Наверное, Дэйра должна была хотеть умереть. Во-первых, за те чудовищные смерти, причиной которых она стала. И разделение на виноватых и невинных не помогало. Погибли люди, человек двести, если судить по обилию трупов, которыми были усеяны поле и развалины. Во-вторых, смерть должны была быть желанна перед лицом мучений, которые наверняка ждали человека ночью в зимнем лесу в окружении хищников. Дэйра не знала, как Георг Эстрел умудрился не замерзнуть ночью в Вырьем Лесу, не истечь кровью, не стать добычей волков. Теперь все это ждало ее.

Но как никогда раньше Дэйра хотела жить. Вопреки всему и всем. Выжить не потому, что могла помочь Сангассии победить чагарских ханов. Выжить потому, что увидела слишком много смерти. В черном рождается белое, Дэйра неожиданно для себя поняла, что любит жизнь, и что готова пойти на многое, чтобы получить возможность испытать сполна то великое, что доступно каждому, но что обесценивается слишком легко и незаметно.

Поднялся ветер, и над руинами взметнулся туман из праха и пепла, покрывший долину серебристо-черными разводьями. Солнце село, но луна поднялась быстро, щедро затопив мир ярким светом полнолуния. Ты не умрешь в темноте, будто говорила она, мои дети съедят тебя под моим пристальным взором, и тебе тоже будет все видно.

Дэйра луну не слушала. Было некогда. Волки уже скребли когтями по обгорелым стенам, карабкаясь по развалинам и окружая со всех сторон. Но и Дэйра времени не теряла. Двое стражников, которые охраняли комнату с Древним, оказались неподалеку. Их не завалило камнями, и огонь не уничтожил их тела. Один мертвец подарил ей теплую рубашку и жилет с капюшоном, с другого – поменьше ростом – она сняла штаны и сапоги. Камни волков не пугали, требовалось оружие посерьезнее. И огонь, как назло, пропал – даже искорки для факела не осталось.

Воодушевленная тем, что победила холод, Дэйра принялась яростно переворачивать обломки над телами охраны, и ей повезло. Арбалет нашелся как раз тогда, когда первый волк, достигший круга из обломков, где она пряталась, готовился к прыжку. Отец подарил ей арбалет после того, как Дэйра добыла своего первого оленя, и, хотя он не стал ее любимым оружием, обращаться с ним она умела.

Ее подвела вера в собственную непобедимость. Такое привычное, отточенное сотни раз действие – вставить болт, зарядить и выстрелить – оказалось ей не под силу. Оружие было неподъемным. Дэйра забыла, что голод и слабость никуда не исчезали. Эта смерть отошла постоять в сторону, готовая сразу же вернуться, если ее подружка – смерть от волчьих клыков – не справится.

Волк прыгнул, арбалет не выстрелил, но и луне потешиться кровавым зрелищем не удалось. Дэйра догадывалась, что испугать ее после всего случившегося будет трудно, но хладнокровие и скорость, с которым она рухнула под обломки, уходя от волчьих клыков, навели на подозрение, что кое-что человеческое в ней потеряно навсегда. Волк ее ненавидел. Как и любой нормальный зверь этого мира он желал уничтожить древнюю, затхлую кровь, которая текла в венах Дэйры, и которая так отчаянно хотела жить.

Из-под обломка стены, спасшего ее, Дэйра выбралась быстро – и торжествующе ткнула в волчью морду тлевшим факелом, который чудом не погас под камнями. Пламя на свежем воздухе раздулось огненным шаром, а долину огласил полный боли вой зверя, которому подпалили морду. Он-то и заставил остановиться других волков, уже подобравшихся к убежищу Дэйры.

Не дожидаясь, пока волки придут в себя, Дэйра соскочила с камня и бросилась к темнеющей полоске леса, размахивая над головой горящим факелом и оглашая долину самыми пронзительными воплями, на которые была способна.

Бежать в лес, логово зверя, было не самым умным решением, но она чувствовала, что, если задержится в руинах еще хоть секунду, останется в них навсегда. В лесу же был тракт. Там могли быть люди – те, кто мог бы ее спасти.

