Сначала она почувствовала тепло. Его источник находился поблизости, приветливо трещал и пах еловыми ветками. Лежать было мягко и удобно, под ладонями чувствовался шелк, за которым пряталась материя плотнее, а еще ниже – земля. Дэйра ощутила ее так явственно, словно земля была ее кожей. Она потянулась к ней и нащупала биение чьей-то жизни, которая оборвалась едва она ее осознала. Червяку, прятавшемуся от зимы глубоко в почве, весну встретить было не суждено. Оторопев, Дэйра замерла, в нерешительности колеблясь на границе сна. Хотелось очнуться, к тому же, ее тормошили и даже, кажется, обтирали снегом, но безумие, обещанное доктором Йорвиком, Поппи, а потом Древним, похоже, ее настигло. Дэйре всерьез казалось, что она слышит Томаса.

– Нужен петух, – уверенно говорил человек с голосом брата. – Ее дома только так и будили.

– Ну, девицу еще можно поцеловать, – философски заметил незнакомец. – В сказках всегда так делали. Давайте решим, кто это сделает? Чур, я не буду.

– Если уж мы о сказках, то кому как не тебе ее целовать? – произнес голос третьего мужчины, и Дэйре расхотелось просыпаться окончательно. Нильса было трудно не узнать.

– Не издевайся над ним, Нильс, раз сказал не будет, значит, не будет, – вмешался Томас, а это был именно он. – Я тоже не могу, она моя сестра. Остаешься ты. Пробуем, грузим ее на лошадь и двигаем отсюда. Мне эти леса уже вот где стоят. За лесом есть донзарская деревушка, одолжим там петуха, и тогда сестрица точно проснется. Поверьте моему слову и опыту.

Молчание говорило о том, что Нильс не стал возражать Томасу и сейчас должно было случиться то, о чем Дэйра мечтала с тех пор, как вытащила оруженосца брата из воды. Она представила, как он подходит и склоняется над ее костлявым телом с высохшей лысой головой, покрытой шрамами – старыми и новыми. Этого нельзя было допустить, и Дэйра бросилась вперед, стараясь скинуть оковы сна. Нильс не должен был смотреть на нее с отвращением.

Она опоздала. У Нильса оказались удивительно мягкие, нежные губы, горячие, как костер, обжигающие, как лава. Дэйра крепко зажмурилась, понимая, что ему удалось вырвать ее из сна, но теперь ею владел страх – необъяснимый, позорный и нелогичный. Она боялась Нильса и одновременно тянулась к нему, как к последнему лучу солнца перед наступающей мглой ночи. Губы целующего ее мужчины на миг оторвались, но лишь для того, чтобы наброситься с новой силой – уже без нежности, но яростно, жадно, всепоглощающе. Осознав свою руку, крепко обнимающую его за шею, Дэйра ужаснулась и открыла глаза. Нильс перестал терзать ее губы, но смотрел прямо на нее. Его глаза занимали половину неба, возможно, они были звездами. Он был слишком близко, она чувствовала его также ясно, как и землю под собой за секунду до пробуждения, как и того несчастного червяка, которому не повезло оказаться на опасном к ней расстоянии.

В следующий миг Дэйру грубо бросили к костру, она покатилась по еловым веткам, разбросанным перед огнем, и едва успела прикрыть ладонями лицо, чтобы не поранить глаза. Локти и колени болезненно заныли, сообщая, что разодраны в кровь, а к шрамам на голове добавилась пара царапин. Дэйра успела остановиться перед костром и замерла в ужасе, уставившись на собственные руки и не решаясь поднять головы. Ее била крупная дрожь. У нее не было сомнений, что Нильс собирался швырнуть ее в огонь и только в последний момент сдержал порыв. Также как не сомневалась она и в том, что, не сделай он этого, и его постигла бы участь червяка, которого она убила, даже не думая, что творит.

Наконец, поляна очнулась и заполнилась криками, беготней и, кажется, дракой. Томас бросился с кулаками на Нильса, третий же разбойник – теперь она разглядела, что это был светловолосый парень не старше брата, – принялся бегать вокруг них и размахивать руками, впрочем, не делая попыток остановить дерущихся.

– Я в порядке, – прошептала Дэйра. Она была уверена, что ее никто не услышал, но во внезапной тишине, воцарившейся на поляне, шепот прозвучал оглушительно громко.

Нильс бросился к ней первым, и в его глазах отражалось раскаяние и что-то еще, но Дэйре не хотелось перегружать голову сложными мыслями, к тому же, она еще не была уверена, что сохранила разум, поэтому протянула руки к Томасу, который поспешил ей на помощь.

– Ты мог убить ее! – брат сверкнул глазами на Нильса, у которого текла кровь из рассечённой губы. И Дэйра, и Томас знали, что оруженосец никогда бы этого не допустил, если бы не захотел сам. И все же, в его раскаяние Дэйра не верила.

– Что здесь, черт возьми, у вас происходит? – спросила она, все еще пряча лицо на груди Томаса. От брата пахло домом. Дэйра не знала, как у него это получается, но Томас пах Эйдерледжем, и на глаза у нее снова навернулись слезы. Похоже, доктор Йорвик, действительно, что-то сделал с ее головой.

– Откуда вы взялись? Как ты сбежал? Что здесь делаете?

Вопросы сыпались из нее, не переставая, Дэйра задохнулась и поняла, что они в такой же растерянности, как и она.

– Ты в разбойники, что ли, подался?

Последний вопрос пробудил Томаса к жизни. Крепко обняв Дэйру, он покружил ее и звонко чмокнул в лысую макушку. И не противно же ему было.

– Сестренка! – воскликнул он. – До чего же ты скверно выглядишь! Сначала ты рассказывай, из какой адовой жопы выползла. Где твои волосы? И вообще, когда ты ела последний раз? Мне кажется, что я обнимаю скелет.

– Это все Феликс, – махнула рукой Дэйра, позволяя Томасу опустить себя на расстеленный у костра плащ, на котором она очнулась. – Решил, что я виновата в смерти Ирэн. Не знаю, что было у него в голове. Держал меня в заточении где-то здесь в лесу. Остриг волосы, не кормил. Жуткая история, я ее потом как-нибудь расскажу, хорошо?

– Он труп! – уверенно заявил Томас.

– Да, он уже мертв, – устало кивнула Дэйра, – как и все, кто был к этому причастен. Мне помогли те добрые люди, которых вы, кажется, хотели ограбить. Этому тебя Нильс научил? Заниматься разбоем от безысходности?

– Вообще-то мы искали вас, маркиза, – подал голос Нильс, к которому, кажется вернулось самообладание. – И наша тактика оказалась удачной.

– А, по-моему, вы собирались тех девиц грабить, – упрямо заявила Дэйра. – И вообще, я не с тобой разговариваю.

– Простите, маркиза, мы не знакомы, – вмешался третий, до этого молчавший парень. – Но Нильс прав. Они, действительно, вас искали, когда мы встретились. Именно так, останавливали кареты, все подряд, кто-то помогал добровольно, кто-то нет.

