-то в этой комнате еще жить.

— Один момент, — с этими словами ректор жестом фокусника достал из кармана брюк какую-то небольшую пластину и, надавив на нее большим пальцем, дождался пока она засветится магическими огоньками и сказал. — Соединить с Франческой.

Стоит ли говорить, что нашему удивлению не было предела, когда свечение пластинки стало ярче и из нее послышался звонкий голос профессора Харташ.

— Да, любимый?

— Дорогая, могла бы ты принести мой тренировочный костюм и обувь для тренировок в комнату к Дэму? — с хитрой улыбкой на лице спросил ректор, оценивающе глянул на брата и добавил. — А еще пару новых носков и трусов.

Хейнрот хихикнул, Ксавьер злобно цыкнул, а я стояла и любовалась тем, как они преобразились. Из рычащего ректора, хмурого лекаря и озлобленного чудовища они превратились в старых друзей, которые привыкли друг друга подкалывать.

— Я не хочу знать, чем вы там занимались, что тебе потребовались новые трусы! Сейчас принесу, — удивленно сказала Франческа и отключилась.

— Связующий артефакт, — гордо проговорил ректор, отвечая на наши немые вопросительные взгляды. — Новая разработка отдела межмировых технологий.

— А я и правда, долго скитался, — продолжая удивляться, тихо проговорил брат.

Я посмотрела на него и мне показалось, что он как-то слишком тяжело дышит, несмотря на то, что драка закончилась уже давно и можно было восстановить дыхание.

— И да, Ксавьер, — вновь заговорил ректор, — пока будешь чистить перышки, подумай о том,…

Договорить он не успел, потому что дверь резко отворилась и в комнату вбежала малышка Тьерра, а следом за ней вошла Франческа, держа в руках одежду и обувь.

— Что вы тут устроили? — возмущенно спросила она.

Я заметила, как по лицу Ксавьера промелькнуло очередное удивление, когда он увидел, как девочка крепко обняла ректора за ногу. Но то, что произошло потом, повергло в шок нас всех.

Тьерра подняла руку, показала детским пальчиком на Ксавьера и подняв голову к ректору, спросила:

— Папочка, почему этот большой волк умирает?