До леса Дэйра бы не добежала. Волки боялись огня, но желание ее уничтожить было сильнее. Они колебались недолго, и вот уже цепочка огромных зверюг во главе с тем самым – подпаленным – растянулась по полю, грозя настигнуть ее в любой миг. Сапоги были велики, она черпала носками снег, изо всех сил поднимала ноги, вязнувшие в насте, и жалела только об одном – что не догадалась поискать у стражников ножа, чтобы забрать с собой в бездну хотя бы одну зверюгу. В качестве подношения тому, кто ее давно ждал.

Она все-таки упала. Руки по локти провалились в снег, она замешкалась, барахтаясь в морозном крошеве, но времени не оставалось даже на то, чтобы обернуться и посмотреть в желтые глаза. Только не так, только не в спину, подумала Дэйра и услышала свист. Звук пронесся над головой, что-то стукнуло сзади, отдалось глухим шлепком, и снова над залитой лунным светом долиной воцарилась тишина.

Хватая ртом ледяной воздух, Дэйра с трудом справилась с собственными ногами, увязшими и в сапогах, и в снегу, и наконец, обернулась. Волчара со стрелой в глазу лежал в шаге от нее. Волчья стая, поджав хвосты, спешила к руинам, но несколько стрел, вылетевших из леса, настигли еще одного, подкосив уже на подходе к развалинам.

– Живой? – кричали люди, бежавшие к Дэйре на встречу. Их было трое, у всех луки и смешные меховые шапки, которые зимой обычно носили донзары. Луне не понравилось, как обошлись с ее детьми, и она спряталась за мрачной седой тучей, затянувшей половину неба. Долина погрузилась во тьму, и лицо подбежавшего к ней человека, Дэйра не разглядела. Но его голос ей понравился – теплый, горячий, искренний:

– Ты как, парень? – окликнули ее. – Цел?

Дэйра вспомнила, что на ней одежда стражника, и что в ночи ее было легко перепутать с мальчишкой. Может, оно и к лучшему. Быть девочкой зимой ночью в лесу – не лучшая стратегия для выживания.

– Кто вы? – спросила она, а потом подумала, что ей вообще-то все равно, кто спас ее от разъяренных волков. И с трудом сдерживая слезы, порывисто обняла человека, подбежавшего первым.

– Спасибо.

Голос дрогнул, потом она вспомнила, что, наверное, парни не бросаются обнимать первого встречного, однако мужчина добродушно похлопал ее по плечу.

– Ну-ну, все позади, мы здорово их напугали, до следующей ночи сюда не сунутся. А ты везучий. Тебя молодая барышня случайно углядела. А потом и крики твои услышали. Ты откуда сам? Мы немного заплутали, должны были до Нербудской больницы к ночи доехать, но кучер неместный, опять, видимо, где-то не там свернул. Не знаешь случайно дорогу до психбольницы?

– Эээ, – протянула Дэйра, – точно не там свернули. Надо было налево. А это кладбище, здесь лучше не останавливаться. Я с друзьями ехал в Майбрак. Думали заехать к родне в Нербуд, как на нас напали бандиты. Только я и выжил. Простите, не представился. Я Дэй Зортанский, сын барона Гуча Зортанского из Аладжика, это земли на севере Бардуага. За меня хотели просить выкуп, потому и не убили. Сегодня ночью мне удалось сбежать. Думал, что зря все – порвут меня волки, а тут вы. Хвала Амирону! А вы в больницу везли кого?

– Да уж, не повезло тебе, парень, – сочувственно покивал головой донзар. – Ну ничего, барышни у нас сердечные, добрые. Подвезут тебя в Майбрак. Жаль твоих друзей, но ничего, потом еще вспоминать о таких приключениях будешь. В больнице мы хотели на ночь остановиться, так как до почтовой станции не успеваем, а ведь новый год. Барышни думали переночевать у своего дяди, он там доктором работает. Ну, а теперь, судя по всему, встречать новый год придется в лесу, в дороге. Плохая примета, конечно, но куда деваться.

– Уже новый год? – ошарашенно спросила Дэйра, и вспомнила, что завтра, в первый день нового года, начнутся выборы невесты для принца Эруанда. Странно, что она вообще об этом вспомнила.

– Во дает! – хохотнул мужик, который застрелил второго волка. – Часов через шесть наступит, как всегда, с первыми лучами солнца. Хоть что-то в этом мире остается неизменным.

