Глава 14

Катарина

Я подошла к двери кафедры и тихонько постучала.

— Войдите, — послышалось из кабинета и я открыла дверь.

— Профессор Харташ, вызывали? — спросила я, заходя внутрь.

— Да, Рина, проходи, — ответила женщина, сидя за преподавательским столом. — Дело у меня к тебе есть.

Франческа была одной из моих любимых преподавателей, но ее близкая дружба с Хейнротом меня немного нервировала.

— У нас на носу Самайн, — сразу перешла к делу профессор, а я выдохнула, потому что думала, что она будет опять ругать меня на счет моей учебы. — Нужно готовить празднование. И в этом году роль главной рыжей ведьмы достается тебе.

— Но почему? — удивленно спросила я.

— Ну, наверное, потому что цвет волос у тебя такой, — с улыбкой пояснила Франческа. — И потому что предыдущая выпустилась в прошлом году.

— Но я, — хотела я возразить, но меня перебили.

— У тебя прекрасные внешние данные, Рина! — воскликнула профессор, вставая из-за стола и подходя ко мне. — Чудесные длинные рыжие волосы, завораживающие зеленые глаза, миловидная внешность. Ты настоящая красавица.

Ее слова сильно смутили меня и ровно так же сильно были мне приятны. Я не знала мамы. Она умерла при родах. Но если бы она была, я бы хотела, чтобы она была такой, как Франческа Харташ: умной, красивой, наблюдательной и заботливой. От нее всегда веяло теплом и добротой.

— Вы смущаете меня, — робко ответила я, отмахнув от себя грустные мысли о маме.

— Нет, дорогая, — женщина положила мне руку на плечо, мягко смотря на меня. — Я говорю тебе правду, а вот смущаешься уже ты сама.

От ее прикосновения по моему телу стало разливаться спокойствие. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох и медленный выдох.

И в этот момент мое тело пронзило болью.

— А-а-ай! — вскрикнула я, сгибаясь пополам и хватаясь за голову.

А в голове возникла картина руки с кинжалом.

— Рина, что с тобой? — встревоженно спросила профессор. — Ты меня слышишь?

Я кивнула, давая понять, что слышу. Случилось то, чего я так боялась — приступ среди бела дня да еще и при свидетелях.

Франческа поддержала меня за плечи и довела до кресла, усадила в него и протянула стакан воды.

— Давай, маленькая моя, — обратилась она ко мне. — Делаем глубокий вдох носом и выдох ртом. Выдувай всю боль, что наполняет тебя сейчас.

Я послушно выполнила то, что сказала мне профессор, несколько раз и мне, действительно, стало легче. Боль не прошла, ее как будто бы стало меньше. И она стала не такой острой. Словно, я могла контролировать силу воздействия своего дара на себя.

Франческа присела передо мной на корточки и, продолжая крепко держать меня за руку, изучающе, но с небольшой тревогой, заглядывала мне в глаза.

— Полегче стало? — спросила профессор, когда я более менее пришла в себя.

— Да, — кивнула я. — Спасибо вам!

— Спасибом ты не отделаешься, — ворчливо проговорила женщина, но было видно, что она тоже немного выдохнула. — Рассказывай давай, давно у тебя такие приступы?

— С детства, — сообщила я версию, которую придумала на такой случай. — Мне когда сильно стыдно, голова болеть начинает невыносимо.

"Если бы это было правдой, моя голова сейчас бы раскололась на две части от боли, настолько сильно мне было стыдно за вранье!" — ворчливо подумала я про себя, а вслух продолжила врать.

— Пока отец был жив, он меня возил к лучшим лекарям королевства, но никто не нашел способ мне помочь. Поэтому, испытывать стыд для меня опасно для здоровья.

— В умеренных количествах стыд довольно полезная вещь, — возразила в ответ Франческа. — Он позволяет нам действовать адекватно в той или иной ситуации. Но когда его становится много, тут уже да, проблема.

Я сделала еще один большой глоток из стакана, что дала мне профессор и кивнула, соглашаясь с ее мнением.

"А что я еще ей могу сказать? — мысленно спросила я у себя. —Ничего".

Но следующий вопрос застал меня врасплох.

— Почему ты не попросишь помощи у своего декана? — спросила меня Франческа, когда я поставила стакан на стол. — Я думаю, что если бы ты объяснила ему все нюансы, он бы точно нашел способ тебе помочь. Он любит изучать необычные случаи и экспериментировать с лекарствами.

— Не надо декана! — резко воскликнула я.

Когда я услышала слова "декан", "необычные случаи" и "экспериментировать" в одном предложении, мне стало еще хуже, чем было до этого. Руки затряслись, а голос задрожал.

— Почему? — Франческа посмотрела на меня так, словно сомневалась в моем ментальном здоровье. — Ты второй раз отказываешься от его помощи. И делаешь это очень резко.

— Я просто, — начинаю я объяснять, но мне не дают договорить.

— Я помню, не хочешь беспокоить его по пустякам, — говорит за меня профессор. — Но ведь такие головные боли — это не пустяки, Катарина. Между вами какой-то конфликт? Ты можешь мне все рассказать и я подскажу тебе, что делать.

Я смотрю внимательно на женщину, а потом отвожу глаза, делая вид, что о чем-то размышляю.

"Я очень хочу все тебе рассказать , — думаю я про себя. —Потому что я безумно устала таскать этот груз тайн на себе!"

"Катарина, нам никому нельзя доверять!" — появляется в голове все тот же тревожный голос.

— Франческа, — обращаюсь я к профессору. — Вы обещаете мне, что никому не расскажете мою тайну?

— Конечно! — соглашается женщина.

— Профессор Хейнрот, он, — я запинаюсь, не зная, как сказать то, что собираюсь сказать.

Франческа терпеливо смотрит на меня.

— Он весь такой умный и красивый. Всегда занят каким-то важными делами. Я не хочу отвлекать его своими глупостями. Не хочу, чтобы он подумал, что я навязываюсь.

— Почему он должен так подумать? — задала вопрос профессор.

— Если я буду постоянно дергать его, то он точно так подумает, — мне уже самой начинает казаться, что я несу какой-то несусветный бред, но отступать поздно.

— Хорошо, — соглашается Франческа. — Даже если он так подумает то, что произойдет?

— Посчитает, что я малолетняя дурочка, которая влюбилась в своего декана, — начинаю всхлипывать я от выдуманного расстройства. — Такая же, как половина академии.

— Почему для тебя страшно, что он так подумает? — добивает меня вопросом профессор.

— Потому что я люблю-ю его-о! — отвечаю я начинаю плакать навзрыд.