– Дэйра, – Томас взял ее лицо в ладони, – это чудо, что мы тебя нашли. Я уже и не надеялся. Прости меня, но если бы не он, – брат указал на Нильса, – то я бы уже плыл к Согдарии, уверенный, что тебя больше нет. Они убили всех, даже Марго не пощадили. Их кровь будет на мне, ведь я трусливо сбежал и спрятался. То была самая позорная ночь в моей жизни. Тогда я решил, что это из-за тех детей, что мы спасли. Ведь Лорны именно так и мстят – грязно, из-за спины. Я вернулся через час, но ни тебя, ни нашей кареты, ни тел у ворот уже не было. Расспросы не понадобились, все в городе только и обсуждали, как разбойники напали на экипаж девятой невесты принца прямо у ворот Дэспиона. Мол, слуг зарезали, девицу похитили, а потом ее тело нашли в проруби недалеко от города. Я тогда раскис, сначала собирался резать всех разбойников подряд, потом снова струсил и понял, что, если заявлю о себе и начну собирать людей, меня быстро отправят в Военную Академию, а твое дело замнут. Решил сбежать, даже купил место на корабле, пришлось продать папино кольцо, но тут меня нашел Нильс и вразумил, что ты можешь быть еще жива, и тебя надо искать. Я одного только не понимаю. Нильс, какой дьявол тебя укусил, ведь ты мог ее поранить?

– Ты продал родовое кольцо Зортов? – перебила его Дэйра, разглядывая брата, как диковинное насекомое. Именно в него он сейчас и превратился в ее глазах.

– Маркиза, успокойтесь, – вмешался Нильс, – у него не было выхода. Это всего лишь кольцо. Главное, что вы с братом живы. Человеческая жизнь не сравнится ни с одним украшением, даже родовым и столетним.

– Вот именно, – поддакнул третий парень, и Дэйра решила переключить внимание на него, так как Нильса ей хотелось то убить, то обнять и целовать, не переставая. Впрочем, они оба знали, что подобного не повторится.

– А ты кто такой?

– Меня зовут Фрэнк, я… – начал было незнакомец, но его перебил Нильс.

– Это принц Эруанд Лорн, и он оказал нам большую часть, приняв участие в вашем спасении. Не стоит лгать этой девушке, – сказал Нильс, на этот раз обращаясь к изумленному парню, – у нее есть удивительная способность узнавать правду. Тем более, что она ваша девятая невеста.

– Кхм, – откашлялся принц, покраснел и церемонно поклонился. – Рад встрече, маркиза. Но я хотел бы, чтобы вы сохранили мое инкогнито.

Дэйра рассматривала его во все глаза. Мечта каждой девчонки Сангассии и ее личная проблема, из-за которой ей пришлось пересечь страну и пережить массу ужасных моментов, оказалась неприметным парнем с тусклыми, потрепанными дорогой волосами, мягкими чертами лица и взглядом, который смотрел куда угодно, но не в глаза собеседнику. В данный момент Эруанд пристально рассматривал пояс на уже не белом платье Дэйры, которое ей одолжили «цветочные» сестры. Рядом с принцем даже Нильс выглядел царственнее. Или это из-за того, что она сравнила Эруанда именно с Нильсом? Наверное, рядом с оруженосцем брата ей любой показался бы обычным, маленьким и неприметным.

– Знаю, ты хочешь спросить, что он здесь делает, – вклинился в их разговор Томас. – Я отвечу, ваше сиятельство, ладно? Принц – живой человек с чувствами и желаниями. Он решил, что еще не готов к браку и собирался отправиться в путешествие по миру на том же самом корабле, на котором я купил себе место. Там мы и встретились. А когда меня нашел Нильс и убедил, что ты можешь быть жива, его сиятельство выразил желание отправиться на твое спасение.

Дэйра прищурилась. Брат называл принца по титулу, но звучал при этом так, будто в очередной раз прикалывался. И похоже, сам принц был совсем не против такого обращения.

– То есть, вы, – она указала на принца, – сбежали?

– Ну, можно сказать, и так, – заулыбался он.

Дэйра оглядела всех поочередно. Что думать о Нильсе она не знала. Как не знала и того, что им руководило. Почему он отправился ее искать? И где пропадал? Впрочем, она еще успеет задать ему вопросы и о капеллане, и о детях, и о Мволе.

А вот, что думать о принце и Томасе она знала однозначно. Если ее брат родился в семье герцога и самое сложное, что с него могли потребовать – родить сына, то Эруанд родился в семье короля и помимо того, что он должен был родить наследника, ему еще предстояло править страной. Наверное, в ее глазах что-то отразилось, потому что принц решил, что ему нужно защитить свою честь.

– Вы не поняли, это не побег, я собирался вернуться. Мне нужно это путешествие, чтобы все обдумать. Все эти невесты, конкурсы, они так выматывают…

– Ну да, ну да, – протянула Дэйра, устало опускаясь на плащ. – Итак, вы меня нашли. Насколько я понимаю, церемония во дворце отменяется. Что ж, я не против, но мне все равно придется поехать в Майбрак. Потом я вернусь домой. Ты со мной, Том?

Брат выглядел растерянно.

– Зачем тебе в Майбрак? Принца в городе нет, что там делать?

– Хорошо, – сказала Дэйра, ни на кого не глядя. – Я поеду одна. Амрэль Лорн не отменял моего приглашения, и я не хочу его оскорбить. Если ты не забыл, Томас, светлый князь простил крупный долг нашей семьи, стоит это ценить. К тому же, сейчас полно слухов об изменах, нужно заверить его в лояльности Зортов.

– Значит, сами поедите? – вкрадчиво спросил Нильс. – Одна? Через лес? Не знал, что вам так понравилось сидеть в плену. Кстати, вам нужен врач? Я кое-что смыслю в медицине, могу вас осмотреть.

Дэйра не заметила, как оказалась рядом с оруженосцем. Рука, занесенная для пощечины, так и осталась в воздухе. Нильс, позволивший Томасу разбить себе губу, ее руку перехватил.

– Со мной все в порядке, – прошипела Дэйра.

– Рад это слышать, – произнес Нильс. – Но я удивлен. Странные какие-то разбойники. Предпочитают брить женщин на лысо и не кормить их, чем…

– Так, хватит, – вмешался Томас. – Не зарывайся, Нильс. Перед тобой моя сестра. Что касается твоего вопроса, Дэйра, то я точно не хочу в Майбрак. И ты знаешь, что меня там ждет – Военная Академия. Я, конечно, не брошу тебя и провожу, но надеюсь, утром ты одумаешься. Зачем делать такой крюк? В Дэспионе отличный порт, поехали с нами. Мы с принцем собирались в Ерифрею.

– А как же мама? – зло спросила Дэйра. – Оставишь ее одну в Эйдерледже?

