Глава 22

Пещеры пахли сырой землей, страхом и дегтем. Здесь, у самого подножия скалы, накоторой высился монастырь Святого Луки, время словно замерзло, превратившись влипкий, холодный конденсат, стекающий по стенам. Нас заперли в карантинныхгротах — каменных мешках, отгороженных от мира коваными решетками ифакелами караульных.

Орден Чистоты не делал различий между баронами и конюхами. Для них мы все были«меченными вороном».

Я сидела на расстеленном плаще, привалившись спиной к неровному выступу скалы.Каждое движение давалось с трудом — мой дар гудел, как потревоженный улей.После той ночной вспышки, когда я почувствовала Семёна, внутри меня открылсяканал, который я не могла закрыть. Я слышала его. Не слова, а ритм его мыслей —четкий, математический, лихорадочно-быстрый. Он был там, наверху. Совсем рядом.И в то же время — бесконечно далеко.

— Выпей, Клара. Это настойка хины. Горькая, как совесть инквизитора, но онаудержит твою температуру, — Генри опустился рядом на корточки.

Он выглядел пугающе. Его рубашка была заляпана дегтем и кровью — он только чтозакончил обход раненых и больных солдат в соседнем гроте. Сэр Ульрих умер часназад, и Генри лично выносил тело к провалу, который монахи использовали какморг. Его лицо осунулось, в глазах застыла холодная решимость хирурга,который идет на безнадежную операцию.

— Как Бертран? — я сделала глоток из фляги, поморщившись от горечи.

— Крепкий парень. Лихорадка его треплет, но сердце держит ритм. А вот Филипп… —Генри бросил короткий взгляд в глубь пещеры, где за тяжелой занавесью измешковины обустроили подобие покоев для маркиза. — Филипп боится. Атрусливый паразит — это самый опасный зверь. Он ведет переговоры сАгнессой.

Я кивнула. Я видела это через ткань занавески — их ауры сплетались в уродливыйузел. Грязно-красный цвет Филиппа и пепельный — экономки. Они шептались.Агнесса убеждала его, что «золотая ведьма» привела заразу, чтобы известимужа и сбежать с лекарем.

— Нам нужно выбраться отсюда до того, как они решат нас «очистить», — Генрикоснулся моей руки. Его пальцы были ледяными. — Я чувствую, как вокруг насстягивается петля.

Тишину пещеры разорвал резкий, лязгающий звук. Решетка входа поползла вверх. Впроеме, залитом неестественно ярким светом факелов, возникла фигура.

Это не был монах. На нем была серая суконная ряса с вышитым на груди белым оком— знаком следователей Ордена Чистоты. Брат Доминик. Он шел медленно, его шагине производили шума, а лицо, гладкое и лишенное всяких эмоций, напоминалопосмертную маску. Его аура была самой страшной из всех, что я видела — онабыла мертвой. Белое, холодное поле, в котором гасли любые чувства.

— Барон фон Шталь, — голос Доминика был сухим, как шелест старых страниц. — Имаркиза Каталинабель д’Орсе. Радуйтесь. Братья монастыря возносят за васмолитвы.

— Оставьте молитвы для покойников, Брат Доминик, — Генри встал, загораживая менясвоим телом. — Моим людям нужны лекарства и чистая солома. Если вы не хотите,чтобы «Дыхание Ворона» поднялось вверх по скале к вашему аббату, велитеприслать то, что я просил.

Доминик даже не моргнул. Он смотрел на меня. Я чувствовала, как его взглядпытается вскрыть мой щит, как скальпель Генри вскрывает плоть.

— Маркиза… — прошелестел инквизитор. — Говорят, вы творите чудеса. Говорят, выисцелили Бертрана одним прикосновением. Орден интересуется такими талантами.Чистая ли это сила? Или она заимствована из той самой Синей Бездны, о которойбредят еретики?

Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Он знал. Слово «Синяя Бездна» былослишком близко к нашей «Воронке».