Из уст донзара было странно слышать столь философскую фразу, но Дэйре она понравилась. Ей отчаянно не хватало неизменности в мире.

***

Дэйрин маскарад разгадали, едва за ней захлопнулась дверца кареты.

– Я по походке поняла, что ты девушка, – заявила блондинка в крашеной голубой шубке. – Можешь ничего не объяснять, я влюбленных не выдаю. Сама в твоей ситуации была. Правда, остричь волосы не решилась, а ты смелая, еще и налысо.

В замороженном лесу на таком же замороженном тракте стояло две кареты, запряженных четвериком каждая, и группа из трех сопровождающих конников. Еще трое – те, кто спас Дэйру от волков, – ехали рядом с кучерами. Не слишком большая компания для ночного путешествия по нербудским дорогам. Понимали это и наемники, которые ощутимо нервничали, глядя на приближающуюся Дэйру. Один из них клялся, что не раз проезжал эти места, и нербудская больница сверкала огнями именно здесь, и нигде иначе.

Охрана принялась дотошно выспрашивать Дэйру, а старший, очевидно, капитан, и вовсе был против того, чтобы брать беглеца. Но тут открылись дверцы первой кареты, и четверо девушек в разноцветных шубках окружили «спасенного». Они разом заговорили, рассмеялись, а потом дружно затолкали Дэйру в свой экипаж, несмотря на протесты капитана и гувернанток, выкатившихся следом из второй кареты.

– Трогай! – распорядилась блондинка не терпящим возражения голосом, и через секундное колебание, экипаж, действительно, тронулся. Правда, двое наемников подскакали к их окну и стали держаться рядом, всем видом показывая, что барышни находятся под их неусыпным контролем.

– Я Лилия, – представилась светловолосая девица, – а это мои сестры: Роза, Анемона и Герания. Да, наши родители были без ума от цветов, так и живем. Мы дочери барона Годроса из Северного Хальмона. А ты, говорят, из Аладжика? Или это тоже ложь?

– Тоже, – вздохнула Дэйра. – Меня зовут Дэя, я дочь барона Эйсиля из Южного Эйдерледжа. Мы с компаньонками ехали на церемонию выбора невесты в Майбрак. На границе с Андором на нас напали бандиты. Мой верный слуга сумел отбить меня, мы сбежали на его коне, но заплутали и по ошибке свернули в Дэспион. Без местного кучера в паутине здешних дорог не разобраться. Но разбойники не отстали и гнали нас до самого Нербуда. Говарда ранили, он остался задержать негодяев ценой собственной жизни, мне же отдал свою одежду и велел бежать до почтовой станции. Так что, ты почти угадала, Лилия. В моей истории есть все кроме любви.

Наверное, на этом моменте надо заплакать, подумала Дэйра, но со слезами сейчас было туго.

Она искоса глянула на девчонок, однако те, похоже, ей поверили.

– Вы подвезете меня в Майбрак? – с надеждой спросила она. – У меня там знакомые, они помогут мне добраться домой. Увы, ничем кроме моей искренней благодарности не смогу расплатиться с вами за доброту.

– Ну, конечно, подвезем! – воскликнула девушка, представившаяся Розой. – Мы ведь тоже туда едем. Но если ты собираешься возвращаться в Эйсиль, то ты дура. Зачем тебе муж – чагар?

Дэйра глупо захлопала глазами.

– Ой, да ладно, кто поверит в этот расписной патриотизм светлого князя? – фыркнула Анемона. – Амрэль Лорн может сколько угодно уверять, что наши войска разобьют чагаров еще на подступах к Эйсилю, но мы все знаем, что в том самом Эйсиле и людей-то уже не осталось. Все сбежали. Поэтому не мели ерунды, милочка, Эйсиль и раньше был дырой мира, а сейчас и вовсе стал бездной с дьяволом.

– Что ты сказала? – вздрогнула Дэйра.

– Вот, что тебе надо делать, – вмешалась третья, Герания. – В Майбраке сейчас полно иностранцев. Все прибыли посмотреть на невест принца, а так как церемонию отложили, то они будут скучать и прозябать на балах. Идеальное время для того, чтобы удачно выйти замуж. Бери пример с нас. Думаешь, мы на этих дур-невест едем смотреть? Не-а, мы на собственные смотрины едем. Я хочу уехать в Агоду, а Лиля, например, о Согдарии мечтает. И как ты умудрилось на лысо постричься? Можно было по плечи волосы оставить. Так найти хорошую партию будет сложно. К тому же, ты очень худая. Я бы сказала слишком. Костлявых не любят так же, как и пышек.