– Это ее выбор, – также сердито ответил Томас. – Между прочим, ее звал к себе герцог Бардуажский, предлагал укрытие, а также собирался выделить землю на юге Бардуага, не за даром, конечно, но все же это возможность начать жизнь заново. Тебе пришлось нелегко, но нужно смотреть правде в глаза. Отец не вернется, а Эйдерледж все равно падет. Линия укрепления строится в Бардуаге, да и многие говорят, что, захватив Эйдерледж, чагары успокоятся. Если Ингара решила умереть в замке, который я ненавижу до глубины души, это ее право. Но меня рядом не будет. Давай спать, а завтра утром решим, кто куда едет.

Дэйра проглотила комок в горле и заставила себя вернуться на плащ. Ей стало холодно, огонь не справлялся с коркой льда, которая нарастала на сердце. Она покосилась на молчавшего принца. Тот о чем-то шептался с Нильсом, к ним присоединился Томас. Быстро же они спелись. Да, хорош жених, ничего не скажешь. Страна на пороге войны, а он бежит в Согдарию, как будто у Амрэля других проблем нет, чем его искать. Томас ему под стать. Никто не заставлял его выбирать путь Ингары, но то, что он продал кольцо отца и так легко попрощался с матерью, придавливало Дэйру к земле. И Нильс тоже предатель. Морт Бардуажский предлагал укрытие герцогине Зорт, но что станет с баронами из окраинных земель? Вероятно, они уже в бегах. Неужели Нильса совсем не волнует судьба родной деревни? Если он, действительно, родом из Лаверье. Никто из троицы, похоже, и не собирался оставаться в Сангассии. Эта земля, кажется, волновала только ее.

Нильс, Томас и принц уселись на бревно по другую сторону костра и принялись глядеть на Дэйру, будто больше им смотреть было не на что. Чувствуя, что замерзает, она подтянула плащ ближе к огню и, завернувшись в него, отгородилась от взглядов. А может, это с ней было что-то не так? Почему чувство угрозы, нависшей над Сангассией, не давало ей успокоиться? Может, все это из-за болезни головы, усугубившейся после операции доктора Йорвика? Или из-за Нербуда? Перед глазами вспыли печальные развалины с трупами, разбросанными по долине. Не ушли даже те, кто достиг кромки леса. А может из-за замерзших на смерть донзаров в случайной деревушке на Белопутье? Или из-за Ирэн?

Нет, она все делала правильно. У каждого свой путь, просто ее тропа была слишком извилистой. И вилась она над бездной с дьяволом.

***

Спать Дэйра не решилась. Похоже, Древний и Поппи ошиблись, и операция доктора Йорвика не затронула сознание, но рисковать не хотелось. Сейчас, как никогда ранее, она была настроена найти хранилище. Если такое место существует, она сделает все возможное, чтобы остановить чагаров. Если нет… Что ж, ее тропа в любом случае поворачивает на запад, домой. Ингара будет защищать Эйдерледж не одна, и, если лук и меч Дэйры унесут с собой десяток чагарских жизней, она будет счастлива.

Томас и принц устроились на одном плаще на другой стороне костра, Нильс же остался дежурить. Дэйра изо всех сил изображала спящую, но, когда оруженосец подошел и присел рядом с ней, не выдержала и открыла глаза.

Только сейчас она заметила красную полосу, протянувшуюся через его правый глаз, который оказался удачно не задет. Значит, не она одна тут с новыми шрамами. Ей сразу захотелось засыпать его вопросами, но вспомнив оскорбительное поведение донзара накануне, она зажмурилась, показывая, что не желает иметь с ним дело.

В следующую секунду Нильс бесцеремонно потряс ее за плечо и, дождавшись, когда она открыла глаза, приложил палец к губам: мол, не шуми. А потом кивнул в сторону леса. Там было темно и холодно, а Дэйра с некоторых пор мороз не любила. Ей не хотелось упускать ни капли тепла, сочащегося от костра, и тем более, она не могла представить ничего важного, о чем мог поведать ей Нильс в ночных сугробах под вековыми соснами. Ничего такого, что не дождалось бы утра и пробуждения остальных. После того поцелуя Нильс был последним человеком, с которым она стала бы говорить наедине. Пусть катится к дьяволу, она же собиралась лежать и таращиться в темноту до рассвета.

– Я знаю, зачем тебе нужно в Майбрак, маркиза, – прошептал Нильс, склонившись к ее уху. – И что ты сделала с Нербудской больницей, мне тоже известно. Не спишь, потому что боишься кошмаров? Ты погубила как минимум сотню невинных душ, Дэйра. У тебя еще бьется сердце? Или его тоже вырезали, как ту часть твоего мозга, что отвечает за совесть. Пойдем, надо поговорить.

Поднявшись, он направился к лесу, и Дэйра была готова поклясться, что не услышала ни единого звука его шагов.

Какое-то время она еще лежала, зная, что идти придется, но желая хоть как-то позлить… кого? Кем бы там ни был Нильс на самом деле, он здорово рисковал, устраивая это ночное свидание. Но, похоже, ему было известно и это.

Она нашла Нильса, стоящего на валуне, который выглядывал из сугроба на опушке, обросшей низкими, корявыми буками. Снега навалило столько, что Дэйра проваливалась по колено. Ступая по шагам, оставленным Нильсом, она добралась до толстой ветки, протянувшейся полого над землей и залезла на нее, поджав ноги. Луна выглянула из-за рваных туч и осветила снежную прогалину между Дэйрой и Нильсом, бросив бледные отблески на обоих. Меховой жилет оруженосца напоминал шкуру волка, и Дэйра снова пожалела о ноже, который должна была взять у мертвецов Нербуда. Странно, что она не узнала Нильса, когда тот вытащил ее из кареты «цветочных» барышень.

– Я умею менять голос, – сказал Нильс голосом того разбойника. Он словно прочитал ее мысли.

– Что еще ты умеешь? – устало спросила Дэйра. – Не считая искусства лжи, которым ты овладел безупречно.

– Я буду с тобой на «ты», хорошо? – Нильс не спрашивал, а ставил в известность. –Только, когда мы вдвоем. Игру на людях портить не будем. Я умею многое, наверное, почти все, что ты можешь вообразить, но обсудим это в другой раз. Если захочешь, конечно. Времени не так много, через час дежурство Тома, а нам за это время нужно как-то договориться.

– Неужели ты так обрадовался, увидев меня живой и невредимой, что решил рассказать правду? – ехидно спросила Дэйра. – На чем мы остановились в Бардуаге? Я кажется, предположила, что ты шпион.

– Ты все верно тогда предположила, – вздохнул Нильс. – Если формально, то я родом из Агоды, и мне гораздо больше лет, чем Нильсу из Лаверье. Есть определенные снадобья, которые мы используем, когда надо сбавить десяток лет. Мы посчитали, что у молодого человека больше шансов тебя заинтересовать, чем у такого, как Амрэль, например. Когда действие препарата пройдет, я буду расплачиваться за этот маскарад, но сейчас это неважно. А вот то, что меня зовут Нильс, это правда.

– Кто такие «вы»? – спросила Дэйра, с трудом подавляя растущее раздражение. Не каждый человек сможет спокойно выслушать, что его использовали, а тот, кто недавно погубил не меньше двух сотен жизней, и подавно не будет отличаться спокойствием.

