Глава 19

Катарина

— Прежде, чем начать кричать, что я извращенец, — не открывая глаз и не меняя позы, сонно проговорил Хейнрот, чем заставил меня вздрогнуть, потому что я была уверена, что он спит, — закрой глаза и прислушайся к своим ощущениям.

— Почему я должна вас слушаться? — резко спросила я.

— Как минимум потому, что у тебя нет выбора, — спокойно ответил декан, открыл глаза и внимательно посмотрев на меня, добавил. — А как максимум, потому что я спас тебе жизнь.

"И ведь не поспоришь, дрыш его раздери! — недовольно подумала я про себя, глядя в карие глаза главного лекаря академии. —О Великая Сенсея, какие они красивые!"

На миг я утонула в том калейдоскопе эмоций, что увидела в этих бездонных глазах цвета молочного шоколада. И большая часть из них меня не на шутку напугала. Потому что их там быть не должно.

"Конечно, не должно! — подтвердил мои мысли тревожный голос в голове. —Это все обман! Для того, чтобы усыпить твою бдительность!"

— Катарина, — тяжело вздыхая, тихо проговорил декан. — Все твои мысли написаны у тебя на лбу большими буквами. Просто закрой глаза и прислушайся к своим ощущениям. Я никак не могу влиять на них. Они точно скажут тебе правду.

Бросив на профессора подозрительный взгляд, я все же решила выполнить его просьбу. Закрыла глаза, сделала глубокий вдох носом и выдох ртом, как учила Франческа. И буквально сразу же погрузилась во все то же ощущение безопасности, что уже испытывала дважды.

Теплая мужская ладонь на моем животе немного шевельнулась и стала чуть тяжелее. А по телу табуном пробежали взволнованные мурашки. Но это было приятным ощущением.

Вся эта ситуация была для меня ужасно странной и еще более неоднозначной. Я лежала, связанная магическими путами, в одной кровати с полураздетым мужчиной, который мало того, что был моим деканом, так еще и являлся заклятым врагом моей семьи и чувствовала себя в безопасности.

Это было непонятно и… волнительно.

Его рука вновь чуть шевельнулась и от этого микродвижения я испытала то, чего не должна была испытывать. Только не к нему! Я испытала… возбуждение?!

От неожиданного осознания я широко распахнула глаза и опять наткнулась на взгляд декана. И мне даже показалось, что я увидела там ответное возбуждение.

Я зажмурилась, стараясь отогнать от себя эти мысли.

"Так, Катарина, остановимся на безопасности! — мысленно стала убеждать я себя. —Ты ее почувствовала. Это факт. Уже не первый раз. Это тоже факт. Значит, тогда в парке — это был он?! Допустим. Все! Бе-зо-пас-ность! Остановимся на ней! Никакого возбуждения! Тебе показалось!"

— Договорилась? — внезапно задал вопрос Хейнрот.

— С кем? О чем? — не поняла я.

— Сама с собой, — пояснил декан. — О том, что я не монстр и меня можно не бояться.

Я неопределенно моргнула, потому что, во-первых, глаза — это единственное, чем я могла пошевелить, а во-вторых, сама еще не поняла, договорилась я с собой об этом или нет.

"Скажем так, я готова тебя выслушать, но до конца еще подозрений с тебя не сняла!" — нашла я компромисс для самой себя.

— Зачем вы меня связали? — все же спросила я, когда Хейнот снял с меня магические путы.

— Это лекарский стазис, — объяснил профессор, вставая с кровати. — В него помещают больных, если под действием яда пациент может быть опасен для себя и окружающих.

— Яда? — удивленно спросила я.

— Да, Катарина, яда! — немного резко ответил мужчина и мне показалось, что я увидела едва уловимую боль в его взгляде. — Тебя отравили белладонной.

— Но я не… — начала было я, но лекарь меня перебил.

— Концентрированная настойка белладонны была добавлена в малиновый сидр, — пояснил он.

— Не может быть, чтобы Арчи отравил меня! — категорично заявила я, вспоминая, что сидр купил именно друг.

— Это выясняется, — коротко бросил Хейнрот, открывая шкаф.

— Сколько я была в отключке? — задала я очередной вопрос его напряженной спине.

Тяжело вздохнув, словно ему тяжело было об этом вспоминать, мужчина ответил:

— Неделю.

Я удивленно взглянула на декана, а он лишь молча кивнул в подтверждение своих слов.

— Но белладонна не способна вывести из строя на целую неделю, — задумчиво проговорила я. — Максимум — это двое суток похмелья.

— Да, если ты не анимаморф, — закидывая полотенце на плечо, спокойно проговорил Хейнрот, скрываясь за дверью, которая, наверное вела в ванную и поэтому не заметил, как я вздрогнула при упоминании слова "анимаморф".

Дэмиан

Закрывая за собой дверь в ванную, я понимал, что оставив девушку на полуслове, рискую получить на выходе очередную истерику или еще что-нибудь похуже. Но мне нужно было успокоиться самому и дать ей время подумать и взвесить полученную информацию.

Я отреагировал слишком бурно на упоминание этого мелкого мерзавца.

“Ей-то я, конечно, ничего не показал , — подумал я про себя, прислонившись затылком к двери. —Спрятался в шкаф, как идиот”.

Все, что я испытывал внутри после того, как у меня получилось выпить из лисы вредоносное действие белладонны, повергало меня в шок.

Мой всегда холодный и рациональный разум, привыкший только к фактам и научным объяснениям, был поглощен нежностью, беспокойством, тревогой. Не объяснимым и абсолютно нелогичным страхом перед самим собой.

У меня было предположение, что вместе с ядом, я выпил из девушки и часть тех иллюзорных страхов, которыми была наполнена большая половина ее жизни.

“Ох, Геральд! – со злостью подумал я про себя, вставая под душ. –И постарался же ты, конечно, для дочери!”

Но, с другой стороны, я понимал его. Он хотел защитить ее от меня. Он думал, что это я вселенское зло.

Сейчас меня наполняли те же чувства. Я хотел уберечь ее от всех этих переживаний, от убийств. А как я понял, когда бродил по ее разуму, она уже вовлечена в это. Она эмпат и хочет того или нет, чувствует все, что происходит во время убийств. Ей от восемнадцати до двадцати пяти и магия редкая, а это значит, что она представляет интерес для похитителя.

Я вылез из душа, продолжая думать о том, как обеспечить безопасность этой рыжей занозе и искренне надеясь, что она не сбежала в другой мир, пока я принимал водные процедуры. И уже застегивал чистую, а главное, целую рубашку, как дверь в ванную с треском вылетела с петель, а на меня кинулся какой-то обросший мужик и с гневным рыком:

— Я придушу тебя, ублюдок! — накинулся на меня, впечатывая свой кулак мне в челюсть.