— Моя сила — в молитве и преданности мужу, — я поднялась, расправляя плечи.Мудрость сорокапятилетней Клары помогала мне держать лицо. — Разве Ордензапрещает женщине сострадать страждущим?

— Орден запрещает ложь, — Доминик сделал шаг вперед. — Маркиз Филипп прислал намвесть. Он боится свою жену. Он говорит, что вы похитили его дух. И что вашлекарь — не тот, за кого себя выдает.

Генри напрягся, его рука непроизвольно легла на рукоять кинжала, спрятанного подкамзолом. Это была критическая точка. Один неверный жест — и нас уничтожат.

Я поняла: нужно действовать. Мой дар, напитавшийся близостью сына, требовалвыхода.

Я шагнула к Доминику. — Вы ищете правду, Брат? — мой голос стал глубже, я началатранслировать инквизитору образы, которые он хотел видеть, но с моей «начинкой».— Тогда посмотрите на неё.

Я не касалась его. Я просто ударила своей волей в его «мертвое» поле. Я показалаему его собственные страхи. Я заставила его увидеть, как лихорадка уже ползет поего собственным жилам. Я создала иллюзию: в его глазах факелы внезапно началигаснуть, а стены пещеры — сжиматься, превращаясь в пасть огромного ворона.

Доминик пошатнулся. Его лицо исказилось в гримасе боли, он схватился за горло,хрипя. Для всех остальных это выглядело как внезапный приступ кашля, но длянего это был конец света.

— Что… что это… — прохрипел он, отступая к выходу.

— Это холод гор, Брат Доминик, — спокойно сказала я, гася видение. — Здесьплохой воздух для тех, чья совесть нечиста. Идите. Передайте аббату: еслион не впустит нас завтра, он будет встречать не маркиза, а его труп. И гневКороля будет страшен.

Инквизитор, бледный как мел, почти выбежал из пещеры. Решетка с грохотомопустилась.

Генри обернулся ко мне. В его взгляде был шок и восхищение. — Что ты сделала,Клара? У него зрачки расширились так, будто он увидел дьявола.

— Я просто показала ему его самого, Прош, — я опустилась обратно на плащ,чувствуя, как силы покидают меня. — Это ненадолго. Он вернется. И на этотраз он будет не один.

— Филипп… — Генри посмотрел на занавеску. — Этот старый гад сдал нас. Он продалнас Ордену, чтобы спасти свою шкуру.

Я посмотрела вверх, на каменный свод. Где-то там Семён чертил свои планы. — Намне нужно ждать утра, Генри. Филипп ведет свою игру? Хорошо. Но он забыл, что вэтой пещере не он хозяин.

Я подошла к занавеске и резко отдернула её. Маркиз Филипп сидел в кресле,прижимая к груди ларец с золотом. Рядом с ним застыла Агнесса.

— Вы закончили переписку, Филипп? — спросила я, и мой дар вспыхнул в глазахзолотистым огнем. — Пора обсудить ваше «бессмертие». Потому что, если выеще раз откроете рот в сторону Ордена, я позволю барону закончить то, что онначал на операционном столе.

Маркиз сжался. Он увидел во мне не жену. Он увидел силу, против которой у негоне было алхимии.

Но в этот момент со стороны входа донесся странный звук. Не лязг решетки, атихий, мерный стук. Тук… тук… тук…

SOS.

Семён. Он был не просто наверху. Он был прямо над нами. В полу пещеры открылсяузкий лаз, о котором не знали даже инквизиторы.

Из лаза высунулась рука — тонкая, со знакомым шрамом на запястье. Но этобыла рука не Томаса. Это была Марта. Служанка, которую мы считали оставшейся взамке, была здесь. — Госпожа, бегите! — прошептала она. — Маркиз Филипп ужеподписал приказ о вашем сожжении. У вас есть один час, пока инквизиторыготовят масло для костров. Сын ждет вас в колодце Истины!