– «Крепто Репоа» – так мы себя называем.

– Еще одна секта, – фыркнула Дэйра. – Нетрудно было догадаться. Тоже ищете древнюю волшебницу?

– Вообще-то мы ее нашли, – Нильс посмотрел на нее в упор. – И не надо юлить, Дэйра. Я не Амрэль Лорн. Я знаю о тебе столько, сколько ты и вообразить не можешь. Мы давно следили за Нетэрой и за ее раскопками в Бардуаге. Вчера ты убила не только сектантов, которые были слишком глупы и оттого неопасны, ты погубила с десяток человек, которых я считал своими друзьями. Они, как и я, выполняли свою работу, каждый из нас был готов к смерти, но умереть от тебя, Дэйра, – нет ничего страшнее. Помнишь, Дженну? Она была одной из нас, одной из лучших, и ее смерть тоже на твоем счету.

– Ну, уж нет, – возмутилась Дэйра, вспомнив, как пыталась спасти разбойницу.

– Да, – отрезал Нильс. – И вот еще одна правда. Она, действительно, была моей сестрой, только работала в Бардуаге, следила за раскопками ледников. Она нашла что-то и отправила мне сообщение, чтобы я срочно приехал. Я же к тому времени уже начал с тобой работать. Ты так трогательно вытащила меня из реки. Признаюсь, едва там не околел. Почему ты виновата в смерти Дженны? Потому что ее убили люди Нетэры, которые побоялись, что Дженна вспугнет тебя, и ты не доедешь до Майбрака. Сектанты следили за нами все Белопутье и даже подбрасывали те дурацкие куклы со шрамами и черными волосами. Как мы потом выяснили, то развлекалась Поппи. Она думала, что если ты проникнешься историями про Белых Господ, то твои способности проявятся лучше. Куда уж лучше… Ты несколько раз вообще нас едва не убила. К счастью, подвернулись восставшие донзары из Копры, которые приняли удар на себя. У меня тысяча причин ненавидеть тебя, Дэйра, но ненавидеть свою работу я не могу, потому что она все, что у меня есть. И теперь, весь мой мир – это ты. Я едва не потерял способность мыслить трезво, когда, добравшись до Дэспиона, услышал о твоей смерти. Хорошо, что у меня есть знакомые среди етобаров, они и дали наводку про Нербуд. Кстати, про Мволу. Там все хорошо. Капеллан остался в монастыре на пару недель, чтобы устроить детей, он приедет сразу в Майбрак в середине Люта.

– А как дела у Лоры? – не выдержав, спросила Дэйра, хотя это явно был вопрос не первостепенной важности.

– Она со мной не поехала, – просто ответил Нильс. – Обычно я не завожу романы на работе, но Лора подвернулась как нельзя кстати. Если бы не она, я бы не смог находиться рядом с тобой с ясной головой. Ты даже не представляешь, каких усилий стоило мне выставить тебя тогда за дверь. Как сейчас помню – самая мучительная ночь в моей жизни.

– Твое чувство юмора неуместно, – прошипела Дэйра. – Что тебе от меня нужно?

– Ах, Дэйра! – Нильс неожиданно оказался рядом и осторожно положил руки ей на колени. – Только, пожалуйста, не убивай меня. На сегодня хватит и той попытки, что ты предприняла у костра. Ты, разумеется, мне не поверишь, ведь Ингара сделала все, чтобы ты себя не любила, но знай: я не знал никого более красивого, чем ты.

Дэйра стряхнула его руки и безуспешно постаралась успокоиться. Неприкрытая лесть Нильса ранила сильнее, чем если бы он просто назвал ее уродиной. Тем более, что сейчас это была абсолютной правдой.

– Если ты не перейдешь к делу, я утоплю тебя в этой речке, – прошипела она. Дэйра не думала о своих словах серьезно, но Нильс отшатнулся от нее так, будто она приставила нож к его горлу.

– Прости, ты права, – кивнул он, отходя к деревьям на дальней стороне опушке. – Я здесь, чтобы помочь тебе найти хранилище, Дэйра. Я знаю, что в Нербуде тебе уже все рассказали. И скорее всего, Старика ты там тоже встретила, – он тут же пояснил. – Мы называем Стариком того Древнего, который попался к Нетэре. Старик не первый, который очнулся в нашем мире. «Крепто Репоа» следит за всеми древними, так как они представляют угрозу куда более страшную, чем чагары. Хотя именно чагары являются той причиной, что заставила меня обмануть тебя. Захвачен весь южный континент, в том числе, Кальпа, которая ранее считалась непобедимой. Мы считаем, что чагары используют магию древних, ведь многие чагарские военные операции не поддаются логике.

Нильс выждал паузу и осторожно глянул в сторону Дэйры, ожидая ее реакции. Но она молчала и даже не глядела в ее сторону. Пялилась на луну и, казалось, думала о своем.

– Не все древние были магами, – осторожно продолжил Нильс. – Например, Старик, который так долго дурил голову Нетэре, магом не являлся. Прости, я, наверное, говорю спутанно, но так получилось, что сегодня ты – единственная, кто, действительно, может сотворить чудо и остановить чагаров. Но для этого тебе нужно возродить часть прежнего мира. И ты легко справишься с этим, когда найдешь хранилище Майбрака. Там все – семена, зародыши, усыпленные твари, засушенные цветы и растения, которые дадут тебе безграничное могущество. Разумеется, древние не оставили это сокровище без охраны. Лазейки, как преодолеть ловушки, были записаны в манускриптах, которые со временем попали в «Крепто Репоа». Я один из немногих, кто прочел их. Я сумею безопасно провести тебя к источникам и расскажу о некоторых ритуалах, которые потребуются для их пробуждения. Вот поэтому я тебе нужен. Я не мог просто так явиться в Эйдерледж. Тебя столь тщательно охраняли, что к тебе было не подобраться. Твоя мать Ингара знала, зачем ты нужна Нетэре, и всегда защищала тебя от этого знания. Наверное, она рассчитывала придумать уловку, как со временем спасти тебя от сектантов и их миссии, но тут случились чагары. Она не хотела, чтобы в тебе пробуждалась Белая Госпожа. Признаться, никто бы не хотел за исключением тех, кто принес здравый смысл в жертву во имя славы и наживы. Ты все еще считаешь себя человеком, но тебе нужно привыкать к тому, что первое и самое сильное чувство, которое ты будешь вызывать в людях – это страх.

Нильс выдохнул и оглядел себя, словно не ожидал, что после своих слов все еще будет жив. Дэйра молча глядела на него, понимая, что из огромного монолога, в первую очередь, извлекла для себя неутешительный вывод: с людьми ей не по пути. Наверное, она и раньше подозревала это, но сейчас осознание собственной чуждости накрыло с головой.

– Знаю, ты мне не веришь, – продолжил было Нильс, но Дэйра его перебила:

– Сколько древних проснулось?

– Нетэра тебе рассказывала, сколько древних она извлекла из ледников Бардуага? – вопросом на вопрос ответил Нильс.