Дэйра поглубже натянула капюшон на лоб, чтобы девицы не разглядели еще и шрамы, но фонарь едва светился, и в карете царил полумрак. Герания забросала ее словами, и девушка чувствовала, что упустила в них нечто важное.

– А почему вы так поздно едете в Майбрак? – спросила она, чтобы перевести тему. – Да еще и на Новый Год. Вы ведь из Нербуда выехали, верно? До Майбрака, как минимум, неделя пути, на церемонию не успеть.

Девицы вдруг замолчали и разом посмотрели на Лилию, которая, очевидно, была у них за старшую.

– Вчера умер наш отец, барон Годрос, – спокойно ответила Лилия. – Скончался от лихорадки. Матери у нас нет, родни тоже. Теперь я баронесса Годросская. Мы похоронили отца утром, выставили имение на торги днем и после обеда выехали в Майбрак. Родители хотели воспитать нас в любви к родине, но вышло наоборот. Мы не желаем задерживаться в Сангассии ни одной лишней минуты. Если даже одна из нас найдет иностранца, все остальные поедут за ней. Мерзкие законы мерзкой страны.

Дэйра понимала, о чем говорила Лилия. Незамужние девицы не имели права покидать королевство дольше, чем на неделю. Да и то при условии сопровождения старшими родственниками. Более того, незамужняя девушка-вабарка, оставшаяся без родителей, отдавалась на попечение королевского совета, основной задачей которого было выдать девицу замуж как можно скорее. Однако закон не запрещал таким девицам становиться женами иностранцев, и это была единственная лазейка. Что ж, Дэйра искренне желала цветочным барышням удачи в их поиске. И тут, наконец, до нее дошел смысл слов, сказанных ранее Геранией.

– Ты сказала, церемонию отменили?

– Уже неделю как, – пожала плечами Роза. – Говорят, принц заболел, хотя кто-то болтает, что его уже давно во дворце не видели. Может, он умер? Неважно, главное, что новогодние балы никто не отменил. Как пишет моя подруга: «Все в Майбраке чего-то ждут и развлекаются, как могут».

– Ах, как это ужасно, что нам не удалось остановиться у доктора Йорвика, – воскликнула Герания. – Он наш дядя, – пояснила она Дэйре. – Мы думали, встретить новый год в его чудесной больнице, у него на праздники всегда собиралось много людей. Вдруг, я встретила бы своего заморского принца уже там?

Это вряд ли, подумала Дэйра, незаметно поглаживая шрам на затылке. С таким обилием отметин на черепе стоило серьезно задуматься о парике, о чем она девиц и спросила.

– Конечно, есть, – радостно ответила Роза, – ведь мы на маскарад собирались. Белые волосы подойдут? Сейчас велю, чтобы достали из другой кареты. А все-таки замечательно, что мы тебя подобрали. До почтовой станции Дэспиона еще четыре часа, будем болтать. Ты же не хочешь спать? Днем было так скучно ехать, что мы все выспались.

Тут только Дэйра поняла, чего она хотела сильнее всего на свете – заснуть. Почти сразу же вспомнилось предупреждение Древнего. А вдруг Поппи и старик были правы, и когда она проснется, разум ее покинет? Нет, спать было ни в коем случае нельзя. Не иначе, как добрые духи послали ей этих девчонок. Пусть у них все будет хорошо. Им всем здорово повезло, что Белая Госпожа осталась на развалинах Нербудской больницы.

Принесли парик, а также одно из платьев Лилии – тоже белое, так как иного цвета в гардеробе у нее не было. «Сегодня новый год, время чудес и подарков», – ответила девушка на возражения Дэйры. Впрочем, все баронессы ей что-то подарили. Одна – сапожки, другая – чулки, третья – накидку.

Дэйра лишь благодарила, боясь что-то предложить взамен. Даже дружбу. После того, что случилось в Нербуде, ей лучше было оставаться одной, но каким же теплом веяло от этих простых человеческих поступков. Доброта в меню Дэйры появлялась редко.