– Трое, – сказала Дэйра и тут же поняла, что совершила ошибку. Нильс был профессиональным лжецом и специально уточнил, что ей было известно о древних, чтобы не попасться.

Кажется, он понял ее промах, потому что шутливо выставил вперед руки:

– Я тебе не враг, не злись. За ответ на твой вопрос о древних такие люди, как Амрэль, готовы убивать, но у меня нет причин лгать. Просто поверь. В Бардуаге их было трое. И они все мертвы. Старик погиб в руинах больницы, трупы остальных мы нашли сразу после их побега. Нетэра держала Старика в специальной камере, построенной из камней, извлеченных из ледника. Поэтому я так уверенно говорю о его смерти. Ведь больница разрушена. Те же двое, что сбежали от сектантов, своих сил не рассчитали. Их убил наш воздух. Нетэра считала, что хранилище поможет древним обрести магию и способность жить в нашем мире, но это не так. Шанс есть только у их потомков. У таких, как ты, Дэйра.

– И много таких, как я? – спросила она, чувствуя, как бешено колотится сердце. Они оба понимали, что речь шла не о тех детях, которых Нильс отвез в Мволу.

– Оцени мою откровенность, когда потом ответишь на вопрос: возьмешь ли ты меня в Майбрак, – сказал Нильс. – Таких, как ты, в мире двое. Но прежде, чем ты спросишь, кто этот второй, я должен рассказать, о чем поклялся хранить молчание. Это тайна, о которой знают только те, кто возглавляют «Крепто Репоа», меня посвятили в нее лишь потому, что я отправлялся к тебе. Итак, древние, действительно, пользовались силой своей природы, но по-настоящему извлекать из нее магию могли немногие. Этих немногих и называли Белыми Господами, их боялись, но без них не могли. Насколько нам известно, они погибли первыми. Мы не знаем, что время от времени пробуждает древних к жизни в разных точках нашего мира. О Сангассии и ее древних стало известно лишь после того, как нам передали манускрипты из нашего ордена в Сикелии. Ты знаешь, где это, Дэйра?

– Где-то очень далеко на Востоке, – мрачно буркнула она. Нравоучительный тон Нильса бесил.

– Да, и я там был. Пустыни, степи, горы и страшные люди, которые курят тот самый журавис, погубивший Ирэн. Именно в Сикелии пробудился первый древний. Это случилось много сотен лет назад, задолго и до нас с тобой, и даже до «Крепто Репоа». И этот древний оказался магом. Мы можем лишь догадываться, что в Сикелии, в хребтах Гургарана имелось хранилище, которое и дало ему такое могущество. Пример этой страны показывает, что бывает, когда древнее вторгается в настоящее. Сохранились летописи, которые рассказывают о Сикелии, как о цветущей стране, полной озер, рек и вечнозеленых лесов. Сейчас Сикелия – это пустыня. Географы потом напишут, что плодородные земли превратились в пески из-за деятельности человека, но в «Крепто Репоа» считают, что человек тут не причем. Древний попытался привыкнуть к новому миру и, прежде всего, изменить его под себя. Ему это не удалось, видимо, хранилище было не настолько обширным, как в Сангассии, но то, что у него вышло, заставляет нас желать всем древним смерти. В горах Гургарана тот древний сумел возродить часть природы своего мира, которая оказала влияние на всю страны – Сикелия превратилась в пустыню. Сам же древний основал культ себя, со временем плавно влившись в пантеон местных богов. Он стал богом самума и ветров Нехебкаем, а вокруг него образовался орден серкетов, остатки которого до сих пор разбросаны по Сикелии.

– Я слышала о серкетах, – вдруг вспомнила Дэйра. – Учитель географии о них рассказывал. Правда, он говорил, что они поклоняются золотому змею, а не богу ветров.

– Все верно он говорил, – кивнул Нильс. – Серкеты стали знаменитостью, о них в Сикелии даже книги пишут и пьесы разыгрывают. Хотя встретить настоящего серкета еще сложнее, чем етобара. Дело в том, что не все древние были антропоморфны. Ты знаешь такое слово, Дэйра?

– Хочешь сказать, что они были чудовищами? – злобно спросила она, уязвленная вопросом. Вероятно, Нильс считал, что если она выросла в Эйдерледже, который, по его мнению, очевидно, был той еще дырой, то и знать о мире ничего не могла.

– Что-то в этом роде, – кивнул он. – Нехебкай был огромным змеем. Хотя мне тоже трудно в это поверить.

– Почему ты говоришь «был»?

– Потому что его убили этим летом.

– Змея убили? – переспросила она.

– Да, – снова кивнул Нильс. – Об этом нам сообщил человек, слову которого верят не только в «Крепто Репоа», но и в правительстве Агоды. Впрочем, он вхож в государственные круги многих стран. Тебе его имя ничего не даст.

– А если мне интересно?

– Тигр Санагор, которого чаще называют иманом, чем по имени.

– Это он убил древнего мага? – Дэйра почувствовала, что от этого вопроса у нее неожиданно похолодело в сердце.

– Нет, то был результат долгой операции, которую готовили в «Белой Мельнице», – это дружественный нам орден в Сикелии, – уклончиво ответил Нильс. – Нехебкая пытались убить очень давно, но именно это лето стало знаменательным. Думаю, в его убийстве участвовало много людей, вряд ли кому-нибудь под силу справиться с подобным в одиночку. Мы еще до сих пор не знаем о последствиях, ведь Нехебкай возродил древнюю флору и фауну в горах Гургарана. Как долго она продержится без мага? И насколько опасна для человека? Но кое-что уже ясно сейчас. В Белых Песках – самой засушливой пустыне, занимающей долину к западу от Гургарана, почти все колодцы, которые оставались пустыми в течение сотен лет, наполнились водой. И это спустя пару месяцев после его смерти. Мы предполагаем, что Сикелию ждут серьезные климатические изменения. Возможно, на это уйдут десятилетия, ведь Нехебкай перестраивал ее под себя много лет.

– В «Белой Мельнице» есть люди, способные убить столь могущественного мага? – снова спросила Дэйра, продолжая ощущать тревогу. – Какой же силой обладают они сами?

– Тигр сказал, что Нехебкая удалось загнать в ловушку, где он остался без поддержки источников силы. И наша природа сама добила его. К сожалению, я не знаю подробностей. Но, очевидно, ушли годы, чтобы подготовить такую операцию. Ты так интересуешься, потому что боишься?

– Кто еще кроме Нехебкая? – проигнорировав его вопрос, спросила Дэйра.

– Мы подозреваем хана Айбака. Есть определенные доказательства того, что он может быть древним. В «Крепто Репоа» считают, что Айбак проснулся совсем недавно – может, лет двадцать назад. У него не было столько времени, как у Нехебкая, но размах его аппетитов не менее велик. Он ведь тоже перестраивает мир под себя. Поэтому ты нужна нам, Дэйра. Нужна, чтобы остановить войну. Если Айбак – тот, о ком мы думаем, Сангассия будет лишь первой из многих. За ней падет Агода, а дальше весь мир.

– Но с Нехебкаем же вы справились сами? Почему не позвали этого вашего Тигра с его «Белой Мельницей»? Почему так долго тянули? Мой отец, возможно, уже погиб там, у ханов, а вы городите замки из лжи! Зачем был весь этот спектакль, Нильс? Какой, к дьяволу, донзар из Лаверье? По твоим словам, можно подумать, что меня в Эйдерледже взаперти держали. Месяц назад старшая дочь Фредерика Зорта вообще никому была не нужна! Я спокойно разъезжала по герцогству, сотни раз охотилась одна в лесу, в конце концов, с такой подготовкой, как у тебя, можно было запросто проникнуть ко мне ночью в комнату и все рассказать. Да я ведь там только и мечтала о том, чтобы сразиться с чагарами! Неужели ты думаешь, что я бы тебе не поверила?

Дэйра не заметила, как перешла на крик, и замолкла только, когда Нильс стал махать руками – мол, всех разбудишь.

– Конечно, не поверила бы! – теперь разозлился и он. – Тебя охраняли, как золотую курицу! И Ингара, и люди Нетэры. Думаешь, ты одна в лесу шлялась? За тобой всегда отряд наемников бродил, меня бы и близко не подпустили.

– Почему-то человека Амрэля, который хотел меня убить, очень даже пустили, – язвительно заметила Дэйра.

– Ты о Могусе? – хмыкнул Нильс. – Его и так собирались убрать, потому что, похоже, он кое-что о тебе пронюхал, но так вышло, что ты сама с ним справилась. Да и кто бы сунулся спасать Белую Госпожу, которая стояла на поляне с первофлорой. Просто поверь, хорошо, что все сложилось именно так. Ведь это мы сообщили Амрэлю о красных цветах в Эйдерледже и о том, что там мог родиться маг. Нам было нужно, чтобы он назвал тебя девятой невестой. Иначе Ингара ни за что не отпустила бы тебя в Майбрак. Тебе казалось, что она только и думает, как выпихнуть тебя из дома, но не забывай о людях Нетэры. Тот спектакль был для них, не для тебя. Дэйра, у нас осталось совсем мало времени. Ты разрешишь мне поехать с тобой в Майбрак? Можешь, мне не верить, но подумай, чем я могу тебе навредить? Добравшись до хранилища, ты убьешь меня одним вздохом. Ты и сейчас можешь уничтожить меня, только тебе для этого понадобиться больше сил.

– Тот древний… Старик, он сказал, что я лишена магии без источников силы, это так? – уточнила Дэйра, зная, что лишь тянула время. Ей отчаянно не хотелось давать ответ Нильсу, который, впрочем, уже был известен обоим.

– Думаю, он кое-чего не знал, – Нильс указал на голову Дэйры. – Тебе ведь сделали трепанацию?

Дэйра молча кивнула.

– И ты сохранила разум. Вероятно, в тебе очень сильна магия древних, и ты чувствуешь источники силы даже на большом расстоянии. Так я могу это объяснить. Ты спросила, почему «Белая Мельница» не помогла с Айбаком. Если честно – я не знаю. Уже несколько месяцев Тигр не выходит на связь. Мы даже опасаемся, что его могли убить серкеты в отместку за смерть Нехебкая. Пока что Айбак – это только наша проблема. Так каков твой ответ, Дэйра?

– Ты говорил, что таких, как я, в мире двое? – вспомнила она. – Кто второй?

– Ах, Дэйра, не понимаю, чего ты тянешь, – вздохнул Нильс. – Не хотел я этого говорить, но придется. Ты ведь понимаешь, что Фредерик Зорт – не твой отец?

– При чем тут это?

– А при том, что Ингара, перед тем как участвовать в ритуалах Нетэры, ездила в Сикелию. И пробыла там около полугода. Нетэра считала, что она занималась миссионерством вместе с остальными сектантами, которые хотели заручиться поддержкой етобаров. Миссия оказалась провальной, но не для Ингары. Мы потом восстановили ее путешествие по своим источникам. Так вот. Она совершила переход через Белые Пески и поднималась в Гургаран вместе с отрядом каргалов – смертников, которые искали какие-то там сокровища. Обратно спустилась только Ингара. И снова перешла Белые Пески, только на этот раз одна. В Сангассию она прибыла уже беременной, легла вместе со Стариком и сказала Нетэре, что понесла от него. А потом еще раз обманула герцога Зорта. Я ничего не утверждаю, Дэйра, но твоя сила могла появиться только от Древнего. А другого древнего кроме Нехебкая в Сикелии не было.

– Я родилась от змея? – большей нелепицы Дэйра бы не придумала, даже очень сильно напившись.

– Не только ты одна. Теперь о твоем вопросе. О втором рожденном маге. Это тоже была девочка. Когда она родилась, у серкетов произошло восстание. Девочку тайно забрали и увезли в Согдарию, где подбросили фермеру в Мастаршильде, это деревня еще в больше глуши, чем Эйдерледж. Она родилась безумной, это и помешало скрытой в ней силе развиться до твоих способностей. Увы, за ней следили не так тщательно, как за тобой. К несчастью для человечества, она погибла в юности, иначе вопрос с Нехебкаем был бы решен раньше. О Магде нам тоже рассказал Тигр Санагор.

– Красивое имя, – Дэйра снова почувствовала необъяснимую тревогу. – Что с ней стало?

– Печальная история. Ее казнили за то, что она закрутила роман с сыном Канцлера. Потом казнь заменили ссылкой в колонию на север, но там Магду все-таки убили. Либо наемники Канцлера, либо серкеты – те, кто был против ее рождения. Мы больше не знаем о других детях-магах, рожденных от Древних. Похоже, ты единственная осталась.

Дэйра молчала, отвернувшись к темным силуэтам деревьев. Луна давно ушла за тучи, погрузив мир в сумрак и будто подсказывая людям – разговор пора заканчивать.

– Лорны собираются отдать Эйдерледж чагарам, – вздохнув, сказал Нильс, и в его голосе слышалась неподдельная усталость. – Пару дней назад я получил письмо от нашей разведки. В Майбраке уже ведутся переговоры. Хан обещает отпустить пленных и остановиться на границе с Бардуагом. Но, если мы правы, и Айбак вторгся в Сангассию, чтобы найти хранилище, в Эйдерледже он не останется. Завладев твоими землями, Дэйра, он укрепит тыл и будет спокойно искать хранилище по все Сангассии. Сведения о том, что хранилище находится в Майбраке, уже не является тайной, как раньше. Айбак разберет город на камни и найдет его. И тогда ни ты, ни «Белая мельница» нам ни помогут.

Дэйра спрыгнула с дерева, снова оказавшись в снегу выше колена. Нильс собрался ей помочь, но она махнула рукой, мол, сама справлюсь. Дэйра и не подумала бы, что когда-нибудь станет так сильно тосковать о прежней жизни и о прежней Дэйре. В рассказе Нильса было много лжи, но и много правды, которую она решила допустить в свою жизнь не сразу. Например, сказка о золотом змее, с которым якобы переспала ее мать, так и останется сказкой. Ее отец – Фредерик Зорт, и, если кто-нибудь еще раз напомнит ей об этом, она оторвет ему голову.