– Давайте гадать, – предложила Герания. – У меня есть карты.

Девушки захлопали и сели теснее, втащив в круг Дэйру.

– Не тряси так! – недовольно бросила Лилия кучеру, – мы пытаемся не умереть со скуки. Итак, на что погадаем?

– Как на что? Новый год ведь! – воскликнула Роза. – В новогоднюю ночь можно гадать только на любовь!

Больше всего на свете Дэйра ненавидела карты, а гадание и вовсе подвергало ее в ужас. В Эйдерледже гадание было излюбленным девичьим развлечением, но Дэйра, пользуясь своим высоким статусом, всегда его избегала. Она оглядела девичьи лица – все возбужденные, раскрасневшиеся от мороза и любопытства. Обижать их ей не хотелось, и она не стала противиться.

– Итак, каждая вытянет по карте, – заговорщицки прошептала Лилия. – Но сначала представьте своего суженого. Или человека, на которого он будет похож. Каким он должен быть? Военным? Или священником? А что? Например, в Агоде священнослужители женятся, я как-то видела мельком миссионеров оттуда. Ах, красавцы! Я лично не против такого мужа. Давайте по порядку. Роза, ты первая.

Девушка в красном полушубке так долго перебирала пальцами по колоде, что остальные девчонки не выдержали и принялись ее торопить. Наконец, карта была выбрана.

– Тройка мечей, хмм, – задумалась Лилия. – То, что он военный, даже не обсуждается, а вот число…

– Сержант какой-нибудь достанется, – хохотнула Герания. – Ранг-то невысокий.

– Да, погоди ты, – одернула ее Лилия. – Тройка к расставанию. Хотя, может, оно и к лучшему. Если подвернется какой сержант или младший офицерик из Агоды, хватай его, переезжай в Агоду, разводись и ищи нормального принца. Кажется, именно такой совет дает карта. Что там у тебя, Анемона?

Девушка уже вытянула свою карту и озадаченно разглядывала изображение.

– Это женщина, – Анемона поджала губы. – Мне дамы совсем не нравятся, я мужика хочу.

– Дура, это Императрица, – заявила Лилия. – В твоем случае, это к беременности. Что тоже неплохо. На залетевших быстрее женятся. А так как карта старшая, то муж твой будет не из последних людей.

– Я тоже кое-что в картах смыслю, – вмешалась Герания. – Императрица еще может быть бабой, которая помешает. Причем, властной. В Майбраке сейчас девок со всей Сангассии понаехало.

Сестры принялись спорить по поводу значения карты, а Дэйра поняла, что следующая тянет она. В ее голове было полно образов за исключением того, кто мог бы стать ее возлюбленным. На миг промелькнуло лицо Нильса, но она тут же отвернулась от него, чувствуя, что слезы, которые она тщетно звала ради достоверности рассказа о воображаемом побеге от бандитов, вдруг явились сами. Мир непривычно заблестел, ресницы намокли. Как бы она себе ни лгала, а донзар из Лаверье засел в ее сердце занозой с острыми краями. Без крови не вытащишь, да она и не пыталась. Поппи с Нетэрой считали его шпионом то ли Амрэля, то ли Агоды, но кажется, верно было лишь то, что Нильс в их планы вмешался случайно, а значит, просто обязан был быть кем-то, а не только обычным донзаром. Пусть ты будешь обычным, подумала Дэйра и вспомнила, какие красивые у Нильса глаза, сильные руки, крепкие плечи. Как он нежно прижимал ее к себе, когда вез из Пещеры Радости обратно в замок. И как выставил за дверь, когда она пришла к нему однажды ночью в Бардуаге. Дэйра тряхнула головой, решительно выбрасывая оттуда Нильса. Это все сестры со своими замужними настроениями виноваты. Уж что, а замуж за Нильса она точно не хотела.

– Тяни! – торжественно прошептала Лилия, подсовывая колоду Дэйре под нос. Сестры навалились, каждой хотелось знать, что за карта выпадет незнакомке.

Снова тряхнуло, и карты едва не рассыпались из рук Лилии.

– Осторожнее, балбес! – крикнула та кучеру и еще раз тщательно перетасовала колоду.