– Как ты себе это представляешь? – спросила она, направляясь к свету костра. – Я встану перед чагарами и велю им сдохнуть?

– Тебе будет достаточно убить хана Айбака, – сказал Нильс, неслышно оказываясь рядом. – Спасибо, что поверила мне. Я уверен, у нас все получится.

Они отошли от опушки, где тусклый лунный свет слабо пробивался сквозь тучи, но были еще далеко от света, бросаемого костром. В полной темноте Дэйра повернулась к Нильсу, радуясь, что не видит его лица:

– Ты не оставил мне выбора, но я слушала тебя очень внимательно. Мы расстанемся в Майбраке в тот самый момент, когда я окажусь в хранилище. Дальше я все сделаю сама. И потом ни ты, ни «Крепто Репоа», ни тем более, «Белая Мельница», в моей жизни никогда не появятся. Это мое условие.

– Конечно, – сказал Нильс и сам понял, как лживо прозвучало его согласие.

– Дэйра, пойми, ты для нас… для меня…

Она не дослушала, отвернулась и быстро зашагала к лагерю, треща ветками и громко ломая наст сапогами. Ей хотелось, чтобы проснулись не только брат с принцем, но и весь мир. И чтобы она больше никогда в жизни не оставалась наедине с человеком, который теперь уже молча шел сзади.

***

Дэйра так и не заснула в ту ночь. Ворочалась, думала, разглядывая троих мужчин, заснувших по ту сторону костра. Если Нильс и притворялся спящим, то вполне умело. Перед тем как уснуть, он растолкал Томаса, но Дэйра отправила брата спать обратно, заявив, что подежурит до утра. Брат, разумеется, возражать не стал.

Так Дэйра и сидела у костра, кормила огонь ветками и вспоминала разговор с Нильсом. Неизвестные имена и названия долго роились у нее в голове, пока из них не выделилось одно – Магда. Возможно, у нее была сестра. И возможно, Дэйру ждет ее участь. Станут ли те, кто нанял Нильса, терпеть ее существование в мире после того, как с Айбаком будет покончено? Получалось, что чагары – гарант того, что ее не тронут. Пока. Фантазия нарисовала загадочного Тигра Санагора, который затаился где-то со своей «Белой Мельницей» и только и ждал, чтобы Дэйра нашла хранилище и разобралась с Айбаком. Что-то в словах Нильса не совпадало, понять бы что именно до того, как станет слишком поздно. Ловушка, в которой погиб Нехебкай, тоже вызывала вопросы. Пожалуй, первое, что она сделает, когда найдет могильник, так это дотошно допросит Нильса – уже на своих условиях. Сейчас Дэйре ясно было одно. «Крепто Репоа» не просто следила за выходцами из древнего мира и их потомками. Она занималась их уничтожением.

Отлучившись в кусты по нужде, Дэйра решила к костру не возвращаться и медленно прошлась по заснеженному лесу, впитывая в себя темноту и холод. Сердце глухо стукнуло, когда внезапно раздались голоса – те самые, давно забытые гости из Вырьего Леса, которые пели для нее с детства. Она постояла, прислушиваясь, но голоса не приближались и не удалялись. Тянули свою заунывную мелодию из глухой чащи, и Дэйру не замечали. Она улыбнулась. Давно их не было. Если бы еще и старая маркиза заговорила, то может, все казалось бы не таким мрачным.

Когда она вернулась к лагерю, на горизонте уже посветлело. До рассвета было еще далеко, но ее спутники проснулись и возились у костра. Нильс приветливо кивнул ей, будто она вернулась с прогулки по саду, и отправился кормить лошадей. Принц сонно глядел в огонь, Томас гремел котелком, очищая его снегом от остатков вечерней каши. Посуду с вечера помыть никто не додумался.

При виде Дэйры принц и Томас переглянулись.

– Маркиза, мне нужно с вами серьезно поговорить, – сказал вдруг принц, и Дэйре не удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Второго «важного» разговора за столь короткий период она не переживет.

Эруанд оглянулся на Нильса, но тот был занят лошадьми, что принца явно устроило. Томас же его, похоже, не смущал. Наоборот, брат бросил котелок и подсел рядом, похлопав Эруанда по плечу, будто подбадривая его. Дэйра почувствовала себя среди заговорщиков и покосилась на брошенный недомытый котелок. Отчаянно хотелось чего-нибудь горячего.

Перехватив ее взгляд, принц сказал:

– В Майбрак мы отправимся все вместе. Но у меня есть условия.

Дэйра тяжко вздохнула, даже не стараясь выглядеть вежливой. Принц Эруанд напрягал еще сильнее, чем Нильс.

– Я поеду с вами в Майбрак, если вы согласитесь стать моей женой.

Хорошо, что она ничего не ела и ни о чем не думала. Иначе точно бы подавилась и умерла от такого заявления, не успев спасти Сангассию от чагаров.

– Вы молчите, это хорошо, – принц явно очень волновался, не подозревая, что Дэйра не сумела бы сказать ни слова, даже если бы хотела. – Я предлагаю вам не свою любовь, но определенные возможности, которые открываются для супруги принца. Вы же, с свою очередь, подпишите кое-какие документы, где будут указаны ваши обязанности, а вернее, ваше согласие на полное невмешательство в мою жизнь и мои дела.

– Вы предлагаете фиктивный брак? – Дэйра, наконец, обрела дар речи. – Так разве не он планировался с самого начала? Условия, о которых вы говорите, с удовольствием примет любая из восьми приглашенных девушек. Никто здесь не говорит о любви.

– Да, то есть, нет, – принц вдруг отчаянно покраснел и посмотрел на Томаса. Брат тут же бросился ему на помощь.

– Дэйра, ты же хотела, чтобы мы отправились в Майбрак? Вот он шанс! И ты станешь принцессой! Разве это не здорово? Как ты можешь еще думать?

– Ты тоже поедешь в Майбрак? – настороженно спросила Дэйра. – А как же Военная Академия?

– Эруанд все устроит, – уверенно заявил Томас, а принц закивал, мол, все так. – Даже не знаю, почему мы сразу об этом не додумались. Все так хорошо складывается. Ты выходишь за принца, который освобождает меня, уже как своего родственника, от ненавистной Военной Академии. Принц собирается предложить мне должность адъютанта-секретаря, меня это полностью устраивает. Кстати, Эруанд тоже намерен учиться живописи, возможно, нас вместе будут обучать приглашенные мастера из Согдарийской Академии Искусств.

– Какое радужное будущее, – не удержалась от сарказма Дэйра, подозрительно разглядывая обоих юношей. Похоже, война и чагары в их планы точно не входили.

– Вы правда собираетесь нанять моего брата на государственную службу?

– Именно так, – с жаром воскликнул Эруанд. – У Томаса потрясающие таланты! Мы знакомы с ним всего две недели, но мне кажется, что я знаю его всю жизнь. Он как мое отражение! Будет очень удобно, когда вы станете моей супругой.

Теперь понятно, почему Амрэль Лорн так нервничал о будущем государства, подумала Дэйра. На его месте она бы тоже волновалась.

– Вы ведь согласны? – спросил Эруанд и довольно переглянулся с Томасом. – Этот конкурс – просто головная боль какая-то. Мы с вами здорово повеселимся. Представляю, как удивятся отец с дядей, когда я вас выберу!

Принц, определенно, не умел лгать. Опасное упущение его воспитателей. Еще бы Лорны не удивились. Дэйра представила себя, лысую и со шрамами, стоящую в одном ряду с первыми красавицами страны, а потом принца Эруанда, предлагающего ей руку и сердце. Да, представление обещало быть грандиозным – в духе Лорнов.

– Нет, – резко сказала Дэйра и, встав, отошла от костра и сидящих подле него парней. Ей показалось, что, если бы она этого не сделала, огонь, раздуваемый ее гневом, сожрал бы их сапоги.

– Да ты что? – брат подскочил и устремился следом, так как Дэйра снова направилась в лес, намереваясь остудиться. – Не волнуйся, я все улажу, – эти слова предназначались не ей, а Эруанду, и Дэйра поняла, что ее подозрения подтвердились.

Томас быстро догнал ее и хотел тронуть за плечо, но Дэйра остановилась сама и, в ярости сорвав шапку, швырнула ее в снег.

– Меня в свои любовные интрижки не впутывай! Я не собираюсь прикрывать ваши задницы, пока вы с принцем будете миловаться, спрятавшись за моим фиктивным браком. Да что не так с тобой, Томас Зорт? Это же принц! Вчера у него в фаворитках Модэт, сегодня ты, а завтра какой-нибудь посол из Агоды.

– Не смей меня осуждать! – взорвался в ответ Томас. – Люблю, кого хочу! И Эруанд – тот, кого я ждал всю жизнь. Если ты считаешь, что мужчины не способны любить друг друга, то ты узколобая, слепая и бездушная деревяшка. Сама никого не любит и мне запрещает.

Дэйра не удержалась и, схватив с ветки пригоршню снега, собиралась запустить снежком ему в лицо, но брат ловко увернулся.

– Ты всегда только о себе думала!

– Ах ты, осел! – Дэйра наконец, обрела дар речи и принялась кричать на брата. – Можешь влюбляться хоть в принцев, хоть в донзаров, хоть в козлов, я тебе и слова не скажу. Но, поверь, Эруандом лучше восхищаться на расстоянии. О духи, что ты в нем вообще нашел? Ни лица, ни фигуры, один титул.

– Не смей его оскорблять! – закричал на нее в ответ Томас. – Я же ничего о твоем Нильсе не говорю, хотя тоже не понимаю, что в нем такого, чтобы глаз с него не сводить.

– О моем Нильсе? – возмутилась Дэйра.

– Ой, да ладно, можно подумать, я не вижу, как ты на него пялишься. А этой ночью вас обоих вообще у костра не было. И заметь, я при этом беспокоился не о чести своей сестры, а о том, как бы она не отморозила себе задницу, занимаясь любовью в снегу. Принц Эруанд – единственное спасение твоей репутации. Никто больше не возьмет замуж девицу в твоем возрасте, да еще и не девственницу. Не понимаю, чего ты ломаешься? Нильс-то остается при мне. Если вы будете осторожны, то Эруанд явно не будет против, чтобы он согревал твою постель время от времени.

«Пока ты будешь согревать его», – хотела добавить Дэйра, но поняла, что спор с братом отнял у нее больше сил, чем она рассчитывала. В голове вдруг закружилось, и она привалилась спиной к дереву, радуясь утренней мгле и тому, что Томас ее не видел. Нужно было что-то ответить и желательно так, чтобы слова причинили брату еще больше боли, чем он причинил ей. Неожиданно она поняла, что Томас все-таки был мастером своего дела. И учиться рисовать ему больше не нужно, ведь картина, которую он сейчас создал, блистала столь радужными красками, что от воображаемого счастья щемило сердце и кружилась голова.

И правда, что могло быть лучше? Она замужем за принцем, изучает медицину, живет в свое удовольствие и любит Нильса, который теперь в ее свите – личный помощник, телохранитель, да мало ли какие слуги окружают принцессу, а потом королеву. Когда последнее белое пятно на картине исчезло, Дэйра почувствовала тошноту. Счастливое будущее воспалилось, налилось гноем и лопнуло – она скривилась от омерзения. Никогда в жизни подобная фантазия больше не просочится в ее голову.

В наступившей тишине отчетливо слышались голоса, звеневшие где-то далеко в морозном утре. Они пели только для Дэйры, успокаивали, заставляли думать, обещали искупление.

Ей все равно придется ехать в Майбрак. А столица – это вотчина Амрэля Лорна, который, возможно, уже знал, кто напал на его грузовые кареты. В Майбраке у Дэйры нет ни знакомых, ни родственников. И свиты после убийства слуг у нее тоже не осталось.

Дэйра посмотрела на Томаса и вдруг улыбнулась. В голове рождался неплохой план, хотя она и чувствовала себя при этом отвратительно. Держать слово, клятву и обещание было неприемлемым условием сохранения чести любого вабара – мужчины или женщины. Герцогу Бардуага Дэйра пообещала, что на конкурсе уступит место его любовнице. Сейчас она собиралась это слово нарушить, и странное дело – не чувствовала себя хуже. Может потому, что давно не считала себя человеком, не то что вабаром?

– Ладно, я согласна, – сказала она Томасу, который теперь глядел на нее с подозрением. – Передай своему возлюбленному, что я приму участие в его афере.

– Серьезно?

– Ты мой брат, – сказала Дэйра, – кто тебя поддержит, если не я. Скажи Нильсу, что теперь он мой раб навеки.

– Конечно, ты не представляешь, как он обрадуется! – Томас заулыбался и, похоже, ей наконец поверил.

– Ступай, я следом, – кивнула она. – Хочу размять ноги перед дорогой.

Томас крутанулся на месте, взметнув столб снега, и бросился к костру, вокруг которого ходил взволнованный Эруанд.

Дэйра поглядела на них и подумала, что ей точно гореть в аду. Она отчаянно завидовала его взаимной любви, хотя бы и временной. Обманывать брата было подло, но выхода не было. Поиски могильника займут не один день, а в Майбраке у нее никого нет – ни друзей, ни родственников, ни знакомых. Протекция принца будет крайне необходима, особенно если Амрэль Лорн пронюхал, кто участвовал в похищении его грузовых карет. Вряд ли свадьбу сыграют сразу после церемонии. Солгать будет несложно и притвориться счастливой избранницей тоже. Когда же хранилище будет найдено, условия игры изменятся раз и навсегда. Вряд ли принц осмелится требовать слово с Белой Госпожи. Если Нильс окажется прав, она не задержится в Майбраке ни дня. Если же нет… Что ж, тогда все изменит война.