Не став долго думать, Дэйра взяла ту, что лежала с самого верха.

– Вот, – сказала она и повернула ладонь с картой к свету.

– Так неинтересно, надо было из середины тащить, – возмутилась Роза, разглядывая белую карточку без рисунка.

– Я не помню, чтобы у меня были пустые карты, – пробормотала Лилия и еще раз перетрясла колоду. – Тяни из середины.

Дэйра послушалась. В ладони снова оказалась карта без картинки. Белый кусочек картона, чистый и невинный – но лишь с первого взгляда. Дэйра глядела на него и чувствовала, как по спине начинает ползти холодок. Неприятное ощущение добралось до затылка, проникло в голову и вдруг заголосило на разные голоса: опасность, опасность!

Карета дернулась и резко остановилась. Карты выпали из рук Лилии и, почувствовав свободу, разлетелись вольными птицами по всей повозке. Полет был недолгим. Пол, сиденья и девушек усыпали белые карточки – все пустые, без единой картинки.

Не нужно было мне садиться к ним в карету, запоздало подумала Дэйра.

Снаружи раздались крики и лязг оружия. По обшивке карете что-то стукнуло, и Дэйра подумала, что так звучит стрела, вонзающаяся в деревянную мишень. Лилия в панике потянулась к дверце, Роза кинулась к ручке двери на другой стороне, и Дэйре пришлось приложить усилия, чтобы схватить обоих.

– Дуры, – зашипела она, – там лучники, вам снесут головы и шагу ступить не успеете.

В доказательство ее слов еще несколько стрел впились в обшивку, одна чиркнула по стеклу, но пролетела мимо.

– Лучше стрелы, чем грязные мужланы! Они нас изнасилуют! – Роза вырвала руку и снова потянулась к двери, как снаружи вдруг все стихло. Лишь кони хрипели на морозе.

– Как-то быстро они разбойников побили, – пробормотала бледная Герания. – Наверное, маленькая банда была.

Маленькая банда не стала бы нападать на тех, кто сильнее, подумала Дэйра и снова пожалела о том, что не захватила нож у одного из мертвецов в Нербуде. В молчание ночи вплелись новые звуки – шаги. Неторопливые, властные, уверенные. И осторожные – так двигается опытный войн, даже после того как видимой опасности уже нет.

Скрипнула дверца, и ночь заполнили испуганные голоса гувернанток. То поочередно, то хором они просили о помощи, умоляли их не убивать и предлагали деньги. Итак, разбойники начали со второй кареты. Послышался мужской голос, но говорил он столь тихо, что понять его было невозможно. Тон был спокойный, не угрожающий и даже где-то веселый. Последнее пугало сильнее всего. Похоже, бандиты были настроены развлекаться.

– Надо бежать, – прошептала Лилия и осторожно выглянула в окно. Горящий на их карете факел освещал сугроб, а за ним темнеющую полосу леса. Говорил по-прежнему лишь один мужчина, что было странно. Маленькая банда вряд ли справилась бы с их отрядом столь быстро, тогда возникал вопрос: где остальные бандиты?

«Смерть всегда будет идти за тобой следом», – вспомнила Дэйра слова Древнего. Она старалась не смотреть на руку кучера, которая безжизненно свисала с сиденья. В голове были еще какие-то мысли, когда внезапно дверь рядом с Розой распахнулась, и девушка едва не вывалилась в черный прямоугольник, веющий морозом, ночью и страхом.

Ее подхватил высокий мужчина, лицо которого по самые глаза было замотано черной тряпкой. Впрочем, глаз тоже видно не было, они будто растворились в темноте. Волосы прятались под смешной шапкой, похожей на вязаную косынку. Одет он был легко – в меховой жилет поверх рубашки с широкими рукавами. Чтобы убивать было легче, догадалась Дэйра, разглядывая кровь на его перчатках. Ни меча, ни кинжала у него на поясе не было, но весь его облик кричал об опасности. Определенно с таким типом ночью в лесу лучше было не встречаться.

Мужчина втолкнул Розу обратно на сиденье и молча оглядел девушек. По Дэйре он едва скользнул взглядом и уставился на розовощекую Геранию. Дэйра видела, как рука Лилии тянется под сиденье и догадалась, что заветный кинжал, о котором она мечтала, в карете все-таки имелся. Но теперь нож казался самой большой глупостью, какая могла прийти в голову. Повадки, взгляд, движения – все выдавало в незнакомце профессионального воина. Лилия не сможет его убить, а раненный он станет неуправляем.

– Не трогайте нас! – закричала Дэйра, прежде чем кто-либо сказал хоть слово. Или сделал движение – она видела, как замерла рука Лилии рядом с ножом.

Стащив парик, она могла только молиться о том, чтобы ее череп и шрамы выглядели сейчас как можно страшнее.

– Мы едем в больницу, пожалуйста, пощадите, – взмолилась она самым проникновенным голосом, на какой была способна. – Пока вы нас не тронули, вы в безопасности, но боюсь, что иначе мы можем вас заразить. Наша кровь не стоит того, чтобы пачкать о нее руки. Возьмите деньги, у нас есть немного, и пусть этот год будет для вас самым счастливым.

Сестры сначала молча уставились на Дэйру, а потом Лилия тоже начала почесываться, словно и впрямь была больна.

– Такие шрамы покрывают наши тела полностью, – ляпнула старшая сестра, указывая на голову Дэйры. Девушки разглядели их впервые, и Роза невольно отодвинулась. Дэйра же подумала, что произносить слово «тела» не стоило. Некстати вспомнился Феликс, который любил позабавиться с «нестандартными» девушками. Вдруг разбойник из таких вот извращенцев?

– Ты пойдешь с нами, – сказал мужчина, ткнув пальцем в Дэйру. У него был глухой голос с незнакомым акцентом. – Остальные могут ехать. Ваши солдаты и слуги просто спят, наркотик закончится через час.

– А деньги? – пролепетала Лилия, Дэйра же ошарашенно уставилась на сестер. Между тем, Роза с Геранией уже принялись ее потихоньку выпихивать.

– Оставьте себе, – буркнул разбойник и кивнул Дэйре, мол, давай пошевеливайся.

– Зачем я вам? – у Дэйры вдруг проснулся голос. – Не отдавайте меня, пожалуйста, я могу заплатить выкуп!

– Это так мило, – пролепетала уже полностью пришедшая в себя Роза. – Вы очень благородный разбойник. Не волнуйся, мы пришлем за тобой стражу из Майбрака, – с этими словами Дэйру окончательно вытолкали из кареты.

Слабость, бродившая все это время рядом, тут же накинулась на Дэйру, едва не повалив ее в снег, но руки разбойника уверенно подхватили ее, прижав к себе. Миг – и ее уже несли через сугробы к лошадям, которых охранял третий бандит. Дэйра оглянулась и только сейчас поняла, что их экипаж атаковали всего три человека, причем один из них, похоже, в бою не участвовал. По разбросанным в снегу телам стражников и слуг было трудно понять, солгал им бандит или сказал правду. Но потом она разглядела дротики, торчавшие из кареты, которые сперва приняла за стрелы. Похоже, люди были живы, их просто накачали снотворным.

Человек, который говорил с гувернантками, увидев Дэйру на руках у первого бандита, захлопнул дверцу, едва не прищемив платье горничной, и помчался к ним. Насколько она могла разглядеть, в его руках тоже ничего не было. Разбойники не забрали ни украшений, ни денег.

Собственная судьба волновала ее все больше. А вдруг у Феликса были союзники? Что он там говорил про етобаров? Дротики со снотворным были слишком изощренным способом для обычных бандитов из Сангассии. Насколько она знала, разбойничьи банды состояли из солдат-дезертиров да беглецов донзаров. Ни те, ни другие хитроумием не отличались, действовали грубой силой и проливали много крови.

Попытка покусать воина за шею – единственное неприкрытое место, которое она разглядела, ни к чему хорошему не привела. Ей на голову набросили мешок, перекинули через седло и крепко прижали сильной рукой к спине лошади, которую с места пустили в галоп. В полном молчании разбойники погнали лошадей так, будто за ними гнался дьявол из бездны. Глупые. Они не знали, что дьявол уже не полз следом, он был рядом, с ними, на одной лошади.

Голод и слабость, наконец, одержали победу. Перестав сопротивляться, Дэйра обмякла и погрузилась в сладостный сон, готовая ко всему, в том числе, и